Хотеть касаться

***

Голова гудела. Тяжелела от каждой мысли все сильнее. Лоб болел из-за нахмуренных от негодования бровей. Свет фонаря из окна мозолил глаза. А мысли сбивались в еще больший рой, чем должен быть. Ничего сверхъестественного не произошло, не считая, конечно, появления призрака в его жизни, но из головы мысли об этом никак не хотели исчезать. Об этом думалось-думалось-думалось... И эти мысли настолько задолбали Инка, что просто сил нет. Он так хотел сегодня выспаться и прийти в школу хоть немного похожим на человека, а не на сплошной синяк под глазом от недосыпа. Голова болела еще сильнее и от мыслей о том, что завтра ему придется высидеть уроки с ужасной болью в голове. В башке никак не могла уложиться эта мысль. Ну, никак. Губы от воспоминаний горели. От смущения загорались и щеки. От переизбытка эмоций хотелось кричать. Завизжать, как девчонка. К сожалению, не от счастья. Хотелось просто выплюнуть эти эмоции хоть куда-нибудь. Так и хочется искусать все губы, лишь бы забыть, выкусить чертов привкус чужих губ, которых, черт возьми, даже не существует. Откусывать по-кусочку кожи с них было мало приятно физически, но хоть немного помогало морально, хотя и очень слабо. А еще очень хотелось уснуть. Провалиться в приятную темноту. Теперь не только, чтобы выспаться и перестать выглядеть овощем, но и чтобы, по крайне мере, на время забыть, что это произошло. Ну, хоть на час. Просто на время выпасть из реальности. Инк перевернулся на бок. Достал телефон из-под подушки. На часах было два ночи. Что же, кажется, завтра, точнее, уже сегодня, ему не удастся выспаться. Замечательно. Раздосадованно вздохнув, он вновь лег на спину. Сна ни в одном глазу, несмотря на поздний час и огромнейшее желание спать. Мозг, кажется, просто активно слал его нахуй, не желая здраво рассуждать и полностью веря в то, что прямо сейчас и без промедлений нужно думать о том, какие же у Эррора мягкие губы. Да блять... Он правда пытался не думать. Очень желал забыть. Но чертов поцелуй вновь и вновь возникал в голове. И его уже не выкорчевать оттуда с корнем. Совсем. Никак. И ведь, казалось бы, это продлилось не больше пары мгновений, но так сильно въелось в память, словно червь, который впивается в человека и проникает в самое, сука, сердце. Решив отвлечься, Инк взял наушники, включив на рандоме песни, лег на бок. Как назло, песни попадались только о любви, отношениях и всякой романтично-сопливой фигне, которая непонятно как появилась в его плеере. От таких совпадений и выкрутасов то ли судьбы, то ли Бога, хотелось разбить к чертям телефон. Рывком вытащив штекер наушников из разъема, он принял решение попробовать снова уснуть без музыки, иначе мысли об Эрроре его точно не покинут. И спустя пару часов, уйму попыток отвлечься от каких-либо раздумий в принципе, Инку все-таки удалось уснуть. — Хей, вставай, спящая красавица, — послышалось с самого утра. А он только смог уснуть. По ушам, в добавок, тут же резанул звук будильника. Вставать совсем не хотелось. Хотелось только спать. Желательно, пару лет. — Мне тебя силой поднять или все же соизволишь встать? — пригрозил Эррор, стоя возле кровати. Проверять вышесказанное не хотелось, мало ли что он мог учудить, это же Эррор, так что Инк смог кое-как отлепить себя от подушки. Голова тут же закружилась, наливаясь свинцом и тяжелея, а в глазах потемнело. Зажмурившись, Инк попытался немного утихомирить сопротивлявшийся организм. Тяжело вздохнул. Открыл глаза, под взгляд которых тут же попался Эррор. Такой же, как и вчера. Но вот у Инка почему-то тут же засвербило в животе, и в груди как-то болезненно ёкнуло. Видимо, это от