Мой ребёнок не будет бояться теней

Она носила распущенные волосы. Они были как у её мамы, легкие, живые и достаточно короткие, чтобы не мешались. Они всегда были растрёпанными и дикими, почти как пустыня, в которой она жила. Это была она — буйная, неукротимая и свободная. Как ветер, который окружал её дюны, это было что-то неукротимое, что могло подчиниться только её воле. Она изменилась, когда ей исполнилось 7 лет, когда она начала замечать хмурый взгляд отца, когда она входила в комнату, когда она увидела собственное отражение в зеркале, её сердце подпрыгнуло в момент, а её разум быстро выкрикнул «Мама!». Это было горькое разочарование, которое заставило осознать её, что она не хочет провести остаток своей жизни, смотря на себя и жалея, что её мама была там, в ней. Она не хотела, чтобы её отец смотрел на неё так, как он это делал сейчас — разочарованно, тоскливо и как-то неодобрительно. Она не хотела, чтобы каждый, кто видел её, думал так же, как отец. Она не хотела, чтобы они сравнивали её с мамой, желая, чтобы все было по-другому, думая: «Если бы Карура все ещё была с нами». Потому что шиноби Суны были стойкими. Они были сделаны из испытаний, пыли и палящей жары. Они не были из тех, кто жаждали, чахнули и желали сделать мир другим. Они меняли вещи, делали вещи и выживали. И она тоже. Это было основной целью каждого дня — дожить до заката и, может, проснуться следующим утром. Канкуро сидел на её кровати во время того, как она, бормоча, дергала расчёской свои волосы. Это было грубо и неприятно. Она никогда не могла заставить их лежать так, как она хотела. «Может отрезать их,» – сказала она. – «Тогда они мешать не будут». «Папа будет в восторге,» – протянул Канкуро. – «Представь, он возвращается домой, а ты тут с подстриженными волосами. У него будет приступ.» Канкуро все ещё был в фазе развития с пухлыми маленькими ножками, круглым животом и большими щёчками. Его лицо с вечно надутыми губами, противоречило его истинной природе — он был беззаботным и дружелюбным мальчиком. В свои 6 лет, он освоил чакру и присоединился к группе кукловодов, живущих в Суне, погружаясь в обучение и их эгоцентричность. «Да? Только это не его волосы.»Темари злит все это, и расстраивает. «Почему же, ему же все равно какая у меня будет причёска?». На самом деле он сойдёт с ума. Он будет в ярости. Потому что Темари должна быть маленькой принцессой Суны и, насколько ей известно, принцессы не отрубают свои волосы тупыми и ржавыми кунаями. Но оставить все так было невозможно. Выглядеть каждый день, как уменьшенная версия мамы, не было вариантом. Она посмотрела на себя в зеркало. Её волосы подымались во все стороны независимо от того, как сильно она их расчёсывала. Они оставались жёсткими и живыми прямо, как Канкуро. Но они были совершенно естественными, слишком густыми, чтобы заплести в конский хвост. И недостаточно длинными для двух хвостов, она пыталась. И ей пришла в голову идея, что если нельзя заплести 1 или 2 хвоста надо заплести больше. Пришло время побеждать. Канкуро смотрел на неё, поджав губы, пока она сражалась с 4 хвостиками, хрипя на его довольную мину. «Ну вот,» – сказала она с удовольствием в голосе. – «Так я не похожа на маму, и ветер не будет трепать мои волосы.» Поскольку Суна была полна ветра – он безостановочно завывал и порывался, а она так устала от того, что волосы бьют ей в лицо и глаза, когда она выходит на улицу. Канкуро пробормотал, что-то себе под нос. «Что ты сказал?» «Я сказал, что девочки так не выглядят,» – объяснил Канкуро, надув губы. «Правда? Ты видел здешних мальчишек? Ты видел, как они ведут себя с девочками?» Как они хватают за руки и глумятся, как они пытаются толкнуть их. Как они травят и запугивают, как пытаются выглядеть большими и страшными, но она жила с демоном, они должны сделать что-то более пугающее, чем насмешки, угрозы и притупленные кунаи. «Лучше не быть девчонкой». Девочкам в Суне надо постоянно следить за своими спинами, держаться подальше от теней. Приходилось быть осторожными с тем, что скрывалось в тени, надо было бояться этого. Раса постоянно говорил ей об этом, постоянно говорил ей держаться подальше от мальчишек, мужчин и теней. «Быть девочкой не сложнее, чем мальчиком,» – проворчал Канкуро, полностью ложась на кровать и прикрывая глаза. Темари посмотрела на него. Это было гораздо сложнее. Над Канкуро никогда не издевались мальчишки, когда он проходил мимо них, никогда не толкали и не били толпой, не трогали руки, потому что могли. Он никогда не проверял соседнюю улицу, потому что там мог кто-то быть, прежде чем он смог пробежать мимо и надеяться, что никто его не схватит, пока он идёт. Он не видел людей, которые ошивались рядом с ним, куда бы он не пошёл, пытаясь управлять и доминировать над ним. Её отец всегда говорил — не смей кому-то доверять. Ни с кем не разговаривай. Никогда не останавливайся, держи спину ровно и никогда не поворачивайся спиной к мужчине. «Ты