На память обо мне

      В тот год природа была особенно щедра на грибы и дичь, и ярмарка, устраиваемая в самой крупной деревне нашей области каждый последний день осени, обещала быть невероятно прибыльной для нашей семьи. Тебе как раз исполнилось три года на днях, и отец впервые собирался взять с собой не только меня…       Я проснулась, переполняемая счастьем и энергией. Ярмарка через неделю! Значит, уже сегодня надо будет собираться в путь, чтобы успеть дойти до Больших Котлов вовремя. Я вышла из комнаты — так тихо кругом. Неужели папа с мамой еще спят? Я обернулась в проем своей комнаты. Из окна видно, что даже еще не рассвело. Ой, я так рано встала. Я вернулась обратно, тихо прикрыв за собой дверь, и на цыпочках подошла к кровати сестренки. Рядом валяется детская книжка. Опять, наверное, до восхода луны читала. Я подняла книгу и посмотрела на обложку — красивый изумрудный дракон спит на горе золота, а сверху крупными буквами написано: «Большой сборник сказок». Помню, мама меня на ней учила читать примерно в том же возрасте. С любовью погладив корешок слегка потрепавшейся книги, я положила ее на стул рядом с кроватью. Вновь перевела взгляд на Селину — она такая милашка, когда спит. «Ты даже не подозреваешь, куда мы сегодня отправимся», — одними губами прошептала я, чтобы не разбудить ее. Поправив одеяло, я отошла от сестры и направилась на кухню.       До сих пор еще не рассвело, и оттого в доме так тихо и темно. Я долила масла в лампы и зажгла их, чтобы рассеять тьму. Раз я так рано встала, значит надо помочь родителям по дому — я мысленно перебрала, что мама делает в течение дня. Я могу покормить козу Борьку и насыпать зерна нашим несушкам — Паше и Глаше. Да, именно так и сделаю, заодно проверю гнезда на наличие яиц. Полная решимости я подошла к входной двери и схватилась за щеколду. С трудом провернув, старую железяку, я все-таки смогла выдернуть ее из пазухи в стене. Толкнула дверь и тут же захлопнула ее обратно — холодно. Придерживая ее за ручку, я обернулась и судорожно принялась искать глазами что-нибудь теплое. Заметив, мамину старую, побитую молью шаль, я опрометью кинулась к ней. Как можно плотнее закутавшись в нее, я рысцой побежала к колодцу, чтобы не замерзнуть.       Вот он, наш колодец. Я привычно столкнула ведро вниз и, услышав всплеск, с трудом начала вытягивать потяжелевшее от воды ведро. Если бы не хитрый механизм, накручивающий веревку сверху, вряд ли я смогла бы это сделать. Когда ведро показалась над краем колодца, я ловко привязала ручку механизма к его основанию, чтобы не пришлось повторять работу заново. Кое-как, постаравшись не расплескать всю воду по пути, я его смогла дотащить к воротам нашего маленького хлева.       Я неуверенно потянулась к засову, но замерла на полпути. Там же помимо милых Паши и Глаши сидит Ромчик — черт в перьях, клюющий всех, кроме мамы, ровнехонько в темечко за любое резкое движение в его владениях. Я нервно сглотнула, но все-таки приоткрыла ворота. Вором я проскользнула внутрь, чуть не забыв ведро. Напряженно выискивая взглядом петуха, я с трудом перевалила ведро через край поилки. Смахнув пот со лба, я обернулась к выходу — там стояли мешки с зерном — и обомлела. Прямо напротив меня стоял Ромчик. Его маленькие злобные глазки вперились в меня, и я выронила ведро из рук от испуга. Пустое, оно оглушительно встретилось с полом, и Ромчик, победно заклекотав, взмахнул своими крыльями, намереваясь произвести свой коронный удар клювом. Я не стала ждать, пока он меня ударит, и, оттолкнув разошедшегося петуха, побежала к выходу. Тут я во что-то врезалась и, подняв голову, увидела маму и разревелась. Коротко вздохнув, она отогнала петуха и повела меня домой.

