Моя муза

      Мия последнее время любит долго гулять. Скорее даже просто плутать по витиеватым дорожкам, в конце удивленно осознавая, что зашла довольно далеко, вдыхать холодный ночной воздух, отрезвляющий мысли, но не отвлекающий от раздумий, а думает она сейчас много.       Оказалось, что жечь мосты, которые сама же строила надолго и навсегда, довольно сложно. Ужасно сложно. Практически физически ощутимо обжигающе, хоть после этой изматывающей агонии и можно будет «вдохнуть» — как говорит Триша. Честно сказать, Мия дышит ночным воздухом пытаясь заменить ощущение «вздоха» на вздох.       Девушка даже не совсем понимает, что это значит, просто стремится к нему, словно путник, ищущий воду. Или слепец, ищущий солнце. У неё нездоровая потребность в этом «вздохе», но совершенное непонимание, зачем и как.       Триша сказала, что у Мии сложный период — восстановление. Хотелось саркастично тогда добавить, что конец абьюзивных отношений — это не ногу сломать. Мия действительно не ломала ничего из конечностей, но грудную клетку словно сжали, перекрошили в кашицу, которая теперь комом тянула её к земле. Сделать свободный «вздох» действительно не получалось.       Мия очень старалась, шла кутаясь в плед, старалась улыбаться встречным пожилым людям, но никак не могла удержать судорожный вздох-всхлип, когда оставалась одна. Ощущения были притупленными, и все вокруг серым и монотонным.       Было странно осознавать спустя неделю запоя, что телефон разрывался от звонков близких друзей, в телефонной книжке скопились пропущенные, а социальные сети не успевали выводить на экран блокировки уведомления о новых сообщениях. Было странно понимать, что и любовников больше не хочется видеть. Не хотелось признавать, что в своих чувствах она запуталась окончательно.       Появляться в редакции не хотелось вовсе, видеть Саймона было сравнимо с пыткой. Во рту словно скапливался яд, чтобы при малейшем контакте с этим обмудком выплюнуть это ему в лицо. В любом случае, как бы это не звучало, Мия после каждой такой встречи отходила ещё неделю.       Она направлялась в офис с твёрдой уверенностью, что в этот раз точно будет вести себя холодно, в офисе Мия вновь расплывалась в улыбке, видя его и после вновь корила себя за свою зависимость.       Всю свою жизнь Мия избегала чего-либо запрещённого, будь то наркотики, сигареты или что-то подобное, но она умудрилась подсесть на человека. Такого отвратительного человека, как Саймон. Это было сродные наркотической зависимости от которой она была рада сначала избавиться, но потом началась ломка. Ей было до отвращения плохо, не хотелось абсолютно ничего.       У Бенни Барта начиналась новая жизнь. Он дышал полной грудью, глядя на Мию совершенно по-новому, ему вдруг до дрожи в пальцах захотелось обнимать её и грубить тому недомерку со страшным лицом. Его воодушевление было настолько велико, что его новый альбом вышел настолько хорош, что даже Виктор Ван Арт оценил глубокий посыл его чувств.       Только, если его творчество шло полным ходом, то Мия, кажется, и вовсе про него забыла. Постоянный игнор сообщений и звонков. Не будет же он унижаться перед ней и вновь обрывать телефон бессмысленными звонками?        — Я соскучился, куколка. Встретимся? Я настаиваю.