Хотеть касаться

***

Перед глазами потолок, пустой и безжизненный. Такой же, каким себя сейчас чувствует Инк, развалившись на кровати звездочкой и не в силах уснуть, несмотря на поздний час. Голова пуста и перегружена одновременно. Слишком много информации за день, которую стоит обдумать. Например, их с Эррором последний поцелуй. Почему брюнет так резко изменил к нему свое отношение? Почему он целовал его так нежно, словно они влюбленная парочка? Это же… неправильно. Чертовски. Абсолютно. Неправильны не только чувства Инка, но и отношение призрака к нему, и их поцелуи. Черт бы побрал этого Эррора с его помощью и оплатой. Стоило только задуматься о поцелуях, как вот они, собственной персоной, предстают перед глазами, дабы напомнить о себе. Смятение вперемешку с обидой и непринятием заполоняют грудь, заставляя задыхаться, закрыв лицо руками. Нужно же было ему влюбиться в призрака! Видимо, проблем было мало, раз он решил их нехватку восполнить таким образом. Бесконечный и отчаянный вопрос «почему?» никак не покидал голову, вынуждая винить себя в происходящем и в своей беспомощности. А что ему сделать, чтобы ситуация улучшилась, исправилась? Ничего. Действительно, абсолютное ничего. Попросту игнорировать брюнета, сгорая от неразделенных чувств и продолжать жить со свербящим чувством вины. А что еще? Признаться? Чтобы что? Опозориться и услышать многочисленные обвинения, смешки и подъебы со стороны возлюбленного? Он ведь ему не нужен, его чувства ему не нужны, так зачем его обременять этим, если ответ и так очевиден? Абсолютное бессилие и апатия — вот что чувствует Инк, лежа на кровати, не в силах уснуть. Пусть радуется, скоро он и этого не сможет ощутить, все же, их договор еще существует, и Эррор точно про него помнит. Он, кажется, знает и помнит вообще все. Впрочем, наверное, даже хорошо, что он больше не будет ничего чувствовать, как только сдаст все экзамены. Не будет всех этих молчаливых истерик, не будет слез, пролитых из-за ничего, не будет его влюбленности к конченному эгоисту — этого не будет. Останется лишь пустота в груди, и это только к лучшему. Абсолютная пу-сто-та. Но сейчас давиться слезами заставляет чувство вины, обида, злость и отвращение к самому себе. Его чувства не нужны никому, даже ему самому, но, несмотря на здравый смысл, он влюблен. Он столько раз слышал о том, как прекрасно чувство любви, ему стоило лишь посмотреть на своих родителей, чтобы понять это, но тогда почему ему так больно и обидно за свои чувства? Ах, да, они ведь никому не нужны, особенно Эррору. Ему нужна от него лишь выгода, как и Инку. Хах, любовь, построенная на цинизме, как мило. Их невозможный союз точно будет жить вечно и не развалится, ага. Однако, несмотря на истерику, ему стоит немного успокоиться, чтобы подумать. Нужно решить, что делать дальше, чтобы максимально забыть про свои чувства, закопать их где-нибудь на заднем дворе, а лучше сжечь, но не сгореть самому. Ну, вариант с игнорированием проблемы может помочь, несмотря на то, что это никому никогда не помогало. Он все еще после может сходить к психологу, рассказать о том, что чувствовал, и спросить, как от этого избавиться. Хотя, нужен ли будет психолог, если у него пропадут любые ощущения, когда их заберет Эррор? Возможно, даже специалист не понадобится, так что все еще проще. Но все же чертовски сложно. Ему по-прежнему нужно будет как-то разговаривать с призраком и не подавать виду, будто что-то не так. А вопросы, наверняка, будут, как только Инк постарается максимально отказываться от его помощи. Но вариантов, кроме как игнорить, больше нет. А потому — была не была, других вариантов-то все равно нет. Первые дни избегать брюнета с его навязчивой помощью было чертовски трудно, учитывая, что он был постоянно дома. Сбежать из дому, в чем-нибудь раствориться или хотя бы уйти в школу хотелось очень сильно, потому что призрак был с ним, кажется, все двадцать пять на восемь, даже когда блондин отчаянно пытался уснуть под его строгим и подозрительным взглядом. Реакция со стороны Эррора отчасти понятна, все-таки парень стал его довольно резко игнорировать, вот он и пытался выяснить, почему. Но Инк был настойчив, даже несмотря на свои чувства к призраку: он отвечал максимально односложно и безучастно, не просил помощи, отказывался, если таковая напрашивалась сама, он даже старался не думать о том, что возлюбленный рядом. И в какой-то момент он поверил в себя. Стало казаться, будто у него получается отдалять от себя призрака, что он перестал быть таким настырным, и Инк почти был уверен, что у него получится остыть к Эррору раньше, чем закончится учебный год. Наконец выйдя в школу, чему блондин был необычайно рад, он смог хоть как-то отвлечься. Благо, математичка, по которой Инк даже успел соскучиться, задавала столько домашки, что он, кажется, не успевал толком дышать. И блондин был только счастлив. Меньше времени — меньше страданий и внимания со стороны брюнета. Даже есть законная отговорка, чтобы не обращать на его попытки поговорить внимание. Но реакция Эррора сильно напрягает. Он всегда злится, когда Инк пытается от него отвязаться, вечно ходит хмурый и зажатый, чем неимоверно настораживает. Неужели ему так нужно было внимание со стороны парня, что он от его нехватки вечно мрачный? Нет, бред какой-то. Просто