good to me

Фотосессии, наверное, единственная вещь, которая помогала Джонхану справляться с наступившей осенней хандрой. Вспышки фотоаппаратов и громкие голоса визажистов, менеджера и стаффа не давали вокалисту задумываться о каких-то проблемах, постоянно требуя от того либо поменять позу, либо подкрасить глаза или добавить румянец на щеках. Джонхан любил фотографироваться, ему нравился процесс: сосредоточенность фотографа, свой серьезный и сексуальный взгляд, направленный в объектив камеры под нужным углом так, что даже менеджер иногда "залипал" на такого красивого айдола. Джонхан знал, что красив, только вот последнее время это не приносило никаких радостей в жизни. Он всегда засматривался на них. На Джошуа, так мягко красневшего на интервью и так красиво произносившего слова на английском языке. На Сынчоля, такого мужественного лидера, который всегда всеми силами пытался игнорировать пронзительный взгляд старшего, который так умело переводил все разговоры о возможных отношениях мемберов. Джонхан лежал на искусственных цветах, его уже темные волосы беспорядочно разметались в разные стороны, в них были хаотично вплетены алые розы, черная рубашка, так сильно контрастировавшая с бледной кожей, была наполовину раскрыта, давая возможность вблизи рассмотреть точеные выпирающие ключицы, которые так и хотелось чуть прикусить. Так хотелось Джошуа, который стоял чуть поодаль, наблюдая за развернувшимся произведением искусства. Джонхан, бесспорно, был искусством, особенно, когда визажисты с помощью косметики делали акцент на его безупречной белоснежной коже и подчеркивали его скулы. Джошуа хотел до последнего остаться незамеченным, что ему и удавалось последние два часа точно. Он неотрывно наблюдал за Юном, как тот получает наслаждение от своих же фотографий, как он чувствует все настроения фотосессии, как он оголяет еще больший участок тела и под недовольный взгляд менеджера все же позволяет фотографу сделать несколько снимков. Шуа хотел наплевать на всех вокруг, просто нависнуть над вокалистом сверху и целовать Джонхана до потери сознания, обхватывая руками эту тонкую талию, которую Ханни старался прикрыть все еще существовавшей на нем рубашкой. Шуа хотел собрать все цветы вокруг и осыпать ими старшего, тот бы выглядел еще красивее, если это вообще было возможно. Он хотел вернуться, хотел сделать вид, что словно ничего и не произошло, Джису был готов даже принять их отношения с Сынчолем, лишь бы снова просто оказаться рядом с Юном, лишь бы снова касаться его и быть его. ... Джонхан любил столовые в агентстве, он всегда был со всеми приветливым, иногда переговаривался за чашкой кофе с участниками других групп, был мил со всем стаффом, работающим в кафетерии, угощал младших выпечкой, да и в целом, улыбка почти никогда не покидала его лицо. Ханни взял себе кофе и тут же завел непринужденный разговор с каким-то стажером-баристой, что приготовил Джонхану "превосходный латте, где ты его научился так делать?". Он был так увлечен беседой с новым знакомым миловидным пареньком, что абсолютно не замечал Эскупса, сидящего за столиком с Мингю, который, в свою очередь, что-то активно рассказывал, усиленно жестикулируя. Но лидеру было не до репера. Казалось, ревность заполонила весь его разум, он не мог здраво мыслить или рассуждать, слова Мингю складывались в одну непонятную мелодию, совершенно терявшую какой-либо смысл, перед глазами словно все плыло, за исключением четких фигур вокалиста и рядом стоящего парня. Сынчоля ненавидел сложившуюся ситуацию всем сердцем, он до сих пор не мог поверить, что для них все закончилось так просто, в один момент, будто и не было ничего вовсе. -Хен! Хен, хен, да остановись ты! - Эскупса прервал звонкий голос Мингю и его хватка лидера за запястье. Сынчоль размешивал кофе пакетиком с сахаром, половину расплескав на стол. Гю, заметив что-то неладное, убрал несчастный пакетик куда подальше и принялся вытирать стол. -Я задумался, - тихо ответил Сынчоль, пытаясь отвести взгляд куда угодно, главное не смотреть на так мило улыбающегося Джонхана не в его сторону. Не получалось. -Почему я все еще хочу его вернуть? Это же все было ради веселья, мне нравилось, что нужно было ото всех прятаться, скрываться, а в результате...