Хотеть касаться

***

Во сколько он лег спать? В три ночи? В пять утра? Инк не следил за временем, не до того было. Мысли занимал Эррор, кто же еще. Так просто выбросить его из головы не получится, кажется, уже никогда. Снова поцелуй, снова флешбеки, от которых уже побаливала голова. Мысли о призраке начинали не просто надоедать, а заебывать. Инка и правда заебало думать об одном Эрроре. Все, о чем бы он не мыслил, все равно сводилось к нему, даже если они не были ничем связаны. Начинаешь думать о том, чтобы съесть, а заканчиваешь мыслями об Эрроре. Инку уже начинает казаться, что он сходит с ума. Ну, невозможно так часто думать о человеке, которого, черт возьми, нет! Он же мертв! Так почему Инк постоянно думает о нем? Почему?! Пол ночи его рвало, как и говорила медсестра. Желудок разрывало, а во рту стойко застрял запах пахучей рвоты. Было противно. И даже не столько от вида завтрака, сколько от противоречивости собственных мыслей, чувств и ситуации в целом. Инк понимал, что мысли об Эрроре точно не возникают просто так, понимал, что это точно связано с поцелуями, но вот почему они возникают так часто, оставалось для него загадкой. Несколько догадок было, но в них не хотелось верить, они его даже пугали. Хотелось кому-нибудь выговориться, но кому? Ему никто не поверит, если он расскажет правду, даже Дрим. Врать кому-либо бессмысленно, да и соль проблемы в том, что Эррор — призрак. Так что приходилось мириться с собственными мыслями и чувствами, стирая слезами подушку. Конечно, мысли о влюбленности его посещали, но, твою мать, в кого? Вот в этого сраного эгоиста, который даже с его мнением не считается? Инк никогда бы не посмотрел на такого человека, какого пола бы он не был. Хотя, он даже не человек, он призрак, отчего легче не становилось. Да и вообще, этот самовлюбленный говнарь только и делает, что разводит его на поцелуи в собственных эгоистичных целях, что Инку могло бы в нем понравиться? Внешность? Да разве только за это любят? Да, Эррор, безусловно, красив, но с его прогнившей натурой сухаря и эгоиста она становится простой оболочкой. Горло снова свело спазмом, заставляя вновь блевануть в унитаз, на коленях у которого стоял Инк, обнимая. Он бы никогда не подумал, что окажется в такой ситуации. Он не только не выспался из-за того, что пол ночи думал о призраке, но и оттого, что пол ночи блевал. Те таблетки, что дала медсестра вчера, видимо, вызывали рвоту, чтобы прочистить возможно поврежденный желудок. Но от мыслей о полезности сего мероприятия легче не становилось. Зато от мыслей, что его никто такого не видит, — да, становилось гораздо легче. Он бы и сам не хотел этого видеть, но увы, по очевидным причинам не мог этого сделать. Приступ рвоты ненадолго отпустил, так что Инк, вымыв рот от остатков переваренной пищи, вышел на кухню. Горло резало от жажды, так что, налив полный стакан воды, он выпил его залпом. Отдышавшись, перевел взгляд на часы. Девять утра, он спал всего часов пять, если не меньше. Усмехнувшись собственной ущербности, вернулся в комнату и лег в кровать. Хотелось спать. Голова снова разболелась от очередного недосыпа, живот тоже жутко негодовал от того, что его опустошили, поэтому схватился спазмом, заставляя мириться еще и с этой болью. Инку уже начинает казаться, что он живет в боли последние три дня, в чем, конечно же, виноват Эррор. И почему так происходит? Он же удачу должен приносить, так почему Инку так херово? Закрыв глаза, Инк попытался расслабиться. Думать сейчас явно не лучшая идея, чтобы отвлечься и уснуть. Пытаясь ни о чем не думать, он старательно представлял пустоту, чтобы не было о чем думать. Получалось из рук вон плохо. К тому же, его отвлек Эррор, пришедший столь вовремя. Все попытки его игнорировать оказались тщетны, так что Инк, предвкушая, как пошлет призрака с любыми его предложениями, все-таки поднялся с кровати. — Чего тебе? — нахмурившись, спросил Инк. — Проведать пришел, — легко ответил Эррор, облокотившись о подоконник. — Проведал? Уходи, — угрюмо произнес он, ляг в постель и укрывшись с головой в одеяло. — Я уснуть пытаюсь. — Ты действительно хочешь, чтобы я ушел? — без капли сожаления и грусти спросил призрак, ожидающе взглянув на Инка. Он, кажется, кроме гнева ничего не испытывал. А, ну и самодовольства, конечно. — Да, разве я не это только что сказал? Или ты плохо слышишь? Эгоизмом уши заложило? — грудь