ничего не понимаешь,» – пробормоталаа она, отворачиваясь от него. Она посмотрела в окно на улицу. Песчаную, засохшую и запекшуюся из-за солнца. Люди передвигались только тогда, когда нужно. Большинство оставались на своём месте, пока было слишком ярко. Но это было самое безопасное время для неё, потому что все остальные избегали жары. Это время, когда она могла выйти на улицу и ничего не бояться. Это время без теней. Идеальное время суток. Именно тогда она чувствует себя самой сильной, потому что был только сильный ветер, проходящий через дюны, и она. Она чувствовала себя как дома. Суна не была домом, когда рядом были люди, потому что люди были расколотыми, сухими, жаждущими воды и всего остального, что могло ослабить яркость солнца. «Девочки просто ходят вокруг, выглядят мило и носят платья. Это не сложно.» – Канкуро пожал плечами. – «Мои куклы тоже так могут. Изредка.» «Твоим куклам не надо думать о том, чтобы их не схватили на улице,» – парировала Темари. Она подошла к нему, и посмотрела прямо в лицо. – «Папа говорит держаться подальше от мальчиков. Он ведь не просто так говорит это». «Да потому что вы отпугиваете нас своими глупыми волосами, у нас так шиноби не останется.» Темари не обиделась, а усмехнулась. «Хорошо,» – она гордо кивнула головой. – «Тогда Суна будет нашей». «Она и так наша». «Да,» – Темари снова посмотрела в окно.– «Но нам надо сделать её лучше.» «Канкуро,» – резко сказал учитель. – «Прояви внимание!» Канкуро поднял взгляд от того места, где он прикреплял струны чакры к разным предметам, до которых он мог достать, чтобы заставить их двигаться: «А?» Темари закатила глаза. «Тебе нужно сосредоточиться. Это важные уроки для вас». «Это скучно,» – Канкуро взвыл. «Зачем мне вообще знать о торговле, альянсах и платёжных системах?» «Потому что один из вас, – учитель нахмурился.– В будущем будет управлять этой деревней. Вам надо знать, как это всё работает». «Темари, – Канкуро посмотрел на неё. –Ты можешь управлять деревней. У меня есть дела поважнее». «Не оставляй на меня деревню, –ответила Темари. – Ты тоже можешь управлять ею. Я найду для себя место». Она подумала ударить его карандашом, но решила не делать этого. Из-за драки их лекция может продлиться ещё на час, а она хотела быть на улице с ветром в волосах и солнечным светом на коже. «Вы оба, успокойтесь, – предупредил учитель. – У вас есть уникальная возможность узнать всё об этой деревне с юных лет и получить мое внимание. Тем более, хорошие шиноби – это не только хорошие бойцы, Канкуро. Другие вещи тоже важны». «Кукловоды тоже учат меня физике и всему остальному, – небрежно сказал Канкуро, сбросив книгу с полки легким движением руки. – Мне не надо изучать это по два раза». «Твой отец сказал, чтобы ты посещал каждый урок-». «Да, он ещё «говорит», чтобы мы становились лучше в ниндзюцу, может, нам стоит обратить внимание на это», –легкомысленно ответил Канкуро. «Этот урок будет у вас днём-» «Система урока совершенно неверна, – сказала Темари, откинувшись на спинку стула. – Было бы разумно проводить физическая занятия и тренировки утром. А теорию изучать днём, а не наоборот. Это сломанная система настраивает людей на провалы». «Система состоит в том, чтобы-» «Нам нравиться вас слушать, – добавил Канкуро. – Поэтому занятия днём означают, что у нас будет больше времени на вас». Учитель громко откашлялся: «Как бы то ни было-» «Кроме того, я закончила работу, которую вы мне дали, – Темари взмахнула карандашом.– Ещё я выполнила упражнения с сюрикенами, ответила на все вопросы в последнем тесте, думаю, на сегодня я всё». Учитель опять нахмурился. Канкуро продолжил своё дело, сбрасывая вещи с полки, одним за другим, а Темари смотрела на него из-под неряшливой блондинистой чёлки. «Казекаге приказал мне учить вас. Вы двое будете получать частные уроки до тех пор, пока, я думаю, вы не сможете извлечь пользу из того, чему я вас учу». «Как в прошлом году?» «Принц, – учитель вздохнул. – Одна из вещей, которую вы должны выучить –это держать свои эмоции под контролем». «Мы закончили? – спросила Темари. –Потому что мы тратим время, и я знаю все, чему вы пытаетесь научить Канкуро». «Мы не закончили-» «Мы закончили, – весело сказал Канкуро. – Я пойду к кукловодам на тренировку». Он встал: «Увидимся». Темари легонько помахала ему рукой, самодовольно улыбаясь, потому что учитель поперхнулся. Она сидела, опираясь подбородком на ладонь: «Я знаю достаточно, чтобы стать Казекаге. А вообще папа говорит, что я не должна слушать мужчин, думаю, это значит и тебя тоже». «Принцесса, – вздохнул он. –Вы знаете, что он не это имел ввиду». «Держись подальше от мужчин, – Темари повторяла слова, которые слышала десятки раз раньше. – Не позволяй им быть рядом с собой. Потому что они будет все время пользоваться тобой и пытаться подчиниться их воле. Я достаточно выучила, чтобы управлять деревней и достаточно выучила, чтобы выжить», она встала – И да, я никому не клянусь».