Хотеть касаться

***

Поведение Эррора вымораживало. Хотелось сильно избить его, и пусть Инк по-началу хоть как-то сдерживал это желание, пытаясь его отрицать, сейчас гнев переполнял белесого, заставляя злостно сжимать челюсть, смотря в спину уходящего призрака. Он сидел все в той же ванной, где тот его и оставил. Желание подниматься и куда-то идти пропало, как и Эррор, видимо, следуя за ним в окно. Сейчас хотелось просто сидеть, поджав к себе колени и упершись лбом в них. Чувство какой-то опустошенности, брезгливости к самому себе и чертовой безвыходности полностью поглотили Инка, вынуждая плакаться самому себе, сидя в холодной ванной. Гнетущая ситуация лишь все усугубляла, на душе становилось все паршивее и паршивее. Все, что происходило между ним и Эррором, так плохо влияло на парнишку, что тот уже не видел ни одного сценария, где все бы кончилось для него хорошо. Максимум, который он смог выдумать, это когда призрак уходил, забирая лишь его чувства. Или эмоции?.. Инк уже не помнил даже этого. Просто хотелось, чтобы Эррор оставил его в покое. Но вот парадокс: как только он сегодня ушел, даже ненадолго, все, что окружало Инка, вдруг стало связано с (не)удачей. Собственные мысли предавали его, вынуждая думать только об Эрроре. Повсюду был он, даже в голове, где, кажется, не осталось свободных от него мыслей. От всего этого становилось тошно. Сможет ли Инк вообще дожить до своего выпускного, не сойдя с ума? Ведь, если так продолжится, то он точно сляжет в дурку, вместе с бедами в башке. У него до сих пор нет должных доказательств, что Эррор вовсе существует. И даже случай с медсестрой или только-только произошедший случай с его рукой не были существенным доказательством: звонок мог прозвенеть из-за перебоев электричества, а руку забинтовать он мог и сам, думая, что это делает именно призрак. Может, ему и правда стоит сходить к психологу? Это было бы разумно, если бы не тот факт, что блондина и правда могут положить в больничную койку, начать пичкать таблетками или того хуже... А этого, как ни странно, не хотелось. Ну уж нет, он и сам справится. Он сильный мальчик, он сможет. Правда, несмотря на собственные мысли, сил не было даже на то, чтобы встать, что уж говорить о том, чтобы разобраться с возможным психологическим расстройством. Инк грустно усмехнулся. Он чувствовал себя жалким. Вставать с уже нагретой ванны и правда не было никаких сил. Кажется, еще чуть-чуть, и он уснет прямо здесь, хотя проснулся недавно. Но перспектива еще поспать, пусть и в таких условиях, радовала, только вот большая вероятность того, что его в таком состоянии найдут родители, уже нет. Кое-как собрав жалкие остатки сил после нытья, он смог-таки подняться, пару раз чуть не грохнувшись, от чего он лишь посмеялся. Ну, правда, это он так пьян от поцелуя, что чуть не упал, или от хуевых мыслей и возможного, далеко не светлого будущего? Дойдя до комнаты, кое-как волоча за собой ноги, Инк тяжким грузом сел на стул. Делать было нечего, да и, честно, ничего не хотелось. Хандра полностью поглотила парня, отчего он желал лишь втыкать в стену и думать о том, насколько плачевно его положение, а таковым оно являлось довольно-таки сильно. Почему именно он? Почему на заговор пришел именно Эррор? Почему к нему? Почему лишь от мыслей о том, как он целуется с призраком, воспоминания о которых то и дело возникали в голове, становилось тошно и как-то по-странному приятно? В животе одновременно было необыкновенно легко и тошно, отчего внутри все органы переворачивались от возмущения. Неужели это просто бабочки от воз-мож-ной влюбленности блюют, как не в себя? Почему вообще в голове лишь одна назойливая мысль о влюбленности, которая никак не хочет оставлять бедного Инка в покое? Противоречивость о воз-мож-ной влюбленности никак не могла ни подтвердить, ни опровергнуть собственные догадки, потому что, с одной стороны, он понимал, от чего могли возникнуть чувства, но с другой, мысли о том, к кому именно они