тот настолько эгоистичен, что хочет любого внимания, а как только его ему не дают, так сразу хмурится. И это раздражает. Но в один день, когда брюнет буквально взял Инка за шкирку и усадил на кровать, он все же заставил обратить на себя внимание. — Ты чего? — недоуменно спросил блондин, удивленно глазея на призрака. Что он задумал? — Я «чего»? Это ты «чего»?! — возмутился брюнет, стоя возле окна и развернувшись к Инку, — Старательно игнорируешь меня, избегаешь — это что вообще такое?! — негодуя, раздражался Эррор, всплёскивая руками. Что же, как блондин и думал, вопросы возникнут, и они возникли. Но почему призрака это так сильно беспокоит? Ему разве не было плевать на него? Правильного ответа на это в голову не пришло, а потому Инк промолчал, закусив нижнюю губу и отведя от брюнета взгляд куда-то в пол. А что можно было сказать в такой ситуации? Вот и он не придумал, — Что молчишь? Сказать нечего или стыдно? — не умеряя пыл, все также зло и возмущенно говорил Эррор. Парень снова промолчал. Не услышав ответа, Эррор, цокнув, развернулся к окну, раздраженно стуча ногой по полу, и сложив руки на груди. Сил поднять на него взгляд Инк так и не нашел, а потому все также смотрел в пол, чувствуя нарастающее давление и чувство вины. Хотя, казалось бы, с чего ему чувствовать себя виноватым? Сам брюнет виноват в происходящем, так что чувствовать вину тут категорически неправильно. Но блондин чувствует. И не только вину, но и то, как глаза становятся все более влажными. Как назло, от чужого крика и возмущений наворачиваются слезы, пощипывая глаза и нос. Но почему?! Почему он чувствует такую неуместную вину в происходящем?! Он же ничего не сделал, но Эррор говорит так, словно он его убил, не меньше. Умеет же он внушить непреодолимое чувство виновности. Атмосфера вокруг брюнета угнетала, заставляя вжимать голову в плечи, чтобы хоть немного от нее спрятаться. Он выглядел очень раздраженным и довольно опечаленным, чего Инк вообще не понял. С чего бы призраку беспокоится о том, что какой-то школьник обращает на него столь мало внимания, уделяя совсем немного времени? Почему его это так беспокоит? Не мог же он в ответ привязаться, как и Инк? Вот и блондин не верит, это же полный бред! Такой черствый и самовлюбленный человек просто не мог привязаться к малолетке, да еще и за такое короткое время. Ладно сам паренек, он все же подросток, в его возрасте свойственны неразумные и необдуманные поступки, как влюбленность в первого встречного, но вот Эррору вовсе нет. — Знаешь, почему я умер? — немного помолчав, неожиданно произнес призрак, все также стоя лицом к окну, чем заставил поднять на себя удивленный взгляд. Его голос звучал совсем низко, так проникновенно, отчего Инк невольно покрылся мурашками. С чего бы такой вопрос, да еще и так внезапно? — Я вышел в окно. Сам, — ответил на свой же вопрос брюнет. Даже не видя его лица, блондин чувствовал, как тяжело говорить Эррору об этом. Тогда зачем он заводит такой разговор? — Причин на то было много, но самая главная из них — одиночество. К своим годам я остался совсем один, без родителей, друзей, даже без коллег, — грустно усмехнувшись, продолжил призрак, — Я думал, что с ума сойду от душераздирающего одиночества, потонув в депрессии. Единственный, кто хоть немного разбавлял его – соседка, к которой дети и внуки приезжали очень нечасто. Но даже она не замечала того, как мне было херово. Мне не хватало ее внимания, чтобы существовать, надеясь на лучшее, — Инк все сильнее ощущал, как ему тяжело подобное слушать. Вжавшись в плечи, он будто пытался спрятаться от груза, который на него пытался переложить брюнет, ведь и ему самому надоело его тащить только на своей спине. Но парню и свои загоны тащить сложно, что уж говорить о чужих? — Понимаешь, к чему я клоню? — развернувшись к Инку боком, добавил призрак, посмотрев на него. Блондин только отрицательно покачал головой, хотя на самом деле догадывался, что имеет в виду Эррор, — Я бо́льшую часть своей жизни был один. Я думал, что хоть после смерти найду своих родителей и перестану быть настолько одинок. Но они, как я понимаю, уже успели переродится к тому моменту, когда я вылетел с окна, а потому одиночество преследовало меня даже после смерти. Но, узнав, что люди могут вызывать призраков для своих целей, видеть их, разговаривать с ними, я немного воспрянул духом, — ухмыльнувшись, рассказывал призрак, — подумал, ладно, не получилось в этой жизни нормально пожить, получится в следующей. И я, вроде, не один, общаюсь с тобой, а ты стал меня игнорировать, ковыряя старую рану, которая, как я думал, давно затянулась, — отведя взгляд куда-то в пол, мрачно произнес Эррор. Инк чувствовал себя неуютно. Виновато. И чертовски паршиво. Он ничего не сделал, он даже не знал, что для призрака простое игнорирование будет столь болезненным. Да, он хотел отдалиться от Эррора, отдалить его от себя, чтобы потом самому блондину не было столь больно с ним расставаться. Но кто же знал, что брюнет его попытку воспримет так серьезно? Он даже рассказал, как умер и почему. Парень никогда бы не подумал, что он совершил самоубийство, выпрыгнув в окно. Неужели одиночество настолько сильно съедало его, что он решился на такой шаг? Инку и думать о подобном страшно. Зато теперь понятно, почему призрак