Что мы натворили? - казалось, Сынчоль разговаривал сам с собой, снова прожигая дыру в спине бедного стажера, которого Джонхан решил чуть потрепать по голове, так как тот оказался в разы младше вокалиста. -Потому что ты его любишь, - взяв кофе, Мингю встал из-за стола, громко отодвинув стул так, что Джонхан повернул голову в сторону исходящего неприятного звука,- Главное, чтобы ты сам себе в этом признался. Мингю ушел. Взгляды встретились. ... Джису ворочался в кровати. Час ночи, два - он потерялся во времени. Словно по первому звону будильника, он подорвался с кровати, чуть не разбудив мирно спящего Докема. Шаря руками в кромешной темноте своей комнаты, Шуа все же смог отыскать ботинки и набросить поверх пижамы какую-то теплую кофту Сокмина. Аккуратно закрыв за собой дверь, вокалист подошел к комнате Джонхана и замер перед закрытой дверью в замешательстве. Там в темноте ему казалось, что все так просто, он зайдет, скажет Ханни все, что накопилось у него в душе за весь этот промежуток времени и просто его поцелует, стараясь вложить в поцелуй все возможные чувства. Хон Джису будто парализовало. Он стоял перед желаемой дверью и не понимал, что ему нужно сделать. А вдруг Джонхан не примет его? Если он уже успел найти тому замену, а Шуа будет выглядеть как брошенный котенок? А если Джонхан и не любил его никогда, если все это было просто ради развлечения? А что если Джонхан все же с Сынчолем? Эти вопросы начинали сильно давить, и с каждым разом все больнее вдалбливались в мозг Джошуа, от чего тот непроизвольно делал шаг назад от заветной двери. Еще немного, и вокалист бы потерял равновесие, если бы не вдруг так вовремя оказавшиеся мускулистые руки, потянувшие Джису за ворот темной шерстяной кофты. Перед парнем возвышался как никогда бодрый Сынчоль. -Аккуратней, смотри под ноги, - прохрипел лидер, отчего по коже Джису прошел табун мурашек. Сынчоль не собирался отпускать старшего ни на секунду, он внимательно следил за карими глазами Шуа, широко распахнутыми и удивленно смотрящими на Эскупса. -Последний раз мы так близко были только тогда, на лестничной клетке, - почти шепотом произнес Хон, не отрывая шоколадных глаз от Сынчоля. Неужели? Такие странные обстоятельства, почти три часа ночи, они вдвоем стоят в коридоре перед комнатой Джонхана и Уджи, оба мнутся и не знают, что сказать, что сделать. Сынчоль рвано дышит, по-прежнему не отпуская ворот кофты, лишь чуть ослабив хватку, по его странному взгляду невозможно было понять, о чем думает, что собирается сделать. А Джошуа же заметил насколько Эскупс был красив: длинные ресницы чуть подрагивали при каждом его вздохе, острый и прямой нос вносил какой-то некий шарм, а пухлые губы были чуть приоткрыты, от чего лидер казался еще привлекательней. -Я хочу его вернуть, - почти хором вдруг сказали оба, после чего чуть отпрянули друг от друга и потупили взгляд в пол. -Я.. люблю его, кажется, - Сынчоль неловко почесал затылок и мельком взглянул на Джису, тот откинул голову назад и сделал глубокий вздох, после чего прошептал тихое "Я тоже". Немой вопрос звучал в головах обоих, и не один не знал на него правильного ответа. Сынчоль сделал шаг вперед, навстречу вокалисту. -Пожалуйста, разреши мне попробовать, - Эскупс медленно наклонился к лицу Джису, когда тот прикрыл глаза и решил отдаться чувствам, что бы они в дальнейшем не повлекли за собой. Сынчолю было странно. Сынчолю было непривычно вот так близко стоять с Шуа и тянуться к его губам. Раньше он делал только с Джонханом, и то, почти всегда это перерастало в животный секс для удовлетворения своих потребностей. Здесь все было по-другому. Джошуа был другим. Поцелуй. Казалось бы, такое невинное прикосновение губ двух взрослых людей, но какие чувства он может вызвать? Как он может повернуть жизнь человека? Джошуа не понимал, что он чувствует, ему просто нравилось это. Нравилось вот так стоять ночью в коридоре и целоваться с Сынчолем. Хон вздрогнул, когда тёплая ладонь лидера пробралась под кофту и разместилась на талии вокалиста. Чхве тоже нравилось. Он вполне осознавал свои действия, и ему не хотелось прекращать, но мысли. Мысли о Джонхане тут же поглотили обоих. Оторвавшись друг от друга, чуть запыхавшись, они перевели дыхание и чуть не сошли с ума, когда дверь злосчастной комнаты распахнулась, а из-за неё показался сонный Джихун. Заметив чуть ли не слившиеся в одно целое репера и вокалиста, Уджи на мгновение потерял дар речи, ощущения были, словно он вообще не спал. -Джонхан...там?- робко спросил Шуа, пытаясь утихомирить своё быстро бьющееся сердце, которое, казалось, вот-вот и выпрыгнет наружу. -Он вышел проветриться, ещё час назад,- Уджи захлопнул дверь.