***

      Пока мама одевала Селину, папа давал мне указания: далеко не отходить, с незнакомыми людьми не говорить, сестру одну никуда не отпускать — в общем, за исключением части про сестру, все как обычно. Наконец, мы вышли из дома, и там нас уже ждал Арнольд. - Дядя Арнольд! - я радостно бросилась обниматься к присевшему на корточки мужчине. - Саншай, как ты подросла за этот год! Сколько тебе уже исполнилось, маленькая ласточка? - Девять, в конце лета. И я не маленькая! И не ласточка! - Так его, голубка! Не прощай этого старого хитрого лиса, - прокричал папа с другой стороны повозки. - Ладно-ладно, не обижайся, птичка, - примирительно сказал Арнольд и начал что-то искать в своей повозке. Достав карамельного петушка из деревянной шкатулки, он протянул его мне: — Мир? - Мир, - удовлетворенно сказала я и, схватив петушка, улыбнулась. Затем, уже серьезным тоном я попросила: — в следующий раз приносите что угодно, но только не петушка. - Почему? - было видно, что мужчина в замешательстве. - Петухи — страшные. - Хорошо. - Не смейтесь! - Я не смеюсь. - Ваши глаза смеются, - тут я показала язык и отвернулась. Я заметила, что на нас с любопытством смотрит Селина, но не решается подойти. - А это кто у нас тут? - Арнольд тоже заметил ее. - Моя младшая дочь Селина, - подошел к нам отец и обратился уже к Селине: — иди сюда, не бойся. Сестренка неловко подошла к нам и встала позади отца, едва выглядывая из-за него. - Значит Селина, да? Красивое тебе имя дали мама с папой. А меня зовут не так благозвучно — Арнольд. Я старый знакомый твоих родителей, помогаю им с перевозкой товаров. Ты ведь не была раньше на ярмарке? - Селина отрицательно помотала головой, - Там весело, шумно - праздник одним словом! Тебе обязательно понравится.       Сестренка, хотя и внимательно слушала дядю Арнольда, но так и не подошла к нему, предпочитая оставаться позади отца. Я тем временем залезла в повозку, ожидая, когда мы уже тронемся в путь. Папа аккуратно поднял Селину ко мне, и через некоторое время мы уже ехали по дороге       Спустя пару минут, когда сестренка немного попривыкла к ощущению качки из-за того, что колеса наезжают на камни, я протянула ей свой петушок: - Будешь? - Что это? - она неуверенно взяла его в руки. - Карамельный петушок. Попробуй, он сладкий. - Карамель коричневая, а он красный. Почему? - В него добавили сок Ружи. Это такая ягода. Я тебе потом куплю кулек с ней в сахаре. Она задумчиво повертела его в руках и отломила от петушка хвост. - На! - протянула его она мне. - Он твой, ешь. - Так честнее. - Спасибо. - Спасибо, - эхом повторила она. И мы замолчали на то время, пока сосали карамель. Она, к слову, была очень вкусной и быстро закончилась. Я обернулась к Селине — та уже с задумчивым видом вертела деревянную палочку в руках. - Было вкусно? - услышав мой вопрос, сестренка вздрогнула. - Д-да. Я усмехнулась. - Волнуешься? Она подняла на меня свои большие, некогда голубые, а ныне зеленые глаза и прошептала: - Боюсь. - Не бойся, - я подвинулась к ней ближе и, схватив за плечи, соприкоснулась лбами. Глядя прямо в ее глаза, я добавила: - рядом я и папа. Такая большая ярмарка бывает раз в год, и я не позволю тебе бояться и грустить на ней.       Тут повозка неожиданно подскочила, и мы с сестренкой стукнулись все еще плотно прижатыми друг к другу лбами. Я отскочила и с шипением принялась растирать ушибленное место рукой, но меня прервал тихий неуверенный смех. Не веря, я подняла взгляд и увидела, что эта трусишка втихую смеется надо мной. Надо мной! Ее старшей сестрой! - Ах ты, мелкая! Я тебе сейчас задам! - и с притворной злостью я ее схватила за бока и принялась щекотать. Селина, уже не скрывая своего смеха, отбивалась от меня ногами и руками, но я сильнее. В итоге мы обе лежали на дне повозки и хохотали.       Так примерно и прошла вся неделя поездки. Ты была такой любопытной. Тебя интересовало буквально все: стройные сосны, которых нет в нашем родном лесу, бесконечно тянущиеся поля, небольшая речка, мимо которой мы проезжали. Но, как я и предполагала, более всего тебя поразила вересковая пустошь, на которой и расположилась ярмарка. Оно всегда было в цвету из-за благословения звезд. И это лиловое великолепие просто не могло не залечь в твое наивное детское сердечко.