всегда заходит везде через окно — в мир мертвых он вошел также. Интересно, а если человек захлебнулся или утонул, то он всегда будет передвигаться по канализационным трубам? Странная мысль, блондин постарается больше не думать о таком. Но все же разговор вел к одному — Эррор не хочет, чтобы Инк от него отдалялся. Вовсе. Даже несмотря на то, что их отношения закончатся, как только блондин сдаст экзамены, выполнив условия договора. Но неужели брюнету и правда так важно любое внимание со стороны? Хотя, что тут думать, если он даже выпилился из-за этого? И что теперь ему делать? Уделять призраку больше времени? Он же тогда просто утонет в своей влюбленности! Погрязнет в ней, словно в болоте, и не сможет выбраться, увязнув в нем. Конечно, вокруг еще множество людей, да и у него все молодые годы впереди, но ведь эта влюбленность точно останется в его памяти навсегда. Первую влюбленность будет невозможно забыть. Хах, а ведь говорят, что первая любовь всегда несчастна. И, кажется, Инк проверил это на себе, возможно, даже докажет в будущем. Хотя, почему возможно? Вероятнее всего, что это ничем хорошим не закончится. — Почему ты вообще стал меня игнорировать? — внезапно прервав тишину, спросил Эррор, снова переведя взгляд на блондина. Инк даже мимолетно вздрогнул от внезапности вопроса, подняв и свой взгляд в ответ прямо на призрака. Брюнет, стоя возле окна, откуда на него светили лучи солнца, выглядел слишком красиво. Как-то нереально, будто его освещал не внешний источник света, а сам он светился изнутри, вопреки довольно мрачному настроению после разговора. Черные волосы, словно смоль, переливались блеском на свету, правильные черты лица выделялись еще больше, отчего они выглядели более безупречными. Глаза переливались глубокой синевой, в которой Инк утонет, наверное, даже быстрее, чем в своих чувствах. — Я… — засмотревшись на брюнета, неопределенно произнес парень, после чего резко пришел в себя. Черт возьми, сколько он был в прострации, любуясь им?! — Так получилось..... — быстро моргая, чтобы окончательно прийти в себя, ответил Инк, не зная, какую отмазку на этот раз придумать. — «Так получилось» … — передразнивая, произнес Эррор, — А если конкретнее и без вранья? — настаивал брюнет, словно прожигая своим взглядом Инка, который тут же сжался под ним. Говорить истинную причину, естественно, не хотелось. Не хватало только, чтобы он еще узнал, что блондин в него влюблен, помимо того, что добился внимания паренька. Так что придется отнекиваться и врать. — У меня учеба, экзамены через пару недель, не могу же я только на твою помощь надеяться, надо хоть небольшое количество знаний в голове оставить, — отмазка звучала довольно правдоподобно, по крайней мере, для самого Инка, но вот призрак может не поверить в нее, зная его невероятную способность видеть парня насквозь, — просто не остается времени, чтобы с тобой… поговорить, — не совсем понимая, какого конкретно внимания хочет Эррор, предположил блондин. — Ладно, сделаю вид, что поверил, — ответил брюнет, видимо, не найдя причин, чтобы докопаться. Что же, это радует. Но несмотря на, вроде как, исчерпанный разговор, призрак никуда не ушел. Все также стоял возле окна, поглядывая на Инка. Это немного неловко, что после окончания разговора собеседник так и не ушел. Да еще и после такого разговора. Блондин все еще не знает, что делать: пойти ли на поводу у Эррора или все же продолжать гнуть свою линию. С одной стороны, будет очень неприятно смотреть на то, как брюнет в нем… разочаруется, наверное, но с другой, все же не хочется гробить себя в этой неправильной влюбленности, в своих же чувствах. Хотя, призрак же не виноват, что Инк в него влюбился, а ему самому становится неимоверно больно от одиночества, верно? И, наверное, будет лучше, если парень засунет свое эгоистичное желание остаться в эмоциональном порядке, тем более, если после этого он перестанет что-либо чувствовать, чем если Эррор будет страдать, помня о нем, как об игнорщике своего «приятеля». Если, конечно, брюнет его таковым считает и не забудет про него вовсе. На самом деле, Инк до сих пор не может представить, насколько может быть одиноко человеку, что он мог решиться на самоубийство. Неужели одиночество настолько болезненно? Хотя, вряд ли в решении брюнета сыграло лишь оно, наверняка были и другие причины, как, например, смерть родителей, если судить по его рассказу. Конечно, это его могло очень сильно пошатнуть, загнать в депрессию, из которой он просто не смог выбраться. Только через окно, и то не факт. Но интереснее даже не это, причины вполне понятны, а вот… — А что ты чувствовал, когда… Ну, умирал? — задумался Инк, невольно задав вопрос вслух. — Какое-то… облегчение, — немного поразмыслив, неуверенно ответил Эррор, — Было приятно знать, что все закончится, как только ты упадешь, — стал рассуждать он, невольно переведя взгляд на окно, — Только все ни черта не кончилось, — грустно усмехнувшись, тихо добавил он, намекая, что одиночество не покинуло его даже после смерти. Его взгляд поник еще больше, чем при рассказе о своей жизни, отчего и белесый скис, понимая, что заставляет бедного призрака ковырять ноющую рану. Черт, от этого он чувствует себя виноватым еще больше. Зато теперь он чуть больше уверен, что перестанет игнорировать Эррора. Но сначала