Gangstas

«Выбор есть всегда, а если его нет, значит, ты плохо смотришь», — повторяет про себя слова папы Чонгук и, продолжая пинать пустую пластиковую бутылку, подходит к дому. Потрёпанный пикап отца стоит на лужайке, значит, альфа уже дома. Чонгук задерживается у автомобиля, на котором наизусть знает каждую царапину, пересчитывает отверстия от пуль, убеждается, что новых нет, и, выдохнув, идет ко входу. Его и так заждались, а скандалить из-за опоздания не хочется, но не успевает Чонгук войти в дом, как До, отец мальчика, выходит на крыльцо. — Наконец-то, — восклицает мужчина. — Я уже думал за тобой парней послать. — Я не особо стремился знакомиться с твоей семьей, — бурчит одиннадцатилетний мальчуган, прислонившись к перилам. — Не моей, а нашей, — соединяет брови на переносице альфа. — Перестань быть эгоистом. Хватит думать только о себе. Ты войдешь в дом, поздороваешься с Иланом и не будешь позорить меня своей невоспитанностью. — Это я думаю только о себе? — кривит рот мальчуган. — Это тебе плевать на меня, раз уж ты считаешь нормальным привести в дом другого омегу и требовать от меня называть его папой! — Чонгук, — смягчает голос мужчина. — Я никогда не требовал от тебя этого, но ты отказываешься понимать меня, принимать тот факт, что жизнь продолжается, что я полюбил кого-то, кроме твоего папы. — Это не любовь! — зажимает ладони в кулаки мальчик. — Любовь бывает один раз, и она была у тебя с папой. Хотя была ли, учитывая, что всего лишь через три года после его смерти ты привел в наш дом другого. — Ты еще маленький, — садится на корточки перед ним До, — ты не знаешь, что любовь бывает не один раз. Ты злишься на меня, но я ведь не виноват, что твой папа нас так рано покинул. Я бы отдал свою жизнь, лишь бы он жил, но кто у меня спрашивал? Илан — прекрасный человек, у него огромное сердце… — Хватит! Я поздороваюсь, но не жди от меня большего, — рычит мальчуган и тянется к только недавно собственными руками выкрашенной в серый под цвет дома двери. На этой улице, сплошь состоящей из низких одноэтажных старых домиков, нет ни одного дерева. Покоцанный, покрытый местами огромными дырами старый асфальт сливается со стенами домов, создавая впечатление одной сплошной серой картины. «Уныние» — зовет свою улицу Чонгук и снова думает о баллончиках с краской, которыми вместе с Хосоком раскрашивает эту серость, а на утро, после скандалов с соседями и подзатыльника от отца, сам же выкрашивает в серый. Четырехкомнатный дом изнутри так же не радует глаз, как и снаружи — старый потертый деревянный пол, скрипящие двери и пожелтевшие обои. Небольшой коридор сразу переходит в кухню, заставленную когда-то белоснежного цвета мебелью. Если пойти прямо по коридору — гостиная, стены которой обклеены местами отклеившимися бордового цвета обоями. Старенький диван у стены, телевизор и низкий столик с одной сломанной ножкой, вместо которой лежат стопками книги, — весь интерьер комнаты. Альфы не бедствуют, но за домом не смотрят. Отец Чонгука — помощник и правая рука главы наркокартеля Амахо — Хьюго. Их дом под защитой, с деньгами никогда проблем не было, но отсутствие в доме омеги дает о себе знать. Времени после смерти папы вроде прошло не так много, но с его уходом весь дом будто моментально пришел в упадок. Всё, что осталось двум альфам от папы и супруга, — это картины восточных богов на стене гостиной, более двадцати снежных шаров, которые омега собирал, и его запах, который, скорее, у них в легких застрял — из дома он давно выветрился. Папа Чонгука скончался три года назад от сердечного приступа и унес своей смертью уют и счастье. В этих стенах не слышно не то чтобы смеха, тут даже разговоры не ведутся, а когда они с отцом за одним столом сидели — Чонгук и не помнит. Каждый день рождения папа пек Чонгуку торт, пропитанный тремя видами молока, готовил лимонад из киви и винограда и украшал дом, повторяя, что это лучший день в году, ведь родился его мальчик. Три года Чонгук дни рождения не празднует. Ночью перед сном он вспоминает все свои дни рождения, чтобы не позволить редким драгоценным моментам с семьёй стереться из памяти. Чонгук ходит в местную школу, отвечает за ужин и часто пропадает с друзьями на заброшенном складе за городом. Уже как полгода он знает, что отец с кем-то встречается, но несмотря на то, что альфа снова стал улыбаться и приходил после встреч счастливым, не думал, что это настолько серьезно. Чонгук не против того, что отец будет встречаться с новым омегой, напротив, он не мог понять, почему отец ни с кем не знакомится, но он и