my perfect scent

      В первый раз Тэхён влюбляется в шестнадцать. В день, когда столицу чёрная вуаль скорби накрыла, а дым траура наполнил лёгкие города.       Когда любовь розами прекрасными наполнила душу юноши, перестало биться сердце главы Империи, своими темными красками делясь с народом. Жестокие годы правления и великие завоевания, ненависть народа, алчность и любовь к деньгам, усыпавшим улицы государства, а также превосходство во всем, начиная с экономики и заканчивая культурой.       Правитель подарил стране боль и искусство, смерть людей и процветание. Такой красоты, что была создана в столице, невозможно увидеть нигде, однако стоит она на костях воинов, сражавшихся до последнего вздоха за свои земли. Воздух, пропитанный богатством и величием, а также отравленный мужеством и храбростью, вдыхается сейчас народом великой империи Чонсон.       Чон Кёсан объединил захватом две трети земель Азии и стал именоваться «Алым завоевателем Востока». Ничто: ни золото, ни серебро, ни дорогие ткани - не могло ни сломать, ни задобрить его дух, однако рождение первого наследника позволило убрать с земли красный ковёр крови, что так любезно дарил ей её король, давая возможность расцвести на этом отравленном месте цветам скорби, смерти и величия жизни. Отныне первый сын стал символом силы и наследия земель Чосона.       Второй сын подарил землям веру в мирное небо над головой и надежду жить без голода. Ведь вслед за его рождением все земли, ранее силой взятые, стали одним целым, когда, сопутствуя появлению ребенка, образовалась Империя. Надежда и непобедимость теперь за этим альфой следуют.       Омега, родившийся третьим, в земли свои принес искусство и самые невероятные постройки. Он олицетворяет красоту и культуру Империи. И отец в честь праздника приказал отстроить и назначить столицу государства — Диалас.       Три прекрасных подарка, данные чёрному сердцу, поселили там чувства, подобные любви, надежде и вере в будущее. Словно не было жестокости и боли, щедро предоставленных отцом троих наследников, ведь сегодня его провожают как великого, как Первого императора Чосона. Облаченный в серое, народ не спешит за свои лавки, ткачи не будут ткать, рабочие — работать, матери же детям пытаются объяснить, что случилось, рассказать, отчего двоякость ситуации поражает, почему чувства благодарности и одновременной ненависти борются в душах людей, разрывая мысли на благодарность за Империю и обиду за смерти родных. Сейчас время грусти, и, наигранной или нет, уже не важно. Подобное раздражает, давит на рассудок. Смерть слишком часто была близка к людям, отчего уже приелась, вследствие чего незнакомка, забирающая души, стала родной в доме.       Последний день скорби словно для будущего праздника, для нового Императора отточен. Каменные плиты, до этого нагреваемые жарким солнцем так, что босиком пройти нельзя было, стали холодными благодаря вдруг наступившей облачной погоде. Сегодня все на площади, у фонтана, не за водой столпились, а затем, чтобы увидеть трех Чонов и чтобы уже завтра прийти во дворец на поклон ради поздравления главы Востока. Пробраться ближе, чтобы увидеть лучшую королевскую семью, нереально, потные тела горожан не дают рассмотреть ни частички красоты, которая, по слухам, находится за воротами дворца. Диалас — столица, тут всё буквально тонет в богатстве, но это должно померкнуть на фоне того, что располагается за каменными стенами. Тэхён в это верит, когда за счет своей хрупкости, если так можно назвать худобу тела, продвигается сквозь ругающихся на несносного мальчишку. Но чего стоят эти слова перед сладким голосом красивого омеги?..  — Меня зовут Чон Юнги, я третий сын Первого Императора Чосона. Я благодарен вам, своему народу, за то, что продолжаете поддерживать нас в это трудное время, я не забуду вашей доброты.       