стоит хоть как-то загладить свою вину. Но точно не словами! Он никогда не умел правильно подбадривать и извиняться, он может попросту взболтнуть лишнего, так что лучше старым добрым методом, которому его учил еще Дрим — объятиями. Да, он хочет утопиться в своих чувствах окончательно. Как жаль, что говорить все равно в таком случае придется, но гораздо меньше. — Я могу обнять тебя? — почти протараторил Инк, чтобы не сказать лишнего и случайно не передумать. Подняв взгляд на брюнета, чтобы увидеть реакцию, поймал на себе удивленное и недоуменное выражение глаз. — Зачем? — все также озадачено спросил Эррор, полностью отвернувшись от окна и смотря на парня. Ну, и к чему такое недоумение, которое только смущает?! — Мне правда нужно говорить причину? — надеясь, что говорить вслух все же не придется, ответил Инк, смутившись. Брюнет лишь хмыкнул, после чего подошел ближе к парню. Кивнул головой в сторону кровати, тем самым попросил его лечь. Блондин, мысленно сглотнув, лег на кровать, молясь, чтобы ничего дальше обнимашек не зашло, иначе его сердце точно не выдержит. Не сегодня, когда призрак рассказал такое и его хочется просто поддержать, но никак не целоваться. Вот прям совсем. Инк закрыл глаза, все же не сдержав вздоха. Слишком волнительно это. Все же он ни к чему, кроме губ брюнета не касался, а тут объятия… Почувствовав уже привычное чувство падения, открыл глаза, заметив, что Эррор сидит рядом, а не наклонился к его лицу, как обычно. Что же, это радует, все-таки дальше объятий они не зайдут. Медленно приподнявшись, чувствуя небольшое замешательство и смущение, Инк сел на кровать рядом с призраком. И что, вот так просто кинуться его обнимать? Или сначала лучше предупредить? Почему все это так неловко?! Решив, что говорить сейчас явно не самое лучшее решение, блондин, развернувшись к брюнету, слегка расставил руки, как бы прося разрешения все-таки обняться. Эррор, заметив его немую просьбу, расправил руки в ответ, все же усмехнувшись нерешительности парня, отчего тот лишь еще больше смутился, слегка оскорбившись. И что ему так смешно от его реакции? Ну да, он смущается простых объятий, но что в этом такого криминального? Инк, кое-как засунув свое смущение как можно дальше, рывком кинулся в объятия брюнета, обвив его торс руками. Своей резвостью он, наверное, вогнал Эррора в недоумение. От призрака веяло теплом. Он был такой теплый, даже горячий, словно только-только вскипевший чайник. Но, в отличии от него, не обжигал, а грел своей теплотой. Это тепло было таким приятным, что отпускать брюнета не хотелось ближайшую вечность. А когда Инк почувствовал на себе не менее горячие руки, которые крепко прижали к себе, остаться в этом теплом месте захотелось навсегда. Вот прям навеки вечные. Это тепло окутало со всех сторон, отчего белесый невольно прижался еще ближе. От этого жара парень тает, словно масло на сковороде. В этих руках, прижимаясь к этой горячей груди, чувствуя, как она поднимается от каждого вздоха, Инк чувствует себя, будто за каменной стеной, в самом безопасном, теплом, мягком и приятном месте, из которого не захочется выбираться никогда. В голову тихим ужасом приходит понимание, что вот так обнимать Эррора вечно не получится, при всем желании. Он призрак. Будучи в сознании, он не сможет его касаться, как бы не хотел. А если он будет без веской для брюнета причины просить о таком, то сразу возникнут подозрения о его влюбленности, о которой Инк так-то хочет умолчать. А значит придется молча страдать, с болью вспоминая, насколько было приятно обнимать Эррора. Нельзя будет коснуться брюнета, пусть и очень хочется. А его невероятно приятно касаться, его очень хочется касаться. Но нельзя. Иначе он поймет, что Инк влюблен, и тогда блондин будет страдать еще больше. Безвыходный пиздец, от которого невольно наворачиваются слезы. Страдать… Ему снова придется претерпевать боль, даже от простого желания касаться, которое просто невозможно воплотить в жизнь. Чувство, будто подставили нож к горлу: вроде не больно, но даже вздохнуть лишний раз страшно. Да, возможно, отпустить ситуацию и просто признаться было бы куда проще, но так страшно. Очень страшно увидеть реакцию и последствия. Просто невероятно боязно. Так что лучше он подержит это в себе, чем расскажет об этом хоть кому-нибудь. Поток мыслей прервал Эррор, попытавшийся аккуратно отстраниться. Уже?! Так быстро?! Они же только-только обнялись, неужели призрак уже хочет отстраниться?! Но!.. Он ведь даже не успел толком насладиться и запомнить момент! Но и просить посидеть еще немного нельзя: эгоистично и слишком палевно. Плохо. А так хочется еще... Нет. Нельзя. Нужно отстраниться. Инк, пересиливая себя, стал медленно отстраняться от брюнета, поражаясь тому, как у него в комнате, оказывается, холодно. Теперь остаточное тепло чужого... тела (?) ощущалось ожогами на коже, болезненно напоминая о том, что подобное вряд ли еще хоть раз повторится. Призрак, попрощавшись и вернув блондина в тело, ушел через окно, оставив бедного парня в одиночестве, наедине со своими чувствами. Он чувствует себя таким беспомощным, тонущем в болоте своих чувств, словно младенец. И, к сожалению, его уже никто не сможет спасти, чтобы это случилось, должно произойти чудо, которого с ним не случится. Например, если Эррор вдруг