адресованы, отрицали даже малейшую возможность происходящего. Ну, правда, за пару дней, к призраку, от одних лишь поцелуев, Инк, ты точно здоров? Хотя, как можно быть здоровым, когда нравственно страдаешь? К тому же, как бы не хотелось это признавать, но воз-мож-ная влюбленность могла возникнуть и потому, что Эррор постоянно ему помогает. Этому противится и Инк, и сам Эррор, но, как бы блондин не старался его оттолкнуть, тот всегда приходит на помощь. Да, иногда не вовремя, иногда максимально на отъебись и всегда требуя платы, но ведь приходит, помогает, заставляя наивного Инка невольно проникаться к нему теплыми чувствами. Вот же... Ладно, если собственные противоречия в чувствах не может решить голова, то почему бы не обратиться к судьбе? Нет, к гадалке он точно не пойдет, как и в церковь (только если поставить Эррору свечку за упокой, чтобы поорать с этого), а вот подкинуть монетку для собственного морального успокоения вполне можно. Рывком поднявшись со стула, он подошел к шкафу, на полках которого всегда валялось пару монет, оставшихся со сдачи в магазине и которые было лень класть в кошель. Взяв небольшую, успевшую слегка поржаветь, монетку, Инк вернулся на стул, разворачиваясь к столу, чтобы кидать монетку над ним и та ненароком не укатилась куда-нибудь за шкаф, навеки оставшись там и покрывшись сантиметровой пылью. Облизнув от интриги губы, белесый загадал, что орел — да, влюблен, а решка — нет, чувств не было никогда и вообще забудь про это, можешь даже нахер Эррора, для удовольствия, послать. Инк никогда не умел правильно подбрасывать монету, но, положив ее на большой палец, разогнул его, заставив монетку подлететь вверх, а после упасть где-то возле края столешницы. Зажмурившись, дабы не увидеть ответ раньше времени, он, протянув руку, накрыл монетку ладонью, притянув к себе. Поднял ладонь со стола, отведя руку в сторону, и открыл глаза, все же опасаясь увидеть положительный ответ. Орел. Снова схватив монетку, Инк со злостью отбросил ее куда-то в сторону, чтобы она все же исчезла и заржавела еще больше за такие ответы — заслужила. Нахмурившись от злости, ибо сама судьба, кажется, посылала его в пешее романтическое, белесый задумался о том, что даже если он и влюблен, то это пройдет. Наверняка. Ну, не сможет он долго любить призрака, а, может, и вовсе частичку своей фантазии. Это же призрак, мертвый человек, которого толком не существует! Боже, да Инк даже не уверен, есть ли тот на самом деле! Не может он его любить, нет, ни в коем разе. Это просто мимолетное увлечение. И оно скоро пройдет. Кстати, он и правда толком не задумывался о том, что Эррора не существует. Точных доказательств или опровержений этому нет, но ведь оба варианта вполне себе имеют место быть. И к какому варианту склоняться, Инк не имеет ни малейшего понятия, хотя бы потому, что приходится выбирать из двух зол меньшее. И если призрак действительно таковым окажется, то они разойдутся, как в море корабли, что тоже двояко, ведь воз-мож-ная влюбленность может не пройти... А если у Инка проблемы с психикой, то все еще хуже: его положат на лечение, заставят ходить к психологу и избавляться от влечения к своей же выдумке. Парень вздохнул. Проблемы свалились на голову от туда, откуда не ждали. Он думал, что трудности будут с математичкой, которая была уперта, как баран, а нет, к нему пришел не менее упертая удача, который тоже принес не меньше проблем. И решения этим трудностям Инк не находил совсем. Единственный выход, который он видел, — ждать, пока не сдаст экзамены. Тогда и срок заключения сделки пройдет, и стресс, связанный с экзаменами. А еще он лишится чувств. Блондин так и не удосужился узнать, что конкретно это значит. Хотя, он просто будет напоминать булыжник и познает актерское мастерство. Наверное. Никакой другой картинки мозг не выдавал, а спрашивать у Эррора на прямую было страшно — тот мог потребовать плату за допрос. По спине пробежали мурашки то ли от страха, то ли... Мысли закончить