воспоминаний после вчера. И все-таки, это не лучшими образом сказалось на нем. Плохо. Ведь теперь ему надо как-то скрывать такие странные чувства. Потому что Эррор, наверняка, будет его донимать тем, что тот якобы влюбился в него, если узнает о них. А Инку от одной мысли о таком варианте событий становилось дурно. И вообще, хотелось все это забыть, как страшный сон. Но сейчас явно не до этого. Сейчас надо-таки встать с кровати и начать одеваться. Школу и уроки никто не отменял. А за уроками, если Инк, конечно, не уснет, будет проще отвлечься. По-крайней мере, он на это надеется. Уроки в школе в целом проходили нормально. Даже неплохо. Надоедала только невыносимая головная боль от недосыпа. Даже медсестра, не только не отпустила его по просьбе, мол, это просто отговорки, но даже таблетку от головы не дала. Так что приходилось терпеть ее. Хуже было только от того, что Эррор постоянно маячил перед глазами. Наверняка ждет, когда Инку понадобится помощь, а он будет тут как тут, но не для того чтобы помочь, а ради платы за эту помощь. В голове моментально возникли чертовы, словно Вьетнамские, флешбеки, от которых Инка дернуло. Вспоминать это не хотелось. Ему правда становилось от них только хуже, его будто начинало еще и тошнить. Да, кажется, недосып еще никогда не играл с ним настолько злую шутку. В итоге, к концу дня Инк чувствовал себя овощем, а учителя даже не спрашивали его, видимо, из жалости. Даже математичка. И именно под конец дня судьба решила повести себя, как окончательно охреневшая сучка. Уже собрав вещи и идя по коридору к выходу, Инк представлял, как придет домой, ляжет на любимую кровать и уснет. И никакой Эррор и мысли о нем точно не испортят столь желанный и долгожданный сон. Отвлекшись от собственных мыслей, он заметил в конце коридора того, кто явно сможет испортить его день окончательно. Найтмер. Он встретился с ним глазами, в которых явно читалось, что Инку, мягко говоря, будет не очень хорошо. Моментально выругавшись, Инк попытался ускорить шаг, чтобы Найт не смог его, в случае какого-нибудь чуда, догнать. Но Найт был не так прост, так что довольно легко смог нагнать Инка, даже прибив того к стене. — А чего мы убегаем? — задался вопросом Найт, держа Инка руками у горла, но, благо, не пытаясь задушить. — Твоей морды испугался, — почему-то каждый раз, когда он начинал конфликтовать с ним, в Инке появлялась непонятная агрессия, решимость, что он сможет сам надрать своему однокласснику морду, что было мало вероятно. Найт раздражал его всеми фибрами души. Инка раздражало в нем абсолютно все: мировоззрение, отсутствие морали, ценностей, манера поведения, регулярное избиение кого бы то ни было и, конечно, попытки тотально контролировать родного брата. Ему сейчас также хотелось начистить лицо. Но обстоятельства были, ну, просто ебланские. Инк слишком плохо себя чувствует, чтобы пытаться сопротивляться. А огрызаться уже просто вошло в привычку. — Грубить ты так и не отучился, — прошипел Найт, слегка усилив хватку на горле. — А я всего лишь хотел узнать, что ты наговорил моему брату сегодня, — Инк лишь недоумевал. — Я ничего ему не говорил, — ему становилось все хуже, голова начинала болеть сильнее прежнего. — Ты всегда так говоришь, но вот Дрим, почему-то, постоянно умудряется что-нибудь учудить. Интересно, почему? — задался риторическим вопросом он, все также болезненно сжимая горло Инку. — Действительно, не из-за жестокого и деспотичного брата же, да? — съязвил Инк, за что незамедлительно получил по лицу. Несильно, но ощутимо. — Еще слово — получишь в живот, — пригрозил Найт, продолжая что-то говорить. Инк, к сожалению, услышать