мысли не допускал, что омега будет жить в их доме. Для Чонгука в этом доме все еще живет его папа, и ничто в нем поменяться не должно. Чонгук, толкнув тяжелую дверь, сразу проходит в гостиную, посередине которой стоит абсолютно не вписывающийся в общую картину красивый омега лет тридцати. Чонгук глотает собравшийся в горле ком обиды и подходит ближе. Только сейчас маленький альфа замечает, что за омегой, прижавшись к его ноге, прячется маленький ребенок. Чонгук неосознанно вдыхает, ловит витающий в воздухе сильный запах апельсинов, видимо, от старшего, и слабый, но уловимый запах граната. Омежка. — Да вы, наверное, шутите, — рычит мальчик и, развернувшись, быстрыми шагами идет к лестнице на чердак в свою комнату. Комната — слишком громкое название для пропахшего сыростью крохотного помещения, в котором ничего, кроме низкой кровати и шкафа со скомканной одеждой, нет. — Молодец, — врывается следом отец, а Чонгук кладет подушку на лицо. — Тебе даже поздороваться было сложно? — А тебе было сложно сказать, что он с собой и крысёныша приведет? — присаживается на кровати мальчик. — Что, оказывается, у меня не только новый папа, но и брат? — А ты слушал? — подходит к кровати мужчина. — Стоило мне рот открыть про Илана, ты сразу уходил. — Отец, если я не буду с ними разговаривать, от них не убудет, это максимум, что я могу, — пытается выровнять голос мальчуган и тянется за выцветшей джинсовой курточкой. — Куда ты собрался? — хмурится До. — Гулять, — бросает Чонгук и выходит за дверь. — Мы садимся ужинать, — догоняет его на лестнице мужчина. — С каких пор мы ужинаем? — хохочет Чонгук, проходя мимо кухни, на которой возится Илан. Малыш сидит прямо на полу у раскрытого шкафчика и перебирает кастрюльки. — Приятного вам аппетита, — с издевкой тянет Чон и захлопывает за собой дверь. — Прости его, ему нужно время, — подходит к омеге До и целует его в затылок. — Я всё понимаю, — тепло улыбается Илан. — И ты на него не дави. Это был наш выбор, а не его. — Ни ты, ни я не виноваты, что мы встретили друг друга так поздно, — расстроенно говорит мужчина. — Я любил его папу, но те чувства рядом не стоят с тем, что я испытываю к тебе, — садится за стол. — Юни, сбегай, помой руки, — обращается к ребенку омега и накладывает в тарелку с курицей кукурузную кашу. — Ему нужно время, — садится напротив теперь уже мужа Илан. Пара скромно расписалась еще утром и отпраздновала это мороженым в кафешке в центре. — Я за тебя беспокоюсь, — накрывает рукой его ладонь альфа. — Не хочу, чтобы ты переживал. Ты отказался от семьи ради меня, бросил свой дом и хорошую жизнь. — Потому что я люблю тебя, — улыбается омега. — А теперь ешь. Завтра я хочу начать приводить дом в порядок. Илану двадцать девять лет, он родился и вырос на соседней территории. Отец омеги был мелким наркоторговцем, который со временем дорос до правой руки главы одного из крупных наркокартелей региона Обрадо. Илан вырос в достатке и под защитой. В двадцать два года он по настоянию отца поженился с альфой из картеля, и через два года у них родился сын-омега Юнги. Пара сразу не поладила, все чаще скандалы начали заканчиваться побоями, и даже рождение ребенка это не исправило. Илан не любил мужа, и это было взаимно, но развод омега получить не мог, никого, даже собственного отца, его мнение не интересовало. Когда Юнги было три года, муж омеги погиб в столкновении картелей, и Илан до сих пор помнит, что впервые задышал полной грудью, услышав о его смерти. Омега вернулся в дом отца, планировал в одиночку воспитывать сына, но судьба свела его с До. Приехавший на переговоры вместе со своим боссом До заметил гуляющего в саду с ребенком омегу и понял, что пропал. Альфа стал тайком пробираться на территорию другого картеля и все-таки поймал выходящего из магазина парня. Илан после неудачных отношений боялся подпускать к себе другого альфу, но До терпеливо и красиво ухаживал. Спустя два месяца общения Илан уже не мог представить себя без этого альфы. Отец был категорически против брака сына мало того, что с альфой из другого картеля, так еще и «нищим». Картель До уступает по территории и доходам Обрадо и считается самым последним среди картелей. В этот раз Илан слушаться отца не стал и, несмотря на его угрозы, забрал сына и покинул отцовский дом, услышав в спину, что у него больше нет отца и видеть его здесь не желают. «С любимым и в шалаше рай», — убежден омега, который оставил в Обрадо большой дом с прислугой и гарантию на сытое будущее. Все наладится, главное, рядом с этим альфой он чувствует себя хорошо.