не дала внезапно открывшаяся входная дверь — пришли родители. Спросили, как самочувствие, на что Инк ответил, что сойдет. Конечно, это не правда. Нет, живот болит гораздо меньше, но вот голова от собственных размышлений гудела не слабо. После совместного ужина родители уговорили белесого узнать домашнее задание, дабы тот за неделю пребывания дома окончательно не отупел. Так они, конечно, не сказали, но точно подразумевали. Позвонив Дриму, разговор с которым начался с домашки и закончился небольшими сплетнями и жалобами на брата, он, удрученно вздохнув и сев за стол, достал тетрадь по алгебре. Математичка в своем репертуаре — задала так много, что Инк, кажется, сойдет с ума даже раньше, чем предполагал. Посмотрев на задание, любезно присланное другом, Инк простонал, брезгливо отведя взгляд в сторону. "Тридцать номеров, в каждом из которых шесть примеров, и пососать не завернуть?" — сразу же возник в голове голос учительницы, которая явно насмехалась не только над ним, но и над всем классом. Ладно, ему это делать хотя бы не на завтра, уже радует. Синусы, косинусы и все прилежащие сливались в единую кашу, заставляя и без того больную голову болеть еще сильнее. Тригонометрические примеры были не слишком сложными даже для него, но вот примеры, которые различались одной цифрой или знаком, выводили из себя. Ну, серьезно, решаешь одно и то же, тратя лишнее время и самостоятельно загоняясь в депрессию от всего этого. Решив бóльшую половину, Инк гневно отбросил ручку в сторону, отвернувшись от стола — он уже видеть эти примеры не может. Хотелось отвлечься, но на что? На Эррора, которого и без того слишком много в его жизни за последние дни? Да кому он нужен? — Что делаешь? — голос призрака был слишком внезапным и громким, из-за чего Инк напугался, вздрогнув от неожиданности. — Домашку, — нехотя ответил блондин, посмотрев в тетрадь, — Видеть эту тригонометрию не могу, — пожаловался парень, надеясь получить хоть немного сострадания. Ну, или просто выговориться. Его устраивают оба варианта. — Могу помочь, — сразу предложил Эррор, подтаскивая к столу стул, садясь рядом с Инком. — Нет! Не надо! — воскликнул белесый, понимая, чем это может кончится, — Сам справлюсь, — добавил он, немного задумавшись, — Погоди, ты почему вернулся? — спросил Инк, недоумевая. Они же виделись буквально полтора часа назад, так зачем? — Почувствовал, как у всей улицы понизилось IQ, и сразу о тебе подумал, — на неудачную попытку подъебать блондин лишь недовольно цокнул, — Что у тебя там? — взяв тетрадь в руки и проигнорировав негодование Инка, призрак рассматривал то тетрадь, то задание, видимо, пытаясь разобраться в примерах, — Все ясно, как чистый день, что тут такого сложного, что ты эти примеры даже видеть не можешь? — недоуменно поинтересовался Эррор, посмотрев на блондина. Претензии призрака по поводу примеров воспринимались парнишкой еще более остро, чем могли бы, потому что недавняя ситуация с поцелуем в ванной лишь усложнила их отношения, заставляя белесого злиться на него сильнее обычного. — Их слишком много, — ответил Инк, нахмурившись. Ему искренне не нравилось то, что призрак, кажется, пришел его учить. Ну, как учить... Скорее говорить, какой он тупой, и что даже его помощь ему не поможет. А вновь слышать очередные подъебы не хотелось. — Н-да, сразу видно, что к универу тебя не готовили, — произнес Эррор, продолжая рассматривать примеры, видимо, решив уже половину из них устно. Наверное. Если судить по тому, как ловко он пытается указать на тупость Инка, что, впрочем, уже и сделал, — Лентяй, дать бы тебе подзатыльника за это, — слегка замахнувшись, усмехнулся он, отчего блондин невольно зажался от возможного удара. В голове возник небольшой диссонанс, когда рука ушла от области затылка: учитывая характер призрака, тот вполне мог его... "подтолкнуть" к решению примеров физически, но не стал. Вопрос: почему? — Так почему не дашь? — тут же спросил парень, не в силах сдержаться. Эррор лишь