примет его чувства. Но это очень маловероятно. Даже невозможно, а потому и надеяться нечего. Проще просто смириться, утопая в океане боли и болоте своих же чувств. Но время шло, легче не становилось. Время не лечило, а наоборот, ковыряло свежую рану, постоянно напоминая о ней, отчего и боли становилось только больше. Инк вообще не имеет понятия, как он готовился к экзаменам, при этом окончательно не завалив по оценкам учебный год. Да, он старался не думать об этом, максимально игнорировать свои проблемы и засовывать свои посторонние мысли, причиняющие лишь бо́льшую боль, глубоко внутрь, но и это было абсолютно бесполезно. Потому что по ночам все это вываливалось наружу либо во снах, либо в слезах и тихих истериках. И находящийся в этот момент рядом призрак вовсе не помогал ситуации, лишь усложнял, топя блондина в его страдания еще больше. Да и после тех объятий стало лишь хуже. Инк даже думал, что погрузился в депрессию, что, наверное, правда. Он слишком часто задумывался о смерти, хоть о своей, хоть призрака. Порой даже приятные воспоминания стали обретать серый оттенок, напоминая, что такое больше никогда не повторится. А почти постоянное желание рядом с Эррором делало ситуацию пиздецовой — касаться. Блондин так хотел его снова обнять, подержать за руку, да хоть за что-нибудь, лишь бы снова ощутить это тепло, исходящее от него. Его так хотелось касаться. И, вот так анекдот, Инк не мог себе этого позволить. Совсем. Казалось бы, простое желание влюбленного касаться своего объекта обожания, а исполнить его нет никакой возможности. Если, конечно, не хочется разгребать после этого многочисленные последствия, чего блондин как раз не хотел. Парень до сих пор не понимает, как закончил учебный год: он весь месяц просидел за партой, смотря в пустоту, где сидел брюнет, вовсе не слушая учителей. И, как назло, Эррор пару раз ловил его за любованием самим собой, отчего становилось чертовски неловко, потому Инк невольно краснел, отводя взгляд. И как учителя его за этим не поймали? Чудо, не иначе. К несчастью, когда в блондине проснулось сильное желание касаться призрака, тот перестал помогать и предлагать свою помощь, поцелуи и хоть какая-то возможность его коснуться попросту исчезли. И даже самому не удавалось находить случаи, когда пригодилась бы помощь Эррора. И это раздражало и расстраивало одновременно. Так что единственная последняя возможность, когда Инк мог бы снова ощутить тепло чужих губ — сдача экзаменов. Как только пришла пора сдавать необходимые предметы, появилась возможность получить желаемое. И это получилось: за сдачу каждого экзамена парень сам напрашивался, чтобы отплатить. Брюнет, пусть и насмешливо хмыкнув, соглашался. И, черт, это, наверное, было впервые, когда белесый был рад их поцелуям, и, видимо, последний. Потому что после этого снова шли бессонные ночи, полные понимания своей беспомощности и безвыходности ситуации. Он сам себя топит в этом, но продолжает бездействовать, при том, что до расторжения контракта осталась жалкая неделя-две. Эти последние дни он решил обдумать все происходящее, но до многого так и не додумался: если уж они разойдутся, как в море корабли, то стоит разойтись красиво и выжать из своей влюбленности максимум, все равно он потом ничего не почувствует — близость. Инк чертовски хотел сблизиться с брюнетом. Вот прям "по-взрослому". На эти мысли натолкнуло не только желание как можно больше касаться Эррора, но и заходившие все дальше и дальше сны вместе с разыгравшимися подростковыми гормонами. И пусть в первый раз от подобной мысли стало страшно, потом это перестало казаться столь диким и страшным. В конце концов, он ведь лишится девственности не физически, а духовно — это другое. Никто не заметит и не поймет. Зато фраза "в душе не ебу" заиграет для него новыми красками. Выходя из кабинета экзамена по обществознанию, который был последним в этом году, блондин стал все больше сомневаться в своем желании. Он хотел сегодня поговорить с Эррором и попросить, так сказать, последнее желание или же "поблагодарить" его за помощь. Брюнет наверняка скажет, что изъятие его чувств — уже оплата, но парень постарается настоять на своем. Но есть очень большая вероятность того, что призрак просто пошлет его с такими "благодарностями". Ладно уж, если он ему откажет, то делать нечего — только смириться. — Что же, "коллега", — насмешливо произнес Эррор, потирая руки. Стоп, Инк уже дома? Он и не заметил, как оказался в своей квартире, успев зайти в комнату, да еще и вместе с брюнетом, — С вами было иногда приятно иметь дело, — продолжил он, встав прямо напротив белесого и ожидая его реакции. А тот просто стоял в ступоре. Вся уверенность попросту испарилась, заставляя неуверенно поджимать губы. Он совсем не готов говорить такое вслух, да еще и Эррору. — Уже? — насильно заставив выдавить из себя улыбку, спросил Инк, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Так тяжело осознавать, что все уже закончилось, да еще и вот так вот. — Да, — ответил призрак, замечая странную реакцию парня, но решив не заострять на этом внимания, — Сегодня я заберу у тебя чувства, так что наслаждайся в последний раз тем, что чувствуешь, — отводя взгляд, добавил он. Да как же тут наслаждаться? Он только и делал, что испытывал боль от своей влюбленности, да