Разве мы друзья?

– Том! Том! Ты пришел в себя! Как же хорошо! В голове Риджуэлла звенел чей-то голос. Он был очень знакомым, но вспомнить чей он парень так и не смог. Слегка открыв глаза, Томас тоже не сразу увидел людей перед собой, ведь перед глазами все плыло и было размытым. "Кто эти люди?" – думал черноглазый, приходя в себя. – Том! Я!.. Нет… Мы! Мы очень рады, что ты наконец-то пришел в себя! –плакал парень в зеленой толстовке, стоящий рядом с постелью Тома и держащий его за руки. – Эм… А вы кто? – спросил Риджуэлл, окончательно придя в себя. Он резко схватился за голову, которая, казалось, раскалывалась пополам. – Эй, Том, не шути так над нами! Мы так долго тебя ждали, пока ты не откроешь глаза. Ты пробил две недели в коме по непонятным причинам, а как только отрыл глаз, решил шутить над нами? Так, Том? – в разговор влился второй парень, стоящий в палате. – Том? Кто такой "Том"? – не понимал больной. – Как… Как… так… Ты же шутишь, правда? – недоумевал первый парень, вытирая слезы и посматривая на парня, стоящего в самом углу палаты, как будто в тени. Заданный вопрос остался открытым, а в комнате стояла гробовая тишина. Четверо парней, трое в здравом уме и один "больной", неловкое молчание, прерываемое тиканьем часов, и уйма вопросов, как и у пациента, так и у троих парней. Парень в зеленой толстовке отпустил Тома. Его рука повисла. Казалось, что из этого парня высосали все, включая саму жизнь, а покачивающаяся рука тому доказательство. Так прошло пару минут и в палату зашел доктор. – ЧТО?! –вскрикнул Эдд, подпрыгивая со стула в кабинете лечащего врача Тома. – Может, вы ошиблись? Может, он шутит так? – К сожалению, –покачал головой доктор. – Он не шутит. Томас и правда все забыл. Абсолютно все, кроме основ. Так что надеюсь вы ему поможете адаптироваться в окружающей среде. Эдд от удивления сел на стул назад. Мэтт положил руку на плече другу в знак поддержки. Сзади них стоял Торд, который до сих пор стоял молча. Каждый день, на протяжении недели, парни приходили к Риджуэллу. Они рассказывали ему о прошлом: о детстве, подростковом периоде и последнем году в школе, который еще не окончен. Эдд, Мэтт и Том начали каждый день мечтать о будущем, строили какие-то планы. Черноглазого Эдд и Мэтт проведывали вместе, а вот Торд приходил отдельно от своих друзей. Но приходил также каждый день. Рогатый тоже много чего рассказывал Тому, поэтому они и проводили много времени вместе. Наверно, больше, чем с двумя другими. Но, несмотря на все старания друзей, Риджуэлл никак не мог вспомнить ничего до того, как пришел в себя в больничной палате. – Эй, Торд! Привет! – крикнул черноглазый через всю школу своему другу и побежал к нему. Сегодня был первый день после выписки из больницы. – Хей, Том! Тебя же только выписали, а ты уже в школу пришел? – с улыбкой сказал рогатый. Парни шли по коридору школы, не замечая презирающих, непонимающих и удивленных взглядов на своей спине. Вся школа, абсолютно каждый без исключения шептался об Риджуэлле и Ларссоне. Никто не мог понять почему? Почему парень, который с первых дней встречи со вторым не мог его терпеть, идет рядом с ненавистным ему знакомым? Почему парень, который приказал, в прямом смысле этого слова, всей школе преследовать, донимать и издеваться над вторым, улыбался второму? Что такого произошло в больнице, что два человека полностью изменились характерами за столь короткое время? Вскоре к рогатому и черноглазому присоединились Эдд и Мэтт. Между парнями была идиллия: они о чем-то оживленно разговаривали, иногда смеялись, шутя толкались и снова смеялись. Если бы ученикам школы рассказали еще месяц назад про то, как эта четверка будет гулять по коридорам вот так вместе, они бы рассмеялись и посчитали сумасшедшим того человека. – Эм… Том… Торд… Можно вас на минутку? – попросила какая-то девчонка. По лицу Ларссона было понятно, что это их одноклассница, но Том этого не понял, а память еще подводила. – Ну… Я не против, – сказал Риджуэлл, посмотрев на друга. – Я тоже не против. Хей! Парни! Вы идите вперед, мы вас догоним, – окликнул Торд парней и посмотрел на одноклассницу. Девочка стояла и вся трусилась, ее взгляд был устремлен в пол, она терла руки, будто на улице было -20°С, переминалась с ноги на ногу, но собравши остатки храбрости спросила: – Парни, а когда вы успели так сильно сдружиться и сблизиться? – Ха?! – удивился черноглазый. Это было заметно и в голосе, и по выражению лица (демонстративно поднятой бровью). – Мы всегда так. Разве странно, что друзья дружат?! – Но вы же!.. – девочка наконец-то подняла свой взгляд. Она смотрела на Тома, а за его спиной увидела саму смерть – Торд смотрел на одноклассницу убийственным взглядом так, что у бедняжки отобрало дар речи. – Ну? – спросил Риджуэлл, на которого девчонка уже не обращала внимания. – Что мы? Ты так и не договорила. Зависла что ли? – Н-нет, ничего. Я-я… я ничего не говорила! – девочка махала руками и нервно улыбалась, будто показывала «Я ничего не говорила и не хотела! Я еще хочу пожить! Пощадите, пожалуйста!». Как только она договорила, так сразу же убежала. – Ха, странная эта девчонка. Интересно, что она хотела и кто она вообще? – смотрел удивленно черноглазый на рогатого. – Кто знает, чего она хотела. Но это наша одноклассница, запомни ее, – ответил Торд, который, по всей видимости, был очень доволен чем-то. Пройдя пару шагов рогатый приобнял Тома за плечи и предложил: – Слушай, с тех пор, как я вернулся, у нас нет ни одной совместной фотографии. Давай прямо сейчас и сделаем? Черноглазый удивленно посмотрел на друга, мол: «Мы же не маленькие, так зачем нам такие детские штучки, как фотографии?», но все равно согласился.