Этот омега — любимец народа, он прекрасен, его с нежным лотосом сравнивают, о его красоте песни слагают, которые маленькие дети слышали не раз, а про доброту принца им и вовсе с пеленок рассказывают, и пока омега в себе сомневаться не позволил. Тэхён всё-таки выбирается из толпы и наконец видит этого ангела. Внешность голосу подобна, такая же нежная, черты лица мягкие, губы алые в улыбке расползаются, всех ахать вынуждают. На нем ханбок из розового шелка, чередующегося с голубым, подпоясанный темно-синим атласом. От стоимости и богатства одежды рот невольно открывается, но ведь он — принц, ему можно… Омега пахнет розой, Тэхён это на расстоянии ярко чувствует, зависть с головой накрывает, он вдыхает аромат цветка, пока скулы сводит от боли, в душе нарастающей. Но все равно продолжает наблюдать за тем, как этот парень подходит к людям, о чем-то спрашивает и, все так же мило улыбаясь, что-то отвечает им. С ним охрана в доспехах. Любого, кто посмеет на шаг приблизиться к принцу, резко отталкивают и даже ранят, из-за чего вызывают недовольство своего господина. Все показательно, и в этом уверенность не пропадает, лишь закрепляется.       Ким Тэхён не бедный, живёт не голодая, да и вообще на жизнь жалуется крайне редко. Из колеи его только два момента выбивают: то, что он «неправильный, сломанный» омега и фактор, из этого исходящий, — есть те, кто лучше него. Наверное, это болезнь. Киму нельзя себя сравнивать с сыном Императора, но он всё равно делает это, несмотря на указы: губы, что по сравнению с его, тонкие, кожу, что, к сожалению, тоже выигрывает (так как у Юнги она фарфоровая, солнцем ярким не тронутая), ресницы, глаза, которые ничего, в сущности говоря, и не видели, кроме его золотой клетки, ведь какой дурак так улыбаться будет? Тэхён бы этого омегу затмил, одевшись чуть получше, сменив эту серую одежду на дорогие ткани, покрасил бы себе сурьмой глаза… Но вот запах розы, что дыхание перекрывает и душит, пусть даже здесь сотни ароматов смешаны, он всё равно ярче всех пахнет. И здесь парень не может принять поражения.       Рука неосознанно в кулак сжимается, ногтями песчаного цвета кожу истязая, оставляя красные полумесяцы на ладони от боли, внутри живущей. От собственной обиды отвлекает звук копыт, который по обычаю должен означать, что едет второй принц.       Звук не просто нарастает, он страх нагоняет, ведь кажется, что сюда целая армия едет, а вместе с ней Чон Хосок — воин, не знающий, как и отец, поражения. Альфа, улыбку которого могут лишь избранные видеть, и все к этому лишь и устремлены. У Хосока гарем больше, чем у первого принца, и омеги там со всего света собраны, но желания у принца словно ненасытные. Раз в год появляется возможность попасть во дворец, но, останешься ли ты там жить, решается только после некоего испытания, суть которого заключается в ответе на риторический вопрос: «Сможешь ли ты вообще выжить в пределах этого дворца?». Три омеги могут быть избраны, чтобы поразить своей красотой второго принца, а также чтобы в дальнейшем поражать его искусством соблазнения в постели. Но в Диаласе омег тысяча, и, даже если убрать замужних и, мягко говоря, некрасивых, найдутся родители, что своих чад из других городов привезут, лишь бы Волк Чон Хосок выбрал их омегу и дал место в своем гареме.       Он пахнет еловой смолой, смешанной с ноткой горчинки, запах которой Тэхён все пытается разгадать, вдыхая этот чудный аромат. Парень уже представляет, как после возвращения домой он пойдет далеко в лес, чтобы принести оттуда эту самую смолу и наконец понять, что же, все-таки, еще добавляется к этому запаху. От этих мыслей хочется улыбаться, ведь это сырье смолы на духи пойдёт, а спрос на них будет велик, в этом сомнений никаких нет. Чон приветственно кивает своему брату и устремляется к помосту на возвышении сцены, к расположенному там подобию одного из трех тронов, который младший предпочитает пока игнорировать, посвящая своё время разговору со своим народом. Он садится на изумрудного цвета бархат, покрывающий трон, (другие же тёмно-синего оттенка и ярко-бордового) и небрежно бросает взгляд на людей, не проявляя заинтересованности. По глазам видно, что некоторые особи слабого пола его интерес вызывают, но причина, по которой он свои желания не изъявляет прямо, кроется, как, впрочем, всем и так понятно, в обилии во дворце более красивых «экземпляров». Это напрягает Тэхёна, по самолюбию бьет, в голове красным всё горит, что «дурак, что ты творишь», но исправить данную ситуацию хочется и доказать, что тут есть красивые, те, кто действительно достойны внимания.       Но что красота омеги значит по сравнению с тем, что видит он далее?