***

Чонгук приходит к складу самым последним. Его друзья уже сидят вокруг небольшого костра и, передавая друг другу бутылку нагревшегося кислого лимонада, обсуждают свой день. Намджун, Хосок и Мо знакомы с самого детства и учатся с Чонгуком в одной школе. Намджуну двенадцать лет, и он самый старший из парней. Его отца застрелили на пороге их дома шесть лет назад, он задолжал местному картелю. Папа альфы появляется дома раз в неделю и, отоспавшись, опять пропадает. Намджун, как и весь район, знает, что он торгует своим телом, но маленький альфа все равно лезет в драку, стоит кому-то оскорбить его папу. Он сам смотрит за домом и трехлетним братом Аароном, отцом которого скорее всего является очередной клиент папы. Хосоку одиннадцать лет, его папа Лэй забеременел от альфы, которому был продан, но смог сбежать с соседней территории и обосновался в Амахо. Его, судя по всему, и не искали. Лэй работает в местной больнице и с трудом сводит концы с концами. Хосока по имени зовут только друзья и папа, для всех остальных он — Сайко. Прозвище «Сайко» от английского «psycho» Хосок получил из-за своей вспыльчивости и поведения в драках. Мо самый младший среди своих друзей, ему девять лет, но, несмотря на возраст, он одного роста с Намджуном и крупнее. Настоящее имя Мо — Кениль. Когда ему было пять лет, в доме произошел взрыв из-за утечки газа. Погибли родители и старший брат ребенка, сам Мо в тот момент сидел на лестнице во дворе и получил ожоги рук и лица. Половина лица маленького альфы покрыта рубцами и ранами, для пластики нужны большие деньги, и операцию могут сделать только в Ла Тиерра. Привыкший к своему внешнему виду мальчик живет с дедушкой. Мо — сокращённое от Монстра, именно так называют Кениля все, кто его видит. Все, кроме троих парней, которые его приняли и считают своим другом. Кальдрон — полуостров, в котором царит анархия. Полуостров разделен на шесть территорий, каждая из которых управляется определённым картелем. На западе полуостров граничит сразу с двумя другими бывшими государствами-производителями кокаина, на юго-востоке — с крупнейшей территорией и основным рынком сбыта, и омывается водами океана и залива. Кальдрон — транзитный путь, и географическое расположение полуострова сделало его идеальным местом для наркоторговцев. Самый крупный картель в регионе — Ла Тиерра, за ним следуют по территории и сфере влияния Кордова, Обрадо, Ракун, картель Вареса и Амахо. Картели сами контролируют порядок на своих территориях, никакой полиции или правоохранительных органов нет. Каждый картель делает ежемесячные взносы в Конфедерацию, штаб-квартира которой в Ла Тиерра. Конфедерация, в которой есть представители из каждого картеля, следит за порядком на территориях, но вмешивается только в случае крупных конфликтов. Изначально Конфедерация была создана как орган, который будет работать над объединением территорий в одну и воссоздаст могущественное когда-то государство. В современном мире это удалось лишь небольшому числу территорий, которые смогли создать государство и объявить верховенство закона. Кальдрон должен был быть следующим, но вот уже пятнадцать лет договориться с представителями территорий не удается — каждая хочет получить статус управляющей. Конфедерация обладает собственной хорошо обученной армией и своими землями на каждой территории. Нынешний президент Конфедерации один из бывших боссов Ла Тиерра, и именно поэтому чаще всего в конфликтах Конфедерация становится на сторону первого картеля. Некоторые картели отказывались вносить плату и отзывали своих представителей, но сразу после этого обычно они резко теряли покупателей или товар до них попросту не доходил, поэтому оставшиеся пять пока так не рискуют. Конфедерация не вмешивается в управление, установленное картелями на своих территориях, и не выступает третейским судом в спорах. Войны между картелями уносят тысячи жизней ежегодно, последняя война между Ла Тиерра и уже не существующим картелем привела к объединению и была три года назад. Наркотики стали основным способом дохода населения. На территориях, где в год в разборках картелей погибает более десяти тысяч человек — постоянная нехватка врачей, именно поэтому образование обязательно и одарённые дети получают возможности бесплатно учиться в колледжах, чтобы потом работать в больницах и принадлежащих картелям учреждениях. Все альфы, достигшие совершеннолетия, или сами уходят в наркокартели, или вербуются картелями, как живая сила. Омеги, которые входят в правящие семьи, носят особые метки и находятся под защитой, которые не входят, похищаются и продаются в публичные дома или на аукционах, где, если повезет, находят покровителя и метку. За похищение омеги, который под защитой — смерть. За похищение омеги без особой метки — похититель остается безнаказанным. Рождение омеги в семье — трагедия как для родителей, так и для самого омеги. Некоторые омеги уродуют себе лица, некоторые вынуждены всю жизнь скрывать свой пол, а некоторые, не выдержав жизнь в страхе, кончают самоубийством. Омеги — живой товар, спрос на который, учитывая, что рождаемость омег падает, только растет. Илан боится за Юнги, пусть он пока и ребенок, но надеется, что До, как правая рука главы Амахо, сможет его защитить.