отмахнулся, не желая отвечать. Инк тут же нахмурился. У него и до этого возникали мысли о том, что призрак ни разу его не коснулся, но он не задумывался об этом слишком сильно. Больно нужны блондину его касания! Но сейчас это сильно его заинтересовало, не давая отступать, — Неужели не можешь? — слегка усмехнувшись, произнес Инк, попытавшись шуточно ударить Эррора в плечо. Но наткнулся на пустоту. Рука прошла насквозь, в конце концов, упершись в сидение стула. Осознание произошедшего не сразу пришло в голову, заставив впасть в ступор. Блондин проморгался, в попытке уложить произошедшее в голове. Ладонь только что прошла сквозь, будто Эррора здесь вовсе не было. Нет, конечно, он предполагал, что призрак попросту не может его касаться, потому что, ну, призрак, но вот то, что его догадка подтвердится, было вовсе неожиданным. В голове возникла небольшая каша, которая улóжится, наверное, только после очередной бессонной ночи. Возможно, не одной. — Может, уберешь уже руку? — выводя Инка из раздумий, произнес брюнет, слегка нахмурившись и осматривая конечность, прошедшую сквозь него. Парень убрал руку, опешив. Ситуация сильно смутила, заставляя слегка зажаться. Эррор же, будто вовсе ничего не произошло, продолжил разговор: — Тут немного осталось, неужели настолько сложно дорешать? — проворчал он, беря в руки ручку и заставляя блондина задаться еще одним вопросом. — Почему ты можешь брать в руки предметы, но коснуться кого-то не можешь? — заставить свой рот молчать не получилось, даже после небольшого смятения от произошедшего. Но, с другой стороны, они уже столько раз целовались, неужели небольшой интерес будет не уместен? На его вопрос брюнет страдальчески простонал. — Потому что, — выдал все-таки он, видимо, вовсе не намереваясь отвечать, — Лучше бы с таким же интересом математикой занимался, — пробурчал Эррор, отводя взгляд обратно на задание, — На чем остановился и почему? — такое хладнокровие и игнорирование задевали, лишь усиливая интерес и пробуждая азарт. — Ну расскажи, — капризно попросил Инк, понимая, что вряд ли на призрака подействуют простые уговоры — это понятно даже по его нахмуренным бровям и недовольному, напряженному лицу. Тут точно нужно действовать иначе, и блондин даже знает как, но набраться сил и сделать это все никак не мог, пребывая в нерешительности. И нахмуренный Эррор вовсе не добавлял смелости и наглости такое сделать, — А если заплачу́? — неуверенно произнес белесый, все же не до конца уверенный в своих словах и действиях. Конечно, узнать ответ на интересующий вопрос хотелось, но вот опять целоваться с этим упертым призраком — нет, особенно после последнего раза. На его предложение Эррор слегка расслабился, видимо, заинтересовавшись в нем. Даже перевел заинтересованный, но недоверчивый взгляд на него, отвлекшись от его домашки. Проникновенный взгляд словно прожигал насквозь, будто выискивая подвох, заставляя невольно под ним сжаться, но любопытство все же перевешивало некий страх перед предстоящим. А судя по взгляду, призрак все же согласен на его предложение, и от волнения вперемешку со стыдом и неприязнью все нутро леденело. Но правда ли это от страха и неприязни? Хотелось думать, что это так, а не замаскированный восторг от воз-мож-ной влюбленности вовсе. Очень. — За такую информацию полагается хорошая плата, знаешь ли, — отложив тетрадь и ручку на стол, начал Эррор, явно намекая, что придется терпеть долгий и мучительный поцелуй. И почему-то только сейчас в голову пришло понимание, что звучит и выглядит ситуация, как какие-то заигрывания. Легче от этого не стало, — Если правда хочешь узнать, то ложись на кровать, — кивнув в сторону кровати, произнес брюнет в приказном тоне, от которого по спине пробежали мурашки то ли от страха, то ли от того, чего признавать не хотелось. Противиться смысла не было. Он хотел узнать почему? Вот и появилась возможность, да и тянуть его за язык никто не просил, так что и отказываться от собственных слов нет