На память обо мне

      Прошло два года с твоего рождения. Ты уже бодро шлепала по полу дома своими крохотными ножками. Словно лисий хвост, ты всюду преследовала маму. Я все еще не понимала, какое это счастье — иметь сестру и старалась тебя не замечать. Возможно, я ревновала, а может просто боялась тебе навредить? Но все поменялась в один прекрасный осенний вечер…       Я сидела за обеденным столом и нетерпеливо размахивала ногами в ожидании ужина. Напротив в высоком стульчике, что папа смастерил прошлой зимой, сидело оно — лохматое и голубоглазое чудовище, именуемое моей сестрой. Откинувшись на спинку стула я обернулась к матери: «Мааам! Ты скоро уже или нет?! Я скоро от голода умру». Мама даже не обернулась на мой зов. Это меня разозлило, но недостаточно, чтобы встать из-за стола. Посмотрела на чудовище — оно, задумчиво глядя на потолок, сосет свой кулак. Я снова обернулась к маме: «Мааам! Чудище уже от голода себя ест». О, она обернулась. «Саншай! Селина не чудище, а твоя младшая сестра. Еще одна подобная выходка и я...» - завела она свою шарманку. Я обиженно отвернулась от нее, мысленно закрыв уши.       Ужин прошел спокойно. Мама недавно перевела чудище на каши и потому оно ест ну прям очень медленно. Наконец, они закончили и я могу идти в свою комнату. Только я дошла до двери, как почувствовала как что-то тянет меня за рубашку. Я обернулась. И как чудище поспело за мной? «Чего тебе?» - устало буркнула я. В ответ чудище улыбнулось и залепетало: «Санься!» Оно отпустило мою рубашку и, радостно захлопав в ладоши, добавило: «Сестла». Я опустилась на корточки и с любопытством уставилась на чудище, но это его не смутило и оно повторило более отчетливо: «Сестла Сансай». Сестра Саншай значит? Я задумалась — оно ведь и правда моя младшая сестра и мне надо лучше к ней относиться. Я вздрогнула от того, что она упала на меня — похоже, это чудо запнулось об свои же ноги. «Я — удисе?» - спросило чудо. Я замерла. «Нет», - я схватила ее за плечи: «Ты не чудище, слышишь? Не чудище! Ты моя младшая сестренка!». Селина посмотрела мне в глаза и с необычной для ребенка серьезностью спросила: «Не удисе?». Я обняла ее: «Прости меня», - и заплакала: «Прости меня, прости меня, прости...»       Я не знаю, что ты тогда чувствовала в тот момент, но мне было тогда очень горько оттого, что я так несправедливо себя вела по отношению к тебе. Ты, наверное, уже даже и не помнишь этого, но все равно мне больно от этих воспоминаний. Прости меня.