переполняло гневом, отчего в глотке застрял ком. — Хорошо, — примирено произнес он, на удивление, даже не разозлившись и не съязвив. — Я уйду, доволен? — слегка высунувшись из окна, он, дождавшись твердое "да", неопределенно пожал плечами и ушел. Осознание произошедшего пришло не сразу. Он правда ушел? Почувствовалось небольшое облегчение, по крайней мере, Инку хотелось так думать, ведь почему-то спокойно уснуть не получалось. Все время что-нибудь мешало: то нога не так лежит, то под одеялом слишком жарко, то с незакрытого окна дует. Ну, и как же без мыслей. Столь нетипичный для характера Эррора поступок действительно заставил Инка задуматься. Что на него вдруг нашло? Почему пропитанный эгоизмом и самолюбованием призрак решил прислушаться к нему и оставить, наконец, в покое хоть на пару минут, а, может, и на день? Но, постаравшись выбросить это из головы, Инк просто закрыл глаза, погрузившись в дремоту. Досмотреть вполне неплохой сон, который от резкого подъема также резко забылся, помешал очередной приступ рвоты. Пришлось принимать незамедлительные меры. Снова толчок, снова кисло-горький вкус рвоты во рту и какое-то странное отвращение к себе. Проблевавшись, посмотрел на время — только обед. Вроде выспался, но осадок после подъема остался. Но что действительно радовало Инка сейчас, так это то, что рядом не маячил Эррор, который точно выдал бы пару саркастичных фразочек по этому поводу, а то и вовсе посмеялся над положением бедного Инка. Впрочем, с чего он вообще взял, что тот не способен на сострадание? Если Инк его не видел, еще не значит, что его нет, верно? Хотя, может, он уже начинает надумывать? Он не был уверен даже в том, о чем думает. Просто мысли, которые просто были связаны с Эррором и просто крутились у него в голове. Но это "просто" точно неспроста. Сколько бы раз Инк не задумывался о том, откуда брались мысли об Эрроре, ответа он так и не находил, ну, или не хотел. Его заебал Эррор, мысли о нем и о том, почему думы о призраке слишком часто посещают его голову. Они не просто вдалбливались в корку создания и надоедали, но начинали не то, что раздражать, а жутко бесить. Да, и правда, Эррор стал раздражать и жутко бесить Инка. Кажется, если Инк еще хоть раз упомянет его имя, то он просто кого-нибудь убьет, себя, например. Ибо это недопонимание с самим собой угнетало. Стараясь отвлечься от мыслей о всяких призраках, Инк решил заняться любимым, но, к сожалению, подзабытым делом — рисованием. Рисование, конечно, помогало в том, чтобы успокоиться, развлечься и отвлечься, но когда было вдохновение. Сейчас Инк надеялся на то, что на эмоциях, пусть и не позитивных, он сможет выдавить из себя хоть что-нибудь. Потому что держать сейчас злость в себе явно было не лучшим вариантом, особенно, когда он может, пусть и случайно, сорваться на родителей, чего, естественно, не хотелось. Ведь даже причину злости придется выдумывать. Не скажет же он, что злиться на самого себя за мысли о призраке, в самом деле. Взяв в руки скетчбук (брать планшет после последнего раза категорически не хотелось, ибо он может после неудачных попыток его тупо разбить), положил его на стол. Схватив карандаш и, сев на стул, закрыл глаза, попытавшись сосредоточиться. В голове, как назло, было пусто. Не совсем, конечно, но даже думать о том, чтобы рисовать этого эгоиста, Инк точно не собирался. Хотя это симметричное, пусть и наглое лицо, довольно хорошо пошло бы на портрет. Но нет, Инк, ты сильнее этого, ты не станешь рисовать такую сволочь, как этот призрак. Вовсе нет. Совсем. Но ведь ничего плохого от этого не случится, верно? Что плохого в том, чтобы нарисовать красивое лицо плохого человека? Вернее, призрака. Ведь Инк и не отрицал того, что тот красив. Пусть и ужасен во всех остальных аспектах, как, например, совесть, но безусловно прекрасен. К тому же, кто узнает, что он его рисовал? Эррор? Да ни в жизнь! Инк никогда не покажет ему этот скетчбук, тем более, если нарисует его. Так что... Как он и думал, Эррор действительно хорошо ложился на портреты. Даже лучше, чем он ожидал. И, что особенно его удивило, Инк нарисовал его по памяти, но никак не ожидал, что настолько подробно. Неужели он смог так сильно врезаться в его сознание, что мог вот так просто и подробно возникнуть перед глазами в таких деталях? Инк помотал головой, стараясь физически выкинуть все ненужные мысли из