смысла. А еще он не мог унять собственное любопытство. Поднявшись со стула, направился к кровати, отчего в голове возник еще один вопрос, который тоже хотелось задать, но стоит ли? Он, наверняка, и за этот вопрос потребует плату, так, может, не стоит?.. — А еще вопрос можно? — остановившись возле кровати и повернувшись к Эррору, спросил Инк. Ты же знаешь, чем это закончится, так зачем спрашиваешь? — За дополнительную плату, так и быть, — ответил призрак, пожав плечами и тоже поднимаясь со стула. Он медленными, как казалось самому Инку, шагами направлялся к кровати, ожидая, видимо, когда блондин уже ляжет. Но решимость понемногу улетучивалась, оседая в груди страхом. Сомнения все больше заполоняли голову, заставляя сильнее сомневаться в своем решении. Правда, стоило воздержаться от своего любопытства, и он уверен, что пожалеет об этом, получив ответ, вроде: "не знаю". Вот весело ему тогда будет. Инк выдохнул, пытаясь тем самым успокоиться, и лег на кровать, закрыв глаза и попытавшись собраться с мыслями. Выходило из рук вон плохо. Мысли разбегались по закоулкам сознания, пытаясь либо попрятаться к чертям, чтобы просто пережить происходящее, либо пытаясь найти остатки здравого смысла и попробовать даже, может, насладиться?.. Ну, когда он еще с парнем, с другой стороны, поцелуется, да еще и с призраком? Тем более, он все еще не исключает варианта, что это просто его больная психика, так что терять тем более нечего. Да, безусловно, целоваться с таким эгоистичным куском воображения такое себе, но разве у него теперь есть выбор? Уже привычное, но не менее будоражащее чувство падения вырвало из собственных раздумий, заставляя глубоко вдохнуть и открыть глаза. Эррор, заметив это, наклонился к его лицу, упершись руками в кровать по обе стороны от блондинистой головы. Сердце предательски замерло, простив удар. Хотелось, чтобы это быстрее кончилось, но призрак, как назло, не предпринимал никаких действий. Наклонился к нему, почти коснувшись своим носом его, и застыл, чего-то выжидая. И чего он медлит? Решил действовать сам, не успев даже подумать об этом, потому сам притянул призрака к себе, схватив за воротник кардигана. Кстати, теперь появился еще один вопрос. Кажется, Инку не отделаться сегодня от Эррора и поцелуев. Снова тепло губ, которое стало казаться уже чем-то привычным, пусть и все таким же смущающе-волнующим. В противном смысле этих чувств. Целовать кого-то для и ради выгоды все еще противно. Пусть и с воз-мож-ной влюбленностью – легче от нее не становилось, наоборот, лишь хуже. К тому же, неприятных чувств добавляла и недавняя ситуация в ванной, которая все также не выходила из головы. Эррор почти сразу углубил поцелуй, проведя по губам языком, будто прося разрешения, что ввело в небольшое смятение. Почему-то брюнет не был столь настойчив и даже не вынуждал целоваться с ним, будто пропала его эгоистичная и плевавшая на всех и вся натура, позволяющая сейчас Инку самому контролировать поцелуй. От этого предположения по телу снова пробежали мурашки. Мысль была... приятной. Глупо это отрицать. Да и внезапная перемена поведения не могла не быть приятной. Инк приоткрыл губы, давая разрешение. Прекращать смысла не было, да и не стоит забывать про главную причину их поцелуя — ответы. Лишь ради них блондин этим занимается, и только. Чужой язык тут же проник в рот, сплетаясь со своим и ударяя в уши склизким звуком, отчего парень поежился. Поцелуй казался странным, слишком сахарным и нежным, потому что Эррор действовал как-то медленно, будто целовал его не из корысти. От этого становилось приятно и тошно одновременно, Инк попросту не понимал, как это воспринимать и что чувствовать, а главное — как реагировать и после жить. Он уже сегодня не уснет. Неожиданно поцелуй прервался с громким причмокиванием, отчего Инк тут же открыл глаза. Это было, на удивление, быстро. Но Эррор не сильно отстранился, все также сидя на кровати и нависая над ним. Немного помолчал, видимо, пребывая в