Мой ребёнок не будет бояться теней

«Вы двое, думаете, что у нас есть неограниченное количество преподаватель, которые будут терпеть ваше дерьмовое поведение? – крикнул Раса, стоя в дверях гостиной со скрещёнными руками, выражая ярость. – Очень трудно найти шиноби для выполнения миссий, у меня нет времени, чтобы постоянно искать людей, которые будут терпеть вас двоих — Канкуро!» Канкуро поднял голову. Он сидел на полу, разбирая маленькую куклу:«А?» «Соберись! Ты не уйдёшь от темы, игнорируя меня». «Я не игнорирую тебя, – проворчал Канкуро. – Я могу работать и слушать тебя одновременно». Раса отвел взгляд от Канкуро, обратив внимание на Темари, которая лежала на диване и читала: «Темари. Хватит создавать проблемы». «Я ничего не делаю, – возмутилась Темари, отложив книгу. – Я просто лежу. И я уже сделала всю свою работу, так что все, что сказал учитель, вероятно, ложь. К тому же, ты знаешь, что я уже все знаю. Ты сам это говорил». Она откинула голову назад, когда Гаара вошел в комнату из-за криков Расы. Она улыбнулась ему, когда он подошел, и он застенчиво улыбнулся в ответ. «Вы двое должны больше напрягаться, – сказал Раса, его взгляд перешёл на Гаару, когда он начал подходить к Темари. – Вы оба проведете следующую неделю, учась в моем кабинете, где я смогу присматривать за вами». Канкуро поднял голову. «Но пап-» «Не спорь со мной,» – предупредил Раса. Пока Раса и Канкуро разговаривали, Гаара подошёл к Темари. Она села на диван, все ещё улыбаясь ему. Они очень редко могли взаимодействовать, и она была рада видеть, что он вырос с последнего раза, когда они проводили время вместе. Все еще маленький и милый, он смотрел на пол, на его лице была легкая улыбка. Он сел на диван рядом с ней, и она протянула руку, чтобы взъерошить его волосы. Они были мягкими и хорошими, она подавила свой внезапный всплеск ревности. (Потому что её волосы были все время в полном беспорядке и большим испытанием, и это казалось несправедливым, что волосы Гаары были такими красивыми и послушными.) «Темари, – прикрикнул Раса, и она отдернула руку. – Не трогай его». Гаара выглядел разочарованным, улыбка исчезла с его лица. Он попытался приблизиться к ней, но Раса резко остановил его: «Гаара, иди сюда. Оставьте её». Темари видела, как Гаара подчиняется с легким чувством тоски. Он пошел в сторону Расы, бесшумно встав рядом с ним. Она подтянула ноги к груди, обхватив руками колени. «На следующей неделе, – сказал Раса, глаза были направлены на Темари. – Ты и Канкуро никуда не сможете ходить, кроме дома, моего офиса и тренировочных площадок, при условии, что у вас будет сопровождающий. Вы сможете использовать это время, чтобы наверстать упущенное в учебе и, возможно, пересмотреть свое отношение.» Канкуро тихо фыркнул, хмурясь своей марионетке. Без дальнейших комментариев Раса вышел из комнаты вместе с Гаарой. Темари вздохнула: «Это будет скучная неделя». Было бы неплохо провести свободное время с Гаарой, но ей «не разрешали», и это немного раздражало. «Только ты и я, – легко сказал Канкуро. – Так и должно быть». Она пожала плечами, чувствуя скукоту: «Как всегда». Наверное, так все и останется, потому что никто больше не войдет в нашу жизнь и не останется в ней, молча подумала она. Это были просто она и Канкуро. Она предположила, что могло быть и хуже.

