my sweet sons

      — Вонхо, отдай, это моё! — Хосок пытался отобрать у брата плюшевого зайку, смаргивая с глазок слёзки, которые оставляли на щёчках малыша мокрые дорожки.       — Это мой зайка! — Вонхо же в свою очередь не хотел делиться с братом, хватая игрушку за голову и перетягивая к себе, как и Хосок. И вот игрушка с треском рвётся, а малыши падают на пол, отвоёвывая игрушку, но по частям.       — Папа! — закричали в унисон близнецы, рыдая ещё сильнее и поднимаясь на ножки, чтоб в следующую секунду, спотыкаясь, побежать к родителю. — Пап, у нас порвался зайка!       Хёну за два года без пары привык к подобного рода крикам, потому что каждая крохотная ссора детишек заканчивалась тем, что они прибегали за утешением к отцу. Так же было и сейчас. Заплаканные мальчишки подбежали к нему и стали рассказывать, как они не поделили игрушку, в итоге разорвав её на две части, а Хёну лишь улыбнулся и пообещал купить им двух новых заек, похожих на них, приседая и протягивая сыновьям заранее подготовленные для таких вот случаев леденцы, заставляя их улыбнуться и обнять отца.       Так летели дни. Месяцы. Года. Мальчики росли и становились красивыми, соблазнительными, с ума сводящими омегами.       Хосок был скромным мальчиком, старался не выделяться из толпы и был для окружающих серой мышкой, учил домашнее задание и был отличником в школе, в то время как Вонхо заводил новых друзей, обращал на себя хищные взгляды альф и завистливые поглядывания других омежек, забивая на учёбу и очередной вечер проводя в клубе, перекрашивая волосы во все возможные цвета, набивая тату и прокалывая пирсинг.       Хёну вёл свой маленький, но приносящий большой доход бизнес, из-за чего не успевал приглядывать за сыновьями, но каждую свободную секунду посвящал им. Они не были обделены вниманием родителя; каждый вечер собирались за поздним ужином и рассказывали, как прошёл очередной день подростков, какие отметки получил Хосок и как оторвался в клубе Вонхо.       Всё было хорошо ровно до семнадцатилетия близнецов.       В школу они пришли вовремя, просиживая урок за уроком, пока им обоим не стало плохо. Температура тела поднялась, из-за чего оно буквально горело, внизу живота всё скрутило спазмом, а попка начала неприятно зудеть, отчего братья в один момент подорвались со своих мест, крикнув: «Учитель, можно выйти в медпункт?»       Получив кивок, мол, «Идите», мальчишки выбежали из класса и остановились под дверью, обнимая друг друга и издавая тихие стоны. Их тела дрожали, ноги стали ватными и совсем не хотели слушаться хозяев, отчего стоять было крайне трудно, но ведь им ещё нужно было пойти в медпункт.       — Хосок, кажется… Первая течка… — Вонхо посмотрел на брата, кивнул ему и прикусил нижнюю губу, сдерживая стон, ведь из дырочки вытекла вязкая, приятно пахнущая жидкость, образовывая на школьных брюках пятно, заставляя второго поспешить. — Давай, братишка… Нам срочно нужно домой.       Вонхо, несмотря на течку, устойчиво взял брата под руку и повёл в медпункт, по дороге вызывая такси к школе и надеясь на то, что они прибудут домой без происшествий. Завалившись в кабинет, парни без сил упали на кушетку, рассказывая медсестре, что у них началась течка и им необходимо бежать домой, на что та лишь сказала, что объяснит всё учителю и попросит отстранения их от уроков на период, пока течка не закончится.       Женщина провела их до такси, помогая в конец ослабшему Хосоку сесть, и распрощалась с близнецами, возвращаясь обратно в школу, как только машина тронулась.       Всю дорогу омежки скулили и ёрзали на сидениях, умоляя таксиста-бету прибавить скорость, ведь зудящее чувство внутри никак не проходило. Им хотелось быть заполненными, но ведь ни у Хосока, ни у Вонхо никогда не было партнёров, но у них было кое-что на такие случаи.       Подъехав ко двору и заплатив водителю, они буквально вывалились из машины, с третьего раза открывая замок двери, заходя внутрь и поднимаясь в спальню, по дороге снимая мокрые, пропитанные смазкой штанишки и потные рубашки, оставляя их валяться