рыдал, как девчонка. Ему за самого себя стыдно. Просто позорище. — Угу, — кивнув головой, опечалено ответил Инк. Задумался, решаясь на, наверное, самую огромную глупость за все его годы. Отклика своей крохотной решимости так и не нашел, но все же произнес: — Эррор, а я могу тебя... кое о чем попросить? — все же рискнув, спросил блондин, будучи уверенным, что пожалеет о сказанном. Уже жалеет. — О чем? — переводя взгляд обратно на белесого, с интересом спросил призрак, слегка наклонив голову. Но парень, вздохнув, лишь приоткрыл рот, чтобы сказать, но так и не смог выдавить из себя и буквы. Решимости не хватало совсем, она, кажется, вовсе была в минусе. Ну, давай, решайся, тебе в любом случае терять уже нечего! — Раз уж это последний день, когда я чувствую что-то, то я хотел бы... — произнести всю фразу целиком не получилось, все же блондин заикнулся, — Последнее, что я хотел бы почувствовать, так это любовь со стороны не безразличного мне человека, — как можно завуалированнее закончил Инк, чтобы выкрасть время и набраться сил на произношение конкретики. Ибо ее будет говорить чертовски трудно и стыдно. — От кого же? — недоуменно поинтересовался брюнет, приподняв бровь. Что же, вот тот самый момент, который то и дело всплывал в голове, заканчиваясь наихудшим исходом: молчаливым уходом призрака в окно и треском собственного сердца. Блондин в очередной раз вдохнул воздуха и на одном дыхании произнес: — Я хочу заняться с тобой сексом, — зажмурившись от страха, протараторил он, вжавшись в плечи и закусив губу от стыда. Сердце гулко билось, отдавая пульсацией в виски. Инк, кажется, и вовсе забыл, как дышать. Он просто замер в мучительном ожидании и страхе. Вдруг Эррор его не поймет, посчитает сумасшедшим мальчишкой и просто пристыдит его за чувства? И правильно сделает, но слышать подобное из его уст будет невероятно больно. Пару секунд не было слышно ничего из-за гула в ушах, отчего Инк уже подумал, что призрак, возможно, ушел, но, боязно приоткрыв глаза, увидел его шокированным перед собой. Он явно не ожидал услышать такое из его уст. Брюнет молча смотрел на блондина, видимо, пытаясь понять, насколько тот серьезен или как сильно съехал с катушек. — Ёбнуться можно, — со вздохом ответил Эррор, закрыв глаза, — И как давно ты в меня влюблен? — посмотрев на белесого, серьезно спросил он. Тот, пусть и выглядел серьезным, все же был сбит с толку и явно недоумевал. Парень под его взглядом зажался еще больше, чувствуя, что сейчас скорее всего ему будут читать нотации. Но он готов их слушать. Может, чужие упреки его хоть немного вразумят? — Пару недель, может, месяц, — стыдливо ответил Инк, отводя взгляд. Брюнет промолчал, нервно стуча ногой по полу. Явно думал над тем, как так получилось и что теперь с этим делать. Он молчал, а парень думал над тем, что лучше бы он промолчал. Оставил идиотское желание близости с призраком, просто ожидая, когда оно пропадет. Но нет! Набрался смелости и сказал, понимая, что ему, естественно, откажут. Вместо Эррора его, видимо, сейчас решила совесть изнутри изнасиловать. Время шло, а призрак все молчал, чем очень сильно напрягал. Да, ситуация сложная, подумать точно стоит, но почему так долго? Сказал бы хоть слово, а то он бедного Инка только в депрессию еще больше вгоняет. — Ложись, — цокнув, на полном серьезе внезапно произнес брюнет, заставив блондина вздрогнуть. Так быстро? Уже? Прямо сейчас?! — Но... — хотел было возразить Инк, как призрак его перебил: — Ляг, — с нажимом повторил он, заставив белесого замолчать, не задавая глупых вопросов. Сил и желания противиться не было, так что парень, повинуясь просьбе, подошел к кровати, аккуратно ложась на нее. Эррор тут же подошел к нему, отчего блондин закрыл глаза, уже ощущая знакомое чувство падения. Вдохнув, открыл глаза и медленно сел на кровати, заметив, что рядом сидит и призрак. Тот выглядел поникшим, уперев руки на колени и положив на них голову. Почувствовав, что Инк сел рядом, повернул к нему голову, посмотрев таким холодно-обжигающим взглядом, что белесый затаил дыхание, чувствуя, как брюнет все еще сомневается в своем решении. Явно думает, будет ли это правильным решением. — Мы переспим, — согласился Эррор, вздохнув, — Но ты должен понимать, что взаимностью я тебе не отвечу, да и чувства все также заберу, контракт никто не отменял, — предупредил он, на что парень молча кивнул. Конечно он это понимает, он думал об этом так много и взвешивал все за и против. Несмотря на то, что против было больше, все равно решился. И до сих кори́т себя за это. Заметив согласие Инка, брюнет подсел ближе, наклоняясь к его лицу. Блондин, затаив дыхание, прикрыл глаза, чувствуя на губах чужое дыхание, а после и тепло. Поцелуй. За последнее время он казался столь желанным, что Инк сам первый стал углублять его, проникая языком в чужой рот и сплетаясь с чужим языком. Эррор отвечал взаимностью, заставляя покрыться мурашками. Кажется, будто по всей квартире раздавались причмокивания, отчего мурашки иногда пробивали до дрожи. Но задрожать все же заставило другое: на талии почувствовались горячие руки, вынуждая забиться сердце быстрее и напрячься инстинкт самосохранения. Несмотря на желание, было страшно. Вдруг это не так приятно, как он себе представлял? Впрочем, уже поздно размышлять на эту