***

«Я ненавижу все это,» – ворчал Канкуро, возмущённо сидя на кровати Темари. Она не услышала его жалобу. Она была слишком занята, вращаясь вокруг своей комнаты в длинном платье персикового цвета. «Суна никогда не была дипломатичной и никогда не умела хорошо относиться к другим деревням, – продолжил он. – Ну и зачем нам изучать все эти дипломатические штуки? Это тупо». Неделя Расы «присмотра за детьми» привела к тому, что без учителя, который учил бы разнообразным темам, возросло количество уроков в области дипломатии и международных отношений. «Это не тупо, – сказала Темари, бросая на него испепеляющий взгляд. – Мне нравится». «Тебе нравится танцевать, как идиотка, правильно приветствовать трухлявых старых лордов?» Канкуро раздражает этикет. Он не видел в этом смысла — Раса всегда поощрял самовыражение, но противоречил самому себе, потому что заставлял выучить совершенно новый свод правил, просто чтобы поговорить с определенными людьми. Он ненавидел одеваться на официальные мероприятия, ненавидел необходимость кланяться и быть вежливым, абсолютно ненавидел все политическое. Темари же наслаждалась. Особенная одежда для особых вещей, новые вещи для изучения, новые способы заставить Расу кивнуть в знак одобрения. Больше всего она любила танцы. Потому что это было похоже на то, что ветер был в помещении с ней, вращался вокруг нее и направлял ее. Это было похоже на тренировку другого типа — мягче, чем обычно. «Тебе не нравится танцевать, потому что ты неуклюжий,» – пренебрежительно бросила она, двигая бедрами из стороны в сторону, чтобы ее платье вращалось вокруг нее. «Но это не пригодиться, – Канкуро скривил лицо. – Зачем учить то, что мы никогда не будем использовать?» «Возможно, однажды, – Темари пожала плечами. – Мы пойдём на банкет с даймё, они часто там танцуют». «Но мы не должны,» – пробурчал Канкуро. «Может быть, я хочу,» – она уже была на одном банкете, восхищалась дамами в красивых платьях, прежде чем Яшамару забрал её спать. Ей не разрешили танцевать тогда, но иногда она делала это. Иногда она заставляла Канкуро танцевать с ней, пока он не падал на пол и не отказывался вставать. И иногда, когда Яшамару не обращал внимания, она пробиралась в комнату Гаары, чтобы научить его танцевать. (Он был ужасен в этом, но это не имело значения, потому что она проводила время с ним, и он начал танцевать, и Гаара всегда загорался, когда видел её). «Шиноби не танцуют,» – возразил Канкуро. «А принцессы, да, – Темари схватила его за руку, пытаясь поднять. – Потанцуй со мной». «Нет. Я не принцесса». «Ты никогда не делаешь ничего приятного вместе со мной». «Мне приходится танцевать на глупом уроке, и я больше не буду заниматься этим в свободное время. – Он вырвал её пальцы от своей руки. – Я буду работать над моими марионетками. Это лучше, чем танцевать». Темари откинула волосы назад: «Никто никогда не хочет делать вместе со мной что-нибудь веселое». «Заставь Яшамару танцевать с тобой,» – Канкуро встал с кровати. «Ему это не нравится. Никому не нравится». «Ну, смотри. Никому это не нравится. Так что перестань ныть.» – Канкуро поморщился, выходя из своей комнаты. Он закричал через плечо: «Может, тебе стоит больше тренироваться и меньше шутить, милая принцесса, и может папа обратит на тебя внимание». Он остановился у двери: «Ты же знаешь, что ему все равно. Он просто хочет, чтобы мы учились всему». «Я тренируюсь больше, чем ты, – ответила она. – И у меня все хорошо». Но Раса не уделял ей времени и внимания, которого она хотела. Она не знала, как получить это от него. И она попробует все, что угодно.