***

— Ну что, познакомился с новым папой? — ворошит костер Хосок и охает, получив в лоб крышкой от бутылки. — Да не горячись, ты же знаешь, что я шучу. — А ты не шути так, — садится рядом с закапывающим в угли картошку Намджуном Чонгук. — У меня теперь, оказывается, и брат появился. — Охренеть, — выпаливает Хосок. — Омега. — Нихуя себе, твой папаша чокнулся, приведя сюда омегу? — нахмурившись, смотрит на него Намджун. — Не мои проблемы, — пожимает плечами Чонгук. — Этот малец подрастет, а я его защищать не собираюсь, не брат он мне. — Жаль пацана, — вздыхает Хосок. — Они совсем ахуели, на прошлой неделе моего соседа прямо из школы украли. Убил бы мразей. После посиделок с парнями Чонгук возвращается домой и сразу замечает, что отцовского пикапа нет во дворе, видимо, он опять на работе. Альфа кивает двум парням картеля у двери и проходит внутрь. Илан и ребенок, судя по всему, спят — в доме тихо. Чонгук поднимается к себе и, несмотря на то, что провонял запахом костра, валится спать. Утром альфа, наспех приняв душ, идет на кухню за бутербродом и видит накрытый на столе завтрак. Чонгук, проигнорировав стоящего у стола Илана, проходит к холодильнику и, схватив банан, двигается к двери. — Может, ты покушаешь? — несмело спрашивает омега. — Покушаю. Банан, — огрызается альфа и, уже выходя за порог, замечает копошение у двери гостиной. Глаза его не обманывают, Чонгук срывается к двери и, рывком подняв ребенка с пола, отбирает у него один из «снежных шаров» покойного папы. Ребенок, испугавшись, начинает громко плакать, и Чонгук передает его подбежавшему Илану. — Не смей никогда трогать то, что принадлежит моему папе, — шипит альфа заливающемуся слезами малышу. Юнги притихает, боясь, что его слезы еще больше разозлят альфу, и, всхлипывая, говорит: — Ты плохой. — Тронь ее еще раз и поймешь насколько, — зло говорит Чонгук, а Юнги, испугавшись, зарывается лицом в грудь папы. — Чонгук! — кричит вышедший из спальни отец, но альфа, проигнорировав его, идет на выход.

