da Mista per Giorno

      

oh baby, ‘cause it feels so good just to be this close you’ve got me up so high i could fly coast to coast

             Миста натягивает одни из своих любимых штанов (чёрные кожаные) и, завязав шнурки на чёрных ботинках, поправляет белую рубашку с цветочным принтом (подарок от Джорно на Рождество). Ему хватает расчесаться и немного поправить свои короткие волосы, а Джорно уже полчаса возится в ванной. Зато когда он выходит, у Мисты сердце прихватывает. Вьющиеся распущенные волосы Джорно украшает венок с искусственными нежно-розовыми и голубыми цветами (подарок от Мисты), а сам он одет в темно-синюю (практически черную) однотонную рубашку (и такого же цвета челси) и белые брюки чинос с рисунком из темно-синих цветов.       Ох.       Слишком, слишком красиво.              В комнату врываются Триш в открытом чёрном платье до пола, под которым Миста замечает её любимые розовые ботинки (под цвет волос), и Наранча в чёрных балморалах, брюках и пиджаке, из-под которого виднеется чёрный топ на завязках.       Они вчетвером делают несколько десятков фото на память, потому что на неделю каникул Триш едет к матери в Неаполь и Джорно на несколько дней собирается домой.       Идёт густой снег, пушистыми хлопьями оставаясь на одежде те несколько минут, которые требуются, чтобы пройти от общежитий до здания лицея, украшенного к празднику. В зале повсюду гирлянды и разные рождественские украшения, в центре — огромная елка с подарками, а на столиках стоят тарелки с печеньем и панеттоне и чайники с чаем в окружении кружек. Миста жалуется, что нет бомбардино, хотя сейчас Рождество и он вполне себе совершеннолетний, и Джорно обещает, что в следующем году обязательно сделают его вместе.       Ведущий из их класса что-то болтает про окончание первого семестра, про праздники, счастье и любовь, и на сцене появляется какая-то (вроде бы) популярная местная группа.       Начинаются танцы.       Они вчетвером продолжают тихо переговариваться, поедая панеттоне, пока где-то половина присутствующих начинает двигаться под музыку. Уже на второй мелодии Наранча неосознанно притоптывает ногой в такт, а на третьей — пританцовывает. Он честно пытается не поддаваться, но уже на четвёртой песне тянет Триш к танцующим, потому что один он не пойдёт, а хочется ведь!       Миста и Джорно стоят, соприкасаясь плечами, и смеются с нелепых танцев Наранчи и с Триш, которую сумасшествие рядом ни капли не смущает.       — Пойдём? — Миста протягивает Джорно руку, когда начинается медленная мелодия, и Джорно, улыбаясь, её принимает. Миста чувствует, что на них смотрят (хотя не понять, что они встречаются, и не сплетничать об этом могли только ленивые), но сейчас его это волнует мало. Ему хорошо вот так вот рядом быть с Джорно. Ему тепло и уютно чувствовать его руку у себя на плече и сжимать его ладошку. Джорно в какой-то момент даже голову ему на плечо кладёт, щекоча своими волосами, лезущими Мисте в лицо и привычно пахнущими яблоками (Миста влюбился в этот аромат).       Ему грустно от того, что Джорно завтра на четыре дня уезжает (хотя это и немного вроде), и он уже хочет ему миллион сюрпризов к приезду приготовить, потому что любит подарки дарить.       Бал официально до двенадцати длится, но они исчезают с него всего через полтора часа после начала, оставив Наранчу и Триш, которые только-только вошли во вкус, чтобы побыть одни.       За Джорно завтра в девять отец заедет (не тот блондинистый — Дио, как выяснил Миста (это отчим) — а биологический отец — Джонатан. Джорно давно ещё рассказал, что родители (Джонатан и Феличита) разошлись, после чего его мама познакомилась с Дио и закрутилось-завертелось. Джонатан связи с Джорно не обрывает, любит его, постоянно звонит ему (даже больше, чем Феличита с Дио), и Джорно в гостях у него часто бывает. Вот и сейчас он едет сперва на два дня к нему, а потом на два дня к маме с отчимом. И затем обратно в лицей — к своей новой семье.       Миста с Наранчой и Триш (она уедет вечером) провожают Джорно утром, и Миста обнимает его так долго, что, кажется несколько вечностей проходит. В какой-то момент ему приходит в голову, что со стороны отца Джорно это, наверное, дико странно выглядит, и он думает, что надо будет написать об этом Джорно, когда он уедет.       Джорно машет ладошкой, когда машина отъезжает, и Миста, тепло (но едва заметно грустно) улыбаясь, делает то же самое в ответ.       Всего четыре дня.       Все будет хорошо.