***

Она и Канкуро бродили бок о бок, оставляя знакомые улицы, дома позади ради одного места, где они никогда не были. Канкуро искал конкретный дом, рассказывая ей, что ему нужно что-то для своих марионеток. Она не против проводить время с ним, но улицы уже становились узкими, и люди пялились на нее, и их взгляды заставляли ее кожу покрываться мурашками. Конечно, она не позволила, чтобы они увидели это. Она шла легкими шажками, с поднятой головой, уверенная в каждом движении, но она знала, что они смотрят ей в след. Они всегда наблюдали за ней. Хитро смотря из теней, иногда протягивая руки к ней, но одного взгляда в их сторону было достаточно, чтобы заставить их опустить руки. Канкуро остановился перед грязным, обветшалым домом. Он сливался с остальной частью улицы, песчаный, потрескавшиеся стены здания, впихнутые друг на друга. «Это здесь. Подождёшь меня здесь, на улице». «Надеюсь, ты не застрянешь там на вечно,– проворчала Темари. Она скрестила руки. – Если мне будет скучно, я уйду без тебя». «Я не буду долго,» – заверил Канкуро, прежде чем постучать в дверь, при помощи отработанной серии ударов. Темари закатила глаза, когда дверь открылась. Кодовый стук, серьёзно? Неужели все кукловоды такие эксцентричные? Оставшись одна, она прислонилась к стене, глядя на землю под ногами, закапывая небольшую борозду в песок пальцем одной из сандалий. Жара накрыла ее, и она собиралась пойти в более темное место. Было не из чего выбирать, солнце все еще находилось слишком высоко, чтобы где-нибудь спрятаться. Она слегка ударила по песку, все еще скрестив руки, кожа стала влажной, пока солнце светило ей в лицо. «Доброе утро, принцесса». Она немного напряглась, поворачиваясь к голосу. Мужчина, уставившийся на нее, был высоким и стройным, его глаза были темными на застывшем, изможденном лице с темно-загорелой кожей. Его глаза пробивали в ней дыры, и она почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Ее инстинкты кричали, что надо бежать, но она оттолкнула их, упрямо стоя на месте. «Я вас знаю?» – холодно спросила Темари, позволяя рукам свободно болтаться, но при этом готовая воспользоваться ими. «Нет. Вы меня не знаете.» – Мужчина оглядел ее с ног до головы, не скрывая интереса. Она нахмурилась, рассерженная его пристальным вниманием. «Никого не волнует, кто мы такие. Никто не знает, кто мы, – он усмехнулся. –Маленькая, но интересная вещь, не так ли? Карура была бы так горда, если бы твой отец не убил её». «Он не убивал её,» – холодно сказала она, глядя на мужчину с такой свирепостью, с какой она только могла. Независимо от того, как она себя ощущала, независимо от того, что он пугал её, она не покажет страха и не признается в этом. Шиноби из Суны не вздрогнут и не отступят. Безусловно, как дети Расы. Дети Расы ничего не боялись. «Конечно, убил. А теперь послушай, милая маленькая принцесса, тебе придется повзрослеть побыстрее,» – он потянул руку к ее лицу. «Не трогай меня,» – огрызнулась она, хлопая его по руке, сердцебиение участилось. Этот мужчина глумился над ней:«Почему нет? Как ты меня остановишь?» Ей необходимо оружие, но она не носила его собой. Она больше не совершит эту ошибку, если справиться с этой. Мысленно она попросила Канкуро поторопиться, снова выйти на улицу, просто встать рядом с ней, потому что она чувствовала себя сильнее рядом с ним. «Здесь у вас нет власти, на этой улице, в этой деревне, в этом мире, – сказал он.– Вы ничто иное, как лишняя жизнь для пустыни. Но,– сказал он, пытаясь снова коснуться её. – Позвольте мне быть первым и уберечь вас от пустыни». «Держись от меня подальше," –прорычала она. «Принцесса, боритесь сколько хотите - вы никогда не будешь достаточно сильной, живя своей избалованной жизнью, чтобы справиться с реальным миром. И я тоже очень реальный». Теперь ее сердце колотилось, но она оставалась сосредоточенной. Он –никто, сказала она себе. Никто, кроме как еще одной тени, от которой она должна держаться подальше. Никто, кроме как ещё одного человека, которого следует избегать. Предупреждения ее отца звучало в ее ушах. Его рука коснулась ее плеча, и она с силой одернула его руку, руки чесались, взять какое-то оружие, и она зарычала себе под нос, подавляя чувство беспомощности. «Ты будешь иметь дело с Казекаге,» – сказала она, прибегая к последней линии обороны. Она ненавидела использовать своего отца в качестве оправдания, ненавидела, когда ее выделяли, иначе относились к ней из-за её родословной, но ей нужно было что-то, что могло заставить его отступить. «Казекаге,» – вымолвил он, не отступая. – Его не волнуют такие люди, как мы. Если бы он это сделал, мы бы так не жили. Не боролись бы каждый день. Так что нет, принцесса, я не думаю, что он что-то сделает с нами. Я думаю, что ему все равно, что мы будем делать. Эта деревня в руинах из-за него». Она сделала шаг назад. Самосохранение сказало ей держать дистанцию, но ее инстинкты шиноби протестовали против потери этого участка земли и, следовательно, власти. «Можешь кричать о помощи, – сказал мужчина, его голос понизился. – Посмотри, что происходит. Никто не придет. Никто никогда не придет». Она отвела взгляд в сторону, рассматривая расстояние до стены. Если бы она смогла прыгнуть над ним, у нее мог бы быть шанс. «Ну же, – потребовал он. – Зови кого-нибудь. Кричи. Умоляй. Неважно, что ты будешь делать-» Она бросилась к стене, собирая свою чакру, делая прыжок вверх. Ноги коснулись стены, она положила свою руку на грубый песчаник, и оттолкнулась, поворачиваясь спиной. Рост позволил ей приземлиться на плечи мужчины, и она схватилась за его шею, раскачиваясь телом, её вес был в самый раз. Она почувствовала, как мускулы на его шее напряглись, и остановилась, обхватив руками шею, в самых пределах того, чтобы сломать её. «Я не кричу о помощи, – сказала она, слегка дергая руками, чтобы было очень, очень ясно, что она может убить его в одно мгновение. – А ты можешь начать." «Тварь, отстань от меня,» – его голос слегка дрогнул, поток воздуха уменьшился от давления на шее. Его пальцы вцепились в её руки, потрескавшиеся и грязные ногти впились в кожу. «Я могу убить тебя прямо сейчас,» –прошептала она. – Даже не задумываясь об этом. Оставить твой труп в песке и ходить здесь, как будто ничего не произошло - потому что ты собирался сделать это со мной». Он хрипел, кислород заканчивался. Его царапины становились все более безумными, прорезая её плоть, оставляя толстые, красные линии. Хватка Темари не дрогнула: «Ты прячешься и пытаешься охотиться на других, как какая-то никудышная змея». «Отпусти, – Это было не требование, а мольба. – От...пусти...» Это было невероятно волнующе, она чувствовала, как его пульс бьется. Он был таким медленным по сравнению с её. Её сердце колотилось и стучало. «Это моя деревня, – тихо сказала она. – Суне не нужны такие мерзавцы, как ты». Она могла бы держать его, пока он не задохнется. Но она была злой и опьяневшей из-за власти, и поэтому она еще сильнее скрутила руки. Был легкий скрип, похожий на скребущую кость, затем приятный щелчок, и мужчина упал на землю. Темари встала со трупа, уставившись на него. Осознание затопило её. Она убила человека. Она убила человека, который пытался ею воспользоваться. Она удивила своего противника. Он думал, что он победит. Она воспользовалась его доверием, его чертовским мужским правом, и использовала его в своих интересах. Это было прекрасно.