***

Чонгук ненавидит школу и ходит сюда только, чтобы не слышать лишний раз крики отца. Он пока не говорил отцу, но продолжать образование не планирует. Чонгук не понимает, какая разница, будет ли он работать на картель с образованием или без. Он убежден, что школа нужна будущим врачам или учителям, а деньги считать он и так умеет. Он проходит в класс и, плюхнувшись на стул, смотрит через окно на задирающего во дворе какого-то пацана Намджуна. Урок пролетает быстро, потому что Чонгук проходит очередной уровень в игре на телефоне, а сразу после него бежит на задний двор, где его уже ждет их «банда». Семеро самых отвязных парней школы зовут себя «Зверьми» и являются головной болью учителей. В банду входят также трое альф, проживающие на одной улице с Чонгуком и учащиеся с ним в одном классе: Лупо, Сынван, Малек. Чонгук стал негласным лидером после того, как во время стычки два года назад избил старшеклассника. Он принимает банку недопитого пепси от Намджуна и, глотнув, передает Хосоку. — Папа сказал, что сегодня на обед кесадильи, приходите, — говорит Хосок. — Возьми и Аарона, папа сегодня не на смене, останется с ним. — Спасибо, — бурчит Намджун. Когда альфа не дома, за Аароном смотрят соседи, которым Намджун платит из денег, вырученных с продажи ворованных запчастей. Намджун радуется, когда Аарона можно оставлять у Хосока, потому что Лэй готовит малышу горячее, купает и стирает его вещи.

***

Весь день Чонгук проводит у Хосока и домой возвращается к восьми вечера. Альфа подходит к дому и, услышав лай собаки, идет на задний двор. Прямо на земле сидит измазанный в грязи после недавно политой лужайки ребенок, а рядом стоят двое альф, охраняющих дом и находящих страх ребенка забавным. Первая мысль Чонгука развернуться и пойти к себе, пусть папа ребенка, которого почему-то нигде не видно, сам с ним разбирается, но Юнги, который боится двигаться из-за стоящей рядом собаки, увидев брата, сразу же тянет к нему руки. Чонгук вздыхает и идет к ребенку. — Он же боится, какого хрена вы ржете? — зло спрашивает охранников Чон. — Это же дворняжка, мы учим его смелости, — гогочут парни. Чонгук молча нагибается к ребенку и, подняв его на руки, удерживая на расстоянии, идет в дом. — Не смей меня трогать, ты весь в грязи, — брезгливо морщит рот альфа. — Где твой папа? — Он купается, — всхлипывает ребенок, — и он сказал, чтобы я посидел с ними, а они позвали соба… — Все понятно, можешь не продолжать, — Чонгук понимает, что Илан в большой ванной, и проходит во вторую. Он ставит ребенка на середину ванны, открывает кран и идет к выходу. — Ты куда? — удивленно спрашивает его Юнги. — К себе, а ты смой грязь и сиди дома. — Но я не умею купаться, — готовится хныкать омежка. — Не мои проблемы, — кривит рот альфа и, выйдя из ванной, идет к себе. Альфа снимает с себя джинсы и, натянув спортивные штаны, валится на кровать. Он лежит на кровати и подбрасывает мячик, когда дверь со скрипом открывается, и он слышит топот ножек. — Без стука ко мне не заходить, — строго говорит Чонгук. — Извини, — бурчит ребёнок. — Что тебе надо? — Можешь мне свет включить в спальне? — Сам вкл… ах да, ты же гномик, — усмехается Чонгук и, нехотя встав, плетется вниз. Он проходит в отцовскую спальню и выполняет просьбу ребенка. — Я больше не беру те шарики, — тихо говорит омега. — И прекрасно, — одобрительно кивает альфа. — Твой папа утонул в ванной? — смотрит на ребенка Чонгук. — Да я пошутил, — исправляется, увидев, как наполняются слезами глаза Юнги. Утром Чонгук просыпается из-за криков Илана, который зовет на завтрак своего сына. Альфа с трудом разлепляет глаза и первое, что он видит, — это спину сидящего рядом с ним на кровати и играющегося с его телефоном ребенка. — Какого хуя… — матерится альфа. — Нельзя ругаться, — бурчит омежка и поворачивается к нему. — Ты знаешь, что меня зовут Юнги и мне вот столько, — растопыривает все пальцы на одной руке малыш. — Меня зовут Чонгук, и если ты сейчас же не уберешься из моей комнаты, то я привяжу тебя к столбу во дворе, а та собака, вернувшись, тебя сожрет. Следующее, что Чонгук видит, — это уносящегося на всех парах из комнаты и визжащего на весь дом Юнги.