раздумьях, а после заговорил: — Я не могу касаться людей, потому что у них есть душа. Я могу касаться лишь бездушных предметов, вроде мебели и всего подобного, — ответил на интересующий вопрос призрак, тут же добавляя, — Еще вопросы? Так вот для чего он прервался. Он просто посчитал, что такого поцелуя достаточно на один вопрос, а теперь ждет второй, чтобы взять достаточную плату и за него. Хитро. Инк задумался. Второй волнующий вопрос не сразу всплыл в голове из-за затуманенности рассудка после поцелуя и попытки отдышаться. — Почему мне нужно ложиться каждый раз, когда ты берешь с меня плату? — спросил блондин, все же вспомнив. Эррор, ничего не ответив, снова затянул его в поцелуй, наклонившись ближе. Белесый почти сразу приоткрыл губы, чтобы не медлить, и тут же почувствовал проникший язык. Брюнет все еще действовал непривычно аккуратно и нежно, отчего по-прежнему было не по себе. И Инк все еще пытался засунуть навязчивую мысль о том, что это приятно, куда подальше. Поцелуй внезапно прервался. — Так как я не могу касаться людей, мне приходиться вводить тебя в состояние обморока, чтобы взаимодействовать непосредственно с твоей душой. Чтобы твое тело не пострадало от падения, я прошу тебя куда-нибудь ложиться, уяснил? — пояснил Эррор бархатным после их лобызаний голосом. Блондин коротко кивнул, — Все еще есть вопросы? — тут же спросил призрак. Инк отрицательно помотал головой. Вопросов пока и правда не было, а придумать их вот так, с ничего, не получилось бы. Но вместо ожидаемого отстранения получил еще один короткий поцелуй в губы, который ввел в ступор. И что это было? Зачем? — Это за то, что отвлек тебя от домашки. Теперь можешь спокойно все сам дорешивать, — заметив немой вопрос в глазах блондина, ответил Эррор. Его рука тут же толкнула парня в грудь, заставляя придти в себя. Призрак поднялся с кровати, больше не сказав ни слова, и ушел в окно. Черт, нужно было и про это спросить. Из груди вырвался тяжелый вздох и Инк развалился на кровати. Голова снова была перегружена мыслями об Эрроре. Доделать домашку в таком задумчивом состоянии он точно не сможет. Ну, и плевать на нее. Загадок о происходящем вокруг стало меньше, что уже хорошо, но вот поведение призрака снова вгоняло в недоумение. Почему каждый поцелуй заканчивается чем-то неожиданным? Брюнет постоянно делает что-то такое внезапное, отчего Инку приходится проводить бессонные ночи. Да и собственные чувства от довольно нежных поцелуев настораживали и даже пугали. Почему это настолько приятно? Почему от каждой мысли и почти каждого действия по коже бегут мурашки? Почему сердце замирает от действий и взглядов, пронзающих душу? Ответ только один и принимать его за правду не хотелось вовсе. Скорее впасть в отчаяние, потому что это невозможно. Он не мог влюбиться в призрака. Не мог проникнуться чувствами к тому, кого знает пару дней. Просто не мог! Да и к кому?! К конченому эгоисту! Это напрягало, пугало, раздражало и вообще заставляло чувствовать себя противно и донельзя странно. Благо, Эррор ушел, потому что показывать свои чувства и переживания не хотелось совсем, как и оправдываться. Но, как говорится, электричество отключили, а напряжение осталось. В груди даже засела некая обида на себя и на брюнета. Почему он проникается к нему такими чувствами? Почему к нему? От обиды и угнетающих чувств хотелось где-нибудь спрятаться, свернувшись калачиком, лишь бы этого не чувствовать. Потому что это неправильно. Это невозможно. Этого вообще не должно и не могло произойти. Вот так посмотрит с высоты своих знаний и подумает: "еб твою мать, как же я был прав". Он знал, что это кончится плохо. Что может пожалеть о том, что вообще связался с этой мутной удачей. И он действительно был прав. Отрицать происходящее с собственными чувствами больше нет смысла. Уж лучше сразу это принять, чем потом страдать, хотя и спать он сегодня точно не будет. Он влюбился. В призрака. В погибшего человека. Всего за пару дней. Конченый идиот.