этого не смог — в голове загудело, отдавая каким-то писком в ушах. Единственное, что Инк смог понять, сквозь пелену "белого шума", так это то, что за спиной Найта стоит Эррор, наблюдая за тем, как его пытаются избить. И это бездействие оскорбляло. Почему он ничего не делает?! Все также пропуская слова Найта мимо ушей, он посмотрел на Эррора, пытаясь как можно красноречивей показать взглядом просьбу о помощи. Но в ответ, сквозь бубнеж Найта, услышал: "Попроси, тогда помогу. Ну, и про оплату не забывай". Внутри Инка что-то щелкнуло. Было чертовски больно и обидно от действий Эррора, точнее, бездействия. Твою мать, даже при угрозе физическому здоровью Инка, он думает лишь о том, как поиметь с него хоть что-нибудь! — Да пошел ты... — шепотом вырвалось из уст Инка. Хотелось послать все, на чем свет стоит, в том числе и Эррора с Найтом. Он понимал, что призрак не станет помогать просто так, понимал, что у того нет причин делать это, типо по старой дружбе, но это корысть все равно отдавала чем-то болезненным в груди. В живот незамедлительно пришелся удар кулаком. В глазах резко потемнело, отдавая куда-то в затылок, а живот скрутило тупой болью и спазмом мышц. Инка тут же согнуло пополам. Единственное, о чем он думал, так это о том, чтобы после его не пришлось тащить к врачам с тяжелыми травмами какой-нибудь кишки или желудка. На ногах не держало, постоянно пошатывало, от боли в животе хотелось лишь упасть на пол, свернувшись калачиком, и не двигаться. Инк уже готов был встретиться лицом с полом, начинало казаться, что он вот-вот грохнется в обморок, как Найт, схватив его за волосы, заставил стоять на ногах, болезненно оттягивая те у затылка, и смотреть прямо в глаза, на которых уже выступили слезы. От боли в животе и ситуации в целом чертовски хотелось зарыдать. И Инк, кажется, уже нашел то, чем займется сегодня дома. К тому же, очень хотелось прокашляться, ибо в горле словно ком, не позволяющий вздохнуть, да и легкие тоже схватило спазмом. Найт то кричал что-то, то наоборот шепотом вкрадчиво говорил Инку прямо в лицо, но он его не слышал. От острой боли в желудке, кишке и всех прилегающих органах в ушах было лишь глухое биение сердца, которое, кажется, собиралось то ли остановиться к чертям, то ли выпрыгнуть из груди. Спустя какое-то время он все же перестал издеваться над Инком, расслабив хватку на затылке, позволил ему упасть на пол и, схватившись за живот, съежиться. Он ушел, прокричав что-то напоследок. Инк лежал на полу в коридоре, пытаясь не задохнуться и надеясь, что какая-нибудь уборщица найдет его. Мысль встать и уйти на своих ногах сейчас казалась полным и невыполнимым бредом. В глазах быстро темнело и лишь недовольный бубнеж Эррора, похожий на что-то типо "вот-же-говна-упрямого-кусок", хоть немного пробирался через эту темноту. В кабинете медсестры было светло. В нос ударил противный запах лекарств. Во всем теле чувствовалась усталость. В голову не сразу пришли воспоминания о случившимся. В тот же миг захотелось встать с койки, но при первой же попытке живот схватывал спазм, отчего Инк лег обратно. Его тошнило. Хотелось знатно проблеваться. Глаза от яркого света болели, так и норовясь обратно закрыться. Окно было где-то слева, отчего взгляд отвернулся куда-то вправо. Стало чуть лучше. В поле зрения попал Эррор, который стоял облокотивший спиной о стол и сложив руки на груди. Весь его вид кричал о том, что тот явно недоволен, возможно, даже зол. От его вида проблеваться захотелось еще сильнее. — Доволен собой? — раздраженно спросил он. Ответить было нечего, ибо самому Инку думать об этой ситуации не хотелось вовсе. Ее хотелось скорее