нее, максимально сосредоточившись на том, чтобы закончить этот рисунок. Пару штрихов, поправок, немного стереть и вот — Эррор на листе во всей своей красе. Если бы Инк не знал, что это он, то, возможно, даже запал бы. Возможно! Чего, конечно же, и быть не может. Исключено. Закрыв скетчбук, записав на уголках сознания потом сжечь его вместе с рисунком, Инк положил его обратно на полку. Вряд ли он сможет нарисовать что-то еще за сегодня, особенно после портрета Эррора, который, кстати, подозрительно себя вел, так и не придя к нему в квартиру даже спустя пару часов. Это настораживало. Он вряд ли бы его оставил по доброте душевной, так что, скорее всего, это не просто так. Хотелось бы верить в первое, но, как говорится, верится с трудом. Он точно что-нибудь задумал, иначе и быть не может. Наверняка, продумывает план, как бы развести Инка на очередной поцелуй или что-нибудь в этом роде. Да и вообще, вся эта чепуха с поцелуями казалась Инку не просто странной, нелепой, но еще и чертовски подозрительной и бессмысленной. Ну, правда, это очень-очень-очень странно, что призраку нужны от человека поцелуи. В это и правда верится с большим трудом. А может Инк уже сходит с ума? Может и нет никакого Эррора, а его мозг просто придумал его от заебавшего одиночества и желания любви? Стоп, какой любви? Не-не-не-не. Нет. Ни о каких чувствах к нему или от него и речи быть не может. И вообще, с чего у него такие мысли? Какая любовь? Какие чувства? Откуда? С чего бы? От парочки поцелуев? Нет. Конечно, нет. Опять. Опять мысли о нем. От отчаяния Инк взвыл. Почему он? Почему? Почему мысли о нем постоянно появляются в голове, несмотря на то, что Эррор чертовски раздражает Инка своей наглостью и высокомерием? Он не видел его несколько часов, а, кажется, начал сходить с ума пуще прежнего. Злость настолько переполняла Инка от всего этого дерьма с мыслями и непониманием самого себя, что хотелось что-нибудь разбить. Выплеснуть все это хоть куда-нибудь. Рисование не помогло, а кажется, только усугубило проблему, так что единственный вариант, что пришел сейчас в голову, казался вполне себе разумным, учитывая, что их не так-то много. Встав со стула, Инк подошел к пустой стене, но пока он проделал этот незначительный путь, стал сомневаться в его адекватности, хотя, по сути, ничего особого странного в этом не было. Собравшись с мыслями, думать которые не хотелось, он, сложив пальцы в кулак, со всей силы ударил по стене. В руку тут же отдало незначительной болью. Вместе с болью пришло и облегчение. Стало чуть легче. С осознанием того, что такой странный способ успокоиться помог, остановиться было довольно трудно, так что на стену прилетело еще парочка ударов, от которых с потолка даже посыпалось немного штукатурки. Отдышавшись, посмотрел на руки. Костяшки были в крови, как и обои на стене. А вроде не так и сильно бил. Единственной проблемой теперь было — это скрыть раны. Вряд ли мама с папой будут рады, увидев разбитые в кровь руки. Зайдя в ванную, Инк открыл кран, смыв кровь и достав пластыри, ибо перебинтовать он это точно не сможет. — Господи, я оставил тебя всего на пару часов, а ты уже умудрился травмироваться, — услышалось внезапно из-за спины, что напугало Инка. Что за привычка у него такая: появляться неожиданно из-за спины? Ответа не нашлось, ибо грубить не хотелось, да и настроения не было, он только успокоился. — Я не говорил тебе, что ты горе луковое? — со вздохом, но как-то заботливо, произнес Эррор, обходя Инка и доставая бинты из аптечки. — Не помню, — надувшись, ответил Инк. Эррор жестом приказал приподнять руку, на что Инк отрицательно помотал головой. Принять от него помощь, чтобы потом снова расплачиваться? Нет, спасибо, уж лучше пострадает с пластырями. Поймав на себе недоуменный взгляд, он снова отказался. Несуществующие глаза напротив в мгновение наполнились недовольством, какой-то непонятной синевой, что вселяла страх. По спине от взгляда пробежали мурашки, но он все же продолжал стоять на своем, перспектива расплачиваться все же была сильнее, нежели вербальные угрозы. Но, несмотря на отказ подавать руку, призрак не проявлял активных действия: не схватил за руку, не ударил или даже не попытался этого сделать, лишь пронзительно смотрел, пытаясь, видимо, сжечь до тла либо испепелить. — Дай руку, — требовательно произнес он. — Или ты так и будешь ходить с раскрошенными костяшками