Мой милый мальчик

Отстраняюсь. Ты медленно начинаешь осознавать, что твои руки свободны, но даже не пытаешься поменять их положение. Это дает тебе какую-то одному тебе понятную уверенность в том, что ты мой. Не знаю, зачем ты в этом сомневаешься. Я, например, с первой секунды понял, что ты будешь принадлежать мне. Точнее с первых услышанных ударов твоего сердца, которые были слышны, казалось, на весь вагон. И я сделал тебя своим. Развязываю и твои ноги. Пытаешься, поджав их под себя, сжаться в комочек, раз за разом все не переставая стесняться моего взгляда. Рывком ставлю тебя на четвереньки и еще наглее разглядываю. Опускаешь голову, смущенно смотря в подушку. Ты красивый, почти идеальный, особенно сейчас. Возбужденный, растрепанный, тяжело дышащий, перемазанный в крови и смазке, весь в красных полосках и подтеках воска, со слезинками, застывшими в уголках глаз. Усмехаюсь, ставлю тебе на поясницу одну из оставшихся двух свечек. Горячий металл тут же оставляет идеальную красную метку, ты выгибаешься, еще ниже опускаешь голову, утыкаешься носом в подушку, шумно выдыхая. Скольжу пальцами по твоему животу, по груди, убирая застывший воск. Боишься шевелиться, зная, что, если свеча упадет, будет больнее, чем если я буду лить воск тебе на спину. А ты не сомневаешься, что буду. Сейчас ты даже не думаешь, что твоя пошло выставленная напоказ попка будет обязательно мной замечена. Но я не могу упустить такую прекрасную возможность. Провожу пальцами по поцарапанной дырочке, пальцы сухие, поэтому ты испуганно дергаешься, хотя я никогда не позволяю себе входить на сухую, даже если очень зол на тебя. Пугливый маленький мальчик. Несколько капель воска расплескиваются через край свечи. Ты невнятно стонешь, кусая ни в чем не повинную подушку. Я продолжаю водить подушечками пальцев, чуть разводя кожу, но ты уже понимаешь, что я просто играю с тобой. Ты и хотел бы расслабиться, но прикосновения к нежной коже заставляют еще сильнее, хотя куда уж больше, возбуждаться. Ты стонешь, словно моля взять тебя, но я же никогда не слушаю чужих просьб. Убираю руку, заставляя тебя стонать уже от возмущения. Размечтался. Так просто взять тебя? Это было бы неплохо, но слишком скучно. Приподнимаю свечу над твоей поясницей, наклоняю, тонкие струйки воска стекают к середине спины. Вскрикиваешь, выгибаешься, подставляясь под свечку, ловишь горячий воск своим разгоряченным телом, судорожно хватаешь ртом воздух. Чуть передвигаю руку со свечой, лью воск на хорошо изученные чувствительные места твоей чистой белой спинки, свободной же рукой касаюсь твоего члена, ты скулишь в подушку, трешься о мою ладонь. И почему я тебе это позволяю? Невесомо веду пальцами по всей длине, сильнее раздразнивая, выплескиваю воск тебе между лопаток, вожу по еще не застывшей горячей массе пальцами, ты подрагиваешь. Еще одна свеча. Новые восковые дорожки по твоей спине, бегущие по позвоночнику двумя ровными полосами, срывая с твоих губ неистовые стоны, заставляющие жадно тереться о мои пальцы, даже царапаясь об чуть острые ногти. А я наблюдаю, позволяю тебе слишком многое, просто смотрю, как ты похотливо выгибаешься. Просто люблю тебя, за то, что ты идеален, за то, что ты восхитителен, за то, что ты мой. За то, что ты есть.