тему, стоит просто отдаться в это русло и плыть по течению — все равно уже ничего не изменить. Ладони на талии побудили прижаться ближе, отчего Инк переместил свои руки на чужую шею. Воздух в легких постепенно заканчивался, отчего пришлось разорвать поцелуй, слегка отстранившись. Эррор был так близко, целовал его, держал за талию, и парень до сих пор не верит в происходящее. Он действительно сейчас переспит с ним или ему это снится? Если второе, то можно ему путевку в кому? Не успел блондин толком отдышаться, как призрак вновь утянул его в поцелуй, руками забираясь под футболку, вынуждая вытягиваться в струну, выгибаясь в спине. Горячие пальцы нежно поглаживали кожу, Инку казалось, что он медленно плавится от их температуры. Они аккуратно поднимались все выше, задирая майку и заставляя прижиматься еще ближе. Настолько, что брюнет, видимо, не выдержав, опустил руки, схватив парня за бедра, и усадил его к себе на колени. Эррор вернулся к поглаживаниям блондина по спине, а он сам чувствовал, как сгорает от смущения. Щеки полыхают ярким пожаром, загораясь все сильнее, даже не до конца осознавая, что происходит. Разум отказывался толком признавать и понимать то, что происходит, затуманиваясь. Собственные руки сами потянулись к черноволосой макушке, зарываясь в мягкие волосы, понемногу оттягивая их. Вокруг постепенно становилось все жарче, дышать через нос стало совсем сложно, отчего приходилось открывать рот. Брюнет, будто прочитав его мысли, принялся стягивать с него футболку, Инк, повинуясь, послушно приподнял руки, чтобы сделать это было проще. Одежда улетела куда-то в угол комнаты, как ненужная половая тряпка. Как только мешающий предмет одежды исчез, Эррор наклонился к его соскам, проведя по одному из них языком, заставив блондина невольно простонать, усилив хватку на чужих волосах, тем самым поощряя действия брюнета. От каждого действия чужого шершавого и мокрого языка сбивалось дыхание, вырывались то стоны, то мычание вперемешку с тихим шипением, пальцы все сильнее оттягивали темные локоны то ли поощряя, то ли прося закончить столь приятную пытку. Инк все больше чувствовал, как в штанах становится тесно, да и чужой стояк начинает в него упираться. Решив, что все же не стоит просто принимать ласки, белесый опустил одну руку вниз и залез под чужую футболку, поверх которой был надет пресловутый кардиган, случайно задев чужой стояк. Со стороны призрака послышалось недовольное и нетерпеливое шипение, отчего парень, извиняясь, мимолетно чмокнул его в губы. Кожа под одеждой была еще горячее, и вдобавок такой бархатной, что Инк хотел бы касаться ее вечно. Она такая приятная на ощупь, что рука сама огладила чужой торс, наслаждаясь приятным ощущением. Внезапно на соске почувствовался легкий укус, от которого блондин вскрикнул, вздрогнув. Не сильно больно, но все же было чертовски неожиданно. Потом почувствовался извиняющийся язык, лизнувший укус, заставив промычать, закусив губу и зажав руку на темноволосой макушке. Своей рукой белесый продолжал изучать горячий торс, поднимаясь все выше, к грудине. Захотелось во всей красе увидеть столь приятную на ощупь кожу, так что парень быстро стянул с призрака сначала кардиган, а потом и майку, откинув их примерно туда же, где лежала его футболка. Без верхней одежды он выглядел еще прекраснее, Инк невольно засмотрелся, огладив чужие грудь и плечи. Эррор весь такой горячий и словно бархатный, даже не верится, что он настоящий. Брюнет вдруг оторвался от его груди, затянув в поцелуй, а после поменял позу, повалив Инк на кровать и нависнув сверху. С такого ракурса призрак выглядел необычно, плечи казались шире, отчего тот выглядел более мужественно. Внутренний инстинкт самосохранения от такого вида был еще больше не в восторге, забившись куда-то в угол и шипя от недовольства, заставляя блондина паниковать. Страх все еще был, как бы он не старался не обращать на него внимания. Благо, Эррор все же помогал отвлечься от плохих мыслей своими действиями. Вот и сейчас брюнет наклонился к его шее, вылизывая ее, иногда целуя и покусывая, вырывая с уст Инка рваные стоны и заставляя сильнее выгибаться в спине навстречу ласкам. Собственные же руки изучали открывшуюся для ласк спину, оглаживая, а иногда, из-за покусываний в шее, легонько царапая ее. Одна из рук призрака стала спускаться ниже, пройдясь по животу и бедрам, дойдя до резинки штанов. От внезапных прикосновений около нижней и очень интимной части колени невольно сводились, отчего приходилось насильно удерживать их в относительно открытом положении. Заметив небольшой страх в глазах и действиях парня, Эррор, мягко улыбнувшись, легонько поцеловал того в лоб, видимо, попытавшись успокоить. От поддержки стало чуть легче, было приятно, но страх так никуда и не пропал. Чужая ладонь, слегка оттянув резинку, мягко стянула штаны вместе с трусами, заставляя Инка покраснеть еще сильнее. Блондин поймал на себе нежный и мягкий взгляд, а после не менее ласковый поцелуй. Пока языки сплетались в новом поцелуе, парень чувствовал, как горячая ладонь спускается все ниже, оглаживая его голые бедра. Так страшно, пусть и приятно. Инк понимал, к чему клонит брюнет, а потому все больше паниковал, несмотря на все очевидные попытки призрака его отвлечь. Поцелуй прервался, соединив их двоих тонким