Ничтожно мало.

      Тэхён себя впервые так за свою самооценку ругает, которая ему жизнь чуточку странным путем облегчила. Солнце — это глупая блестяшка, если только свои лучи в шоколадных волосах не запутывает, сквозь каждый волосок их не пропускает, если только ему не служит. Каков на вкус шоколад, обычный парень не знает, он его только видел, но то, что волосы принца своим цветом и, скорее всего, запахом на него похожи, отрицать просто не может. Наверное, это было действительно так.       Если второй принц пришел с армией, то первый словно с демонами из ада. Его черный конь, имя которого каждый знает, потому что альфа его больше своей жизни ценит — Ниар. Он цокает копытами по горячему камню, а верхом сидит первый принц Чосона. Слышен шёпот, что он точная копия отца, но Тэхён думает, что такого быть не может, дважды миру такого не дарят. Если бы юноше нужно было описать принца словами, то даже десятки словарей не помогли бы ему найти нужных слов, и проблема даже не в том, что читать, в принципе, Ким умел плохо (кроме одной книги, которую наизусть уже знает) , просто описать его невозможно.       На старшем сыне «одеяние дракона» жёлтого или абрикосового цвета, на котором вышиты девять золотых драконов и пять облаков, выполненных в благоприятных тонах. В облака вплетены другие двенадцать символов — солнце, луна и звёзды (олицетворяя свет, исходящий от престола), горы (как синоним стабильности и прочности правления), драконы (символизирующие способность гибко действовать в переменчивых условиях), птицы (выражающие красоту и изящество), речной тростник (представляющий собой чистоту и безупречность), и огонь (символ света). Такая одежда лишь для императоров, не для официальных встреч, и она не предназначена для торжеств и обрядов, однако не данное одеяние заставляет всех замолчать. В сердце столицы сейчас три наследника. Мгновение — и шум толпы затихает. Даже Юнги отступает от народа и склоняется в поклоне перед старшим. Просто это Чон Чонгук, и никакие объяснения тут не нужны. Его фигура соскальзывает с коня и уверенной походкой идёт к своим братьям, с каждой ступенькой будто не на сцену поднимаясь, но самую высокую гору покоряя, с лёгкостью и ощутимым превосходством. — Я рад видеть свой народ, — он оборачивается и теперь смотрит, можно поспорить, любому человеку в глаза, и тут слово «смущая» не очень подойдет, скорее, «оказывая давление» на сознание каждого присутствующего. В нём отца если внешности совсем нет, то аура осталось точно, как подарок будущему правителю от предыдущего, а сомневаться во власти при виде альфы никто ни физически, ни морально не сможет. — Поздравьте же моего брата с удачным походом на юг, он это заслужил.       Толпа начинает вновь шуметь, хлопать, а Чонгук, севший наконец на трон, что стоит посередине, рядом с братом, усмехается Хосоку и хлопает того по плечу, отчего второй невольно тоже начинает улыбаться. Тэхен еле дышит, его толкает обезумевшая толпа, но он продолжает в открытую пялиться на наследника. Это проявление неуважения, и парня одёргивает женщина в возрасте, что-то говорит, ругает, но Киму, стоит только взгляд от совершенства оторвать, хочется еще это наслаждение продлить. Из золотых одеяний показываются ножны, и омеге бы очень хотелось увидеть, как альфа обращается с мечом, хочется запомнить, как он улыбается, но только не брату, а ему. Ведь он уже переступил границы нормальности, переступил границы дозволенного. — Я Чон Чонгук, кронпринц до нового полнолуния и будущий Император до последней капли крови в своем теле.       Власть королевской крови знакома всем, но, как оказалось, только не омеге.       Отныне сын Чон Кёсана с сегодняшнего дня до последнего вздоха в теле юноши будет не просто Императором, он будет смыслом всего. Толпа скандирует «Чон Чонгук», но даже если они замолчат, в одном человеке из этой толпы имя будет эхом разноситься, в мыслях жить вечно.       В последний раз Ким Тэхён влюбляется в шестнадцать. В день, когда запах черного мускуса завоевал его сердце, внутренности стал ранить, сознание разрушать. И если это называется любовь, то проиграть ей не стыдно, если это — Чон Чонгук, то в плен ему сдаться не страшно.

Просто омега безумно влюблен в Императора, и никакие объяснения тут не нужны.