забыть, как и тот поцелуй. — Не сильно плохо, гордый и избитый? — еще больше нахмурился он. — Нормально, — нехотя прошептал Инк. Он не был уверен, что медсестра на месте, но лучше перестраховаться. — "Нормально", — передразнил его Эррор. Кажется, Инка ждет жутко неинтересная лекция о том, что у призрака лучше брать помощь. — Ты сраный эгоист. — Я?! Это я по-твоему эгоист?! — стараясь не повышать голос, негодовал Инк. Его злил этот умник, который возомнил, что ему всегда и за все причитается. — А кто? Не я лежу в кабинете медсестры с огромным синяком на животе, избитый собственным одноклассником, — съязвил он, даже не повышая голос, несмотря на то, что явно был чертовски недоволен. — Из нас двоих ты больший эгоист. Тебе долбанный поцелуй ради собственной шкуры жалко, — заключил Эррор. — Есть вещи, которые поважнее собственной шкуры, — с гордостью ответил Инк, подмечая, как еле заметно изменился в лице Эррор — брови лишь совсем чуть-чуть стали расслабленней, явно пребывая в удивлении, но стараясь этого не показывать. Инк был доволен собой. В кой-то веки ему удалось вовремя сказануть что-то такое, что могло бы озадачить или удивить оппонента, да не абы кого, а Эррора! — Я не хочу унижаться пред тобой, целоваться с тобой, лишь ради пары синяков, и тем более что-то доказывать, — прошипел сквозь зубы Инк, отворачиваясь. На глазах почему-то выступали слезы, он и сам не понял почему. Все же хорошо: он показал Эррору, что он "гордая сучка", если так можно выразиться в данной ситуации. Но рыдать, в целом, очень хотелось. Ибо ситуация пахла явным пиздецом. Да и вообще, день был такой себе. Кажется, если еще хоть что-нибудь маломальски плохое произойдет, Инк и правда разрыдается. — О, ты проснулся, — неожиданно послышался голос медсестры, которая довольно неожиданно вошла в кабинет. — Я уже позвонила твоим родителям, они скоро будут, — протараторила она, сев за стол и что-то записав. — Долго я здесь у вас? — спросил Инк, отвлекшись от плохих мыслей и Эррора, что помогло ненадолго избежать истерики, хотя бы перед медсестрой. — Да нет, минут пятнадцать, — легко ответила она. — Травмы не тяжелые, но, возможно, завтра будет рвать, так что останься дома на недельку, отлежись, — закончив что-то писать, она протянула Инку лист, подойдя к койке. — Тут лекарства, которые помогут, родителям отдашь, — Инк кивнул. — Кто хоть тебя так? — не без жалости спросила она, после недолгого молчания. — Упал неудачно, — слегка нахмурившись ответил он. Сдавать Найта смыла нет — не поможет. Даже может стать хуже. — На чей-то кулак? — иронично пошутила она, нервно улыбнувшись. — Повезло, что не сильно, иначе это было бы чревато тяжелыми последствиями, — добавила она. — Как вы меня нашли? Ваш кабинет в другом крыле, — поинтересовался Инк, где-то в подсознании надеясь, что это была не работа Эррора. — Да звонок будто с ума сошел, никак не выключался, даже техничка его не выключила, прихожу проверить, а там ты в проеме лежишь, — рассказывала она, а Инк все больше погружался в отчаяние. Даже без просьбы о помощи, Эррор все равно помог ему и теперь, наверняка, потребует платы или будет вечно припоминать об этом. Живот от таких мыслей скрутило. По прибытию домой он тут же уснул, ибо чувствовать как физическую боль и утомление, так и моральное истощение не хотелось от слова совсем. Снилось ему что-то очень странное, но очень теплое — ему снилось, будто он в чьих-то объятьях. Он готов был поклясться, что чувствовал эти объятья собственной кожей и просыпаться не хотелось совсем, ибо оставаться в этом тепле было до одурения приятно. А спустя пару минут на губах почувствовалось что-то щекотное. Первой мыслью было, что это кот. Но осознание, что кота у них дома нет, пришло не сразу. В голову тут же прокралась мысль, что это Эррор. Эту теорию хотелось моментально выбросить из головы. Инк никогда так быстро не просыпался. Перед глазами лишь потолок, а в ушах комариный писк. Комар. Чертов комар! Он лишь полетал возле его губ, щекотя их своими крыльями. Ну пиздец. Эта мелкая тварь смогла испортить его сон одним своим существованием. Но как только он проснулся, отойдя после случившегося, был приятно удивлен: голова наконец-то перестала болеть от недосыпа, а живот болел гораздо меньше. Он даже смог сходить на кухню выпить воды. Не без боли и страданий, ибо сгибаться и разгибаться было чертовски трудно, но смог же. Успев только попить воды, он вернулся в комнату, чуть не грохнувшись от инфаркта — в комнате слишком неожиданно возник Эррор, словно сгустился из воздуха. — Мне, конечно, насрать, но ты в порядке? — поинтересовался он, спрятав руки в карманы длинного кардигана. — Могло быть и лучше, — тут же нахмурившись, ответил Инк. Он был довольно оскорблен вчерашним разговором с призраком, так что разговаривать с ним не хотелось вовсе. — Зачем пришел? — раздраженно спросил он. — Я тебе помог вчера, — от одной фразы по спине Инка пробежали мурашки. Он уже понял, к чему ведет Эррор. — Пришел за тем, что причитается, — без зазрения совести ответил он. На глаза снова навернулись слезы. Инку это очень не нравилось. Это прям совсем не весело, прям херня какая-то. Его это правда задевало. Задевало за что-то такое по-детски наивное и гордое. Он прерывисто вздохнул, стараясь убрать максимально ненужные сейчас слезы. Мысленно послав все нахер, в особенности Эррора, Инк решил просто плыть по течению. Смысл сейчас сопротивляться, если эту непробиваемую стену, под названием Эррор, не пробить? — Л-ладно, — примирительно сказал Инк. — Только быстро, — добавил он, ложась на кровать. Эррор молча подошел к кровати. Инк закрыл глаза. В голову ударили навязчивые мысли о том, что сейчас вновь придется целоваться с ним. И вновь вернулись мысли о прошлом разе. В животе снова засвербило, и Инк был уверен, что это не из-за травмы. Это однозначно было волнение со страхом в обнимку. В обнимку, блять... Из головы так же не выходил и недавний сон. Конечно, где-то глубоко в подсознании Инк успел подумать о том, что ему снился Эррор. Но в это не хотелось верить, он не желал этого, но от собственных мыслей, к сожалению, не убежишь. Снова чувство падения, от которого Инк вздрогнул. Открыл глаза, встретившись взглядом с Эррором, который уже успел к нему наклониться. Снова закрыл. Видеть эту обнаглевшую морду в этот момент не было никакого желания, правда. Снова почувствовалось тепло на губах. И снова чертовски правильно. Но губы вдруг разомкнулись, и Инк уже почувствовал, как чужой язык нагло ворвался к нему в рот. Он в ужасе открыл глаза, в состоянии аффекта сомкнув зубы. Эррор, болезненно промычав, отстранился, схватившись руками за губы. — Ты что творишь? — прокричал Эррор, нахмурившись от боли. — А ты?! Совсем обнаглел?! — Инк с неподдельным ужасом таращился на призрака. — У меня из-за тебя теперь будет синяк на языке, — упрекнул его тот. — Это я тебе пизды дал, чтобы больше не повторял без моего разрешения, — произнес Инк, в смятении касаясь собственных губ, которые были в слюнях. От этого ему даже стало как-то мерзко, так что он быстро вытер их о майку. Болезненно мыча, Эррор, не сказав ни слова, просто вышел в окно. Замечательно. Он в очередной раз оставил бедного Инка один на один с собственными мыслями. Зато теперь он может спокойно проводить бессонные ночи.