мостиком слюны, который моментально испарился, разорвавшись. Белесый уже чувствовал, как горячие пальцы предупреждающе массируют дырочку, так что попытался морально подготовиться к предстоящей боли, пусть и получалось плохо. Инк почувствовал, как сразу два пальца проникли в него буквально на одну фалангу. Было чертовски больно, так что блондин тут же попытался отстраниться. — Ай-ай-ай, аккуратнее, пожалуйста, — тихо прошептал парень, обняв призрака за плечи и уткнувшись ему куда-то в шею, чтобы найти хоть какую-то поддержку. На его просьбу Эррор втянул его в извиняющийся поцелуй, не двигая пальцами, чтобы дать блондину немного отдышаться, за что тот был неимоверно благодарен. Когда боль притупилась, Инк легонько кивнул, дабы призрак продолжал его растягивать. Лишь бы делал это бережно, иначе еще бо́льшей боли не избежать. Пальцы совсем медленно и аккуратно стали продвигаться дальше, растягивая мышцы и принося от этого боль. Пальцы рук, обнимающие брюнета, невольно сжимались, хватаясь за чужие плечи все крепче. Мышцы все больше растягивались, пальцы внутри постепенно наращивали темп, вырывая все менее болезненные стоны, что не могло не радовать. Растягивание стало приносить все меньше боли, разве это не было неплохо? Внезапно пальцы вынули, отчего почувствовалась уже неприятная пустота внутри. Пока парень пытался отдышаться, заметил, как Эррор быстро стянул с себя штаны вместе с нижним бельем. Что же, Инку все еще не верилось, что все это происходит на самом деле. Казалось, что все это лишь сон, и сделай он лишнее движение, тут же проснется. Из размышлений вывело странное ощущение чего-то довольно крупного, мокрого и горячего возле ануса. Осознание ударило в голову кирпичом, заставив испуганно прижаться ближе к брюнету, крепче его обнимая. Боль от проникновения заставила болезненно простонать. Понадобилось время, чтобы отдышаться и привыкнуть хотя бы к мысли, что внутри него находится член. Эррор сейчас казался единственной опорой, в плечо которой он уткнулся, чтобы хоть немного успокоиться и отвлечься от боли. Пусть брюнет и остановился, только войдя в него, замечая, что ему больно, легче сильно не становилось. Нужно было только ждать, пока тело привыкнет к новым ощущениям и избавит тем самым от боли. И спустя какое-то время стало чуть легче. Инк снова кивнул, чтобы дать понять, что он готов продолжать. Но первый толчок снова отдал тупой болью, заставляя вскрикнуть. Призрак не стал останавливаться, просто делал совсем крохотные и медленные толчки, доставляя не так много боли. И с каждым таким толчком и правда становилось не так больно. Стоны становились все менее болезненными, да и он наконец-то смог оторваться от Эррора, хватаясь за кровать уже не от боли, а от удовольствия. Толчки становились все быстрее, стоны удовольствия слышались не только от Инка, но и от брюнета, пусть и совсем тихие, которые он старательно пытался маскировать под рыками. Проникновение и правда стало приятным, от одной мысли, что они с Эррором стали единым целым, пусть и всего на один раз, было приятно. Неимоверно. Его влюбленность достигла пика и должна будет пойти на спад, закончившись на их оргазме, который совсем близко. Поцелуй, пара толков, громкие стоны и долгожданный оргазм. Приятный осадок на душе, который, парень уверен, совсем скоро станет болезненным, превратившись в тоску и депрессию. Но не сейчас. Сейчас от приятной усталости хотелось лишь спать, не думая ни о чем. Вновь получив легкий поцелуй, Инк чувствовал, как погружается в дремоту сквозь знакомое чувство падения. Проснется он, наверняка, с болезненной пустотой в груди, которую вряд ли получится чем-то заполнить.

***

Кабинет врача казался слишком чистым, вылизанным до противного. Сидеть здесь было чертовски неприятно. Было бы неприятно, если бы ему не было все равно. Ему было абсолютно плевать, что ему диагностирует врач, какое назначит лечение, почему, да и то, как на это отреагируют родители. Скорее всего ему предпишут какую-нибудь дичь, которая вовсе не вяжется с его настоящим состоянием. Впрочем, пусть думают, что хотят, ведь сам Инк знает настоящую причину своего "ненормального" состояния — отсутствие чувств из-за контракта с призраком, в которого он влюбился, а после переспал. И сейчас белесый не чувствовал ничего. Влюбленность исчезла вместе с призраком, видимо, выйдя вместе с ним в окно. Не было никакой грусти, никакой депрессии, пусть со стороны и казалось, будто он в ней находится. На самом же деле, было абсолютно все равно. Он даже перестал понимать, какого это — чувствовать хоть что-то, кроме раздирающей грудь пустоты. Не понимал, как жил раньше, почему так хотел любить, быть любимым, касаться кого-то, быть с ним. Как вообще ощущалась эта влюбленность. Вместе с пустотой в груди пришла и пустота в голове, связанная с чувствами. Сплошная пу-сто-та. Выйдя из кабинета врача вместе с медицинской картой к родителям, мимолетом глянул в то, что там накалякал врач. "Неврастеник". Из груди невольно вырвался смешок. Действительно, как Инк и думал, ничего не понял этот врач из его лживого рассказа и просто поставил неправильный диагноз. Ну и плевать.

Врачи напишут мне в карточке: "неврастеник", Лечение: медикаменты и физический труд, А я тонущий в иле, Молча смотрел вокруг И просто хотел, Чтоб меня любили.