на руках? — Не дам, — уверенно ответил Инк, добавив: — Мне опять придется расплачиваться, так что как-нибудь само заживет или дай мне пластыри, — он уже было потянулся до аптечки, лежащей прямиком за Эррором, как тот мгновенно дотянулся до нее, подняв в воздух так, что Инку было невозможно до нее дотянутся. — Пожалуйста, — надавил блондин, подсознательно понимая, что, кажется, очередного поцелуя не избежать, несмотря на все его тщетные попытки. — Так ты не хочешь расплачиваться, — риторически произнес Эррор, держа над головой аптечку. — Боюсь огорчить, но других вариантов у тебя нет, — ответил призрак без доли сожаления. — Так что дай мне руку и переставай ломаться, как девственница на первом свидании, — сказал он, сильнее нахмурившись. Такое сравнение было оскорбительным. Сравнить его с ломающейся на первом свидании девственицей! Этого сраного эгоиста так хотелось обматерить, просто сил нет. Но, дабы не "усукаблять" ситуацию, он просто молча, одним резким движением протянул призраку руку, закрыв глаза свободной ладонью, стараясь тем самым смириться с хуевым положением дел. Просто даже смотреть на Эррора в такой ситуации, наверняка, с ухмылкой во всю харю, выше его сил. Но пока Эррор бинтовал разбитые костяшки Инка, он так и не почувствовал прикосновений руки, лишь бинт, который будто сам заматывался вокруг его руки. Это ввело его в ступор. — Ложись, — приказал Эррор, как только закрепил бинт. — Куда? Мы в ванной, — с истеричным смешком, спросил Инк. — Мне плевать, хоть на пол, — безразлично ответил Эррор, складывая содержимое аптечки по местам. Инк опешил. Снова какие-то требования, нужные лишь ему самому. Он точно конченый эгоист. Подумав, что просить хоть о каком-то комфорте (хотя бы в комнату уйти), было тупо бесполезно с непробиваемым характером Эррора, Инк, чуть ли не со слезами на глазах от безысходности и отчаяния, лег в ванную, металл которой приятно охлаждал кожу. Закрыл глаза, дабы не видеть всего говна, что сейчас будет происходить. Знакомое чувство падения, которое, несмотря на это, все еще заставляло Инка вздрагивать. Не столько от чувства падения, сколько от страха и волнения, ведь от одной лишь мысли, что сейчас придется целоваться с этим себялюбцем, внизу живота болезненно свербило. И это раздражало. Бесило это волнение, что Инк испытывал в который раз. Сейчас он так надеялся, что откроет глаза и не увидит этого всего. Но открыв глаза, разочаровался — надменное лицо призрака все также было рядом. — Не смей кусаться в этот раз, — строго произнес он, наклоняясь к лицу Инка. — Не то сам укушу, — ответил он, заставляя лицо парня покрыться румянцем, недовольно закатив глаза. Ну за что ему все это? Как только Эррор почти коснулся его губ, Инк закрыл глаза. Почувствовалось тепло чужих губ, а в рот тут же проник язык, стараясь изучить чужой рот. Чужой язык был чертовски похож на свой собственный. Хотя Инк не пытался и не хотел отвечать на поцелуй, его инициатор активнейшим образом старался, кажется, вылизать его рот полностью. И как только Инк стал об этом задумываться, невольно захотел проблеваться. Так что, недовольно замычав, попытался отстраниться. Но Эррор был настойчив и так просто не собирался прекращать поцелуй, только углубил его, заставляя Инка отвечать. Отвечать не хотелось, ну, совсем. Он злился на него, а тут приходится потакать, да еще и таким образом. От переплетения языков слышался склизский звук, а когда Эррор, буквально на секунду отстранялся, слышалось причмокивание. От таких звуков по спине Инка, кажется, шли мурашки. Через пару мгновений, призрак все же отстранился. Губы снова были в слюнях, так что Инк тут же брезгливо вытер их. Грубовато толкнув рукой в грудь, тем самым заставляя парня открыть глаза и резко вдохнуть, Эррор вышел из ванной. На душе стало паршиво, заставляя что-то в груди закипать от злости, а горло схватить спазмом. Инк грустно усмехнулся. — Я так понимаю, ты всегда своих девушек в одиночестве после дел оставлял, да? — стараясь то ли подколоть его, то ли обидеть, то ли себя успокоить, произнес блондин. — Тебе-то что? — спросил Эррор, остановившись. — Ты же не моя девушка, — добавил он, обернувшись к Инку лицом. — Ну да, — ответил он, согласно двинув бровями, заметив еле заметное недопонимание со стороны призрака. — Что? — тут же поинтересовался Инк. — Ничего, — спокойно ответил призрак, исчезая из виду.