sign

      Ливерпуль был небольшим городком, в отличие от Дорсета. Патрисия, как вдохновленный турист, рассматривала каждое здание, которое они проходили. Этот город не вызывал у нее огромного восторга, но было приятно побывать где-то за пределами дома или школы. Торговая площадь, куда они прибыли, была огромной. Множество прилавков с продуктами, бесчисленное количество бутиков с одеждой, сувенирные лавки, переполненные бесполезной символической бутафорией и прочее. Когда все вышли из автобуса, Труди дала распоряжение, что через четыре часа все должны быть в этом же месте.       Патрисия не знала, что она будет делать все это время. И поэтому она решила, что первый час потратит на покупку одежды, а потом сходит в местный фуд-корт, и почитает там книгу, которую начала читать еще в автобусе. Эмбер с радостными воплями первая побежала выбирать себе вещи, прихватив с собой Нину и Мару. А Джой немедля схватила за руку Патрисию. Пайпер досадно посмотрела на них, и медленно поплелась сзади. Пока девушки бродили мимо различных магазинов, Мерсер решила поинтересоваться у подруги, как обстоят дела с Бэном. – Вы помирились? – спросила она обеспокоенно, видя, что подруга слегка не в настроении. «Мы не ссорились. Простоя я вспылила» – отмахнулась Уильямсон, – «я идиотка» – Перестань. Предлагаю купить что-нибудь необычное, чтобы у твоего поклонника челюсть отвисла, – сказала Джой, подмигнув. Они зашли в первый попавшийся бутик женской одежды. Там же находилась и Миллингтон. Эмбер с огромной кучей выбранных вещей заняла примерочную, а Пайпер, увидев сестру, подошла к ней. «Патрисия, в чем дело? Ты злишься на меня?» – спросила она. «Нет. Я же сказала все нормально. Давай лучше найдем здесь что-нибудь интересное» – Патрисия старалась всячески избегать с ней разговоров о Бэне, и Пайпер, обреченно вздохнув, начала рыться среди платьев. А младшая набрала себе несколько видов джинсовых штанов и теплых худи. Эмбер, что позировала возле главного зеркала в примерочной, увидела вещи Патрисии и, выхватив их из ее рук, передала консультанту. – Это модная катастрофа. У тебя неплохая фигура, зачем эти безвкусные мешки? – блондинка достала из своего набора вещей несколько блузочек фиолетового, белого и черного цвета под стать вкусу Уильямсон, и протянула ей лично в руки. Патрисия неуверенно приняла их, и скрылась за шторой. «Как в этих вещах свободно дышать?» – Патрисия сделала несколько шагов и остановилась, понимая, что выбранные Эмбер брюки, стесняют движения. А блузка непривычно прилегала к телу, отчего девушка чувствовала себя скованной. – Ты девочка, Патрисия, вот и покажи это. Уродливые джинсы прибереги для старости, когда надо будет идти за молоком. А сейчас важно подчеркивать свою красоту и индивидуальность!       Шоппинг вместе с гуру моды продлился больше трех часов. Остаток времени девушки решили провести в кафетерии. Там уже сидели Фабиан, Нина и Алфи. Девушки подсели к друзьям, и устало вздохнули. «Именно поэтому мне пришлось сбежать до того, как она увидит выбранную мной одежду» – жестами сказала Мартин, указывая на главную модницу. Патрисия улыбнулась, и посмотрела в окно. Над городом скопились тучи, а спустя мгновение рванул дождь. Ничего необычного, но нужно было как-то добраться до автобуса, и не промокнуть до нитки, ведь зонт, как всегда, никто не взял. Уильямсон захотелось хоть пять минут побыть в одиночестве и подумать обо всем. Она сказала сестре и остальным, что ненадолго отлучится, и вышла на улицу.       Под пеленой дождя и тумана этот город был намного красивее. Сырость придавала серому Ливерпулю больше контраста. С того места, где стояла Патрисия, было видно всю фешенебельную часть главной городской улицы. Ей жутко захотелось рисовать. Недалеко от кафе, где ребята обедали, находился маленький художественный магазин. Из всех торговых точек, что она обошла за сегодня – в этой ей было спокойнее всего. Здесь продавались самые обычные предметы искусства. Профессиональные художники обошли бы это место стороной, и очень зря. Здесь была особая магия среди потертых холстов, обшарпанных мольбертов, старых кистей с распушенными пучками и потерянных картин неизвестных талантливых художников. Патрисия взяла с полки приглянувшийся ей старый скетчбук, в котором кто-то давно оставил несколько эскизов. Она немедля купила его, и в дополнение взяла еще и несколько перьевых ручек и чернила. На выходе Уильямсон столкнулась с Эдди. С ним она точно не хотела сегодня сталкиваться, так как этот парень мастак портить настроение. – О снова ты, – сказал он, и поджал губы, – ты меня преследуешь? Странно, но я уже привык к твоей молчаливой физиономии. Что на этот раз желаешь обсудить? «Что ты здесь делаешь?» – спросила она на языке жестов. Как ни странно, он это понял. – Удивлена? Чтоб ты знала, в этом месте продается самая лучшая гуашь изумрудного цвета, – ответил он. Патрисия удивленно уставилась на него, – я все еще рисую твой портрет, и мне пришлось притащиться сюда за этим цветом, чтобы дорисовать твои глаза. «Ты ошибся, они серые» – набрала Уильямсон в своем телефоне. – Ты не профессионалка, а любительница с дальтонизмом. Я умею различать цвета. Твои глаза изумрудные. «Почему мы вообще говорим о моих глазах? Вчера ты, кажется, сказал мне отвалить от тебя?» – Ты сама спросила, – Эдди прошел между стеллажами, и достал нужную ему баночку с краской. Расплатившись, они оба вышли из магазина, и пошли в сторону автобуса, где все уже должны были по идее собраться. Дождь уже начинал стихать. Вдалеке Патрисия увидела своих друзей. Видимо все ждали только ее. Миллер свернул в сторону, идя к своей машине. Уильямсон задумчиво посмотрела ему вслед, не понимая, от какого фактора зависит его поведение. Иногда он ведет себя, как настоящая сволочь, а иногда есть в нем что-то гуманное по отношению к ней.       Девушка села на свое место в автобусе и устало прикрыла глаза. День сегодня выдался и правда насыщенным, и, самое главное, неплохим. Патрисия вспомнила, что так и не ответила Бэну на его последнее сообщение. Она набрала ему что-то похожее, что ответила Пайпер, когда та спросила, в чем дело. Кто бы мог подумать, что пара незамысловатых слов из уст друга смогли все испортить. У Патрисии никогда не было настоящих друзей, которые бы понимали ее так же, как понимает Рид. И если он чувствует к ней что-то большее, чем просто дружеская привязанность, то это настоящая проблема. Но большая сложность состояла в том, что она сама не знала, что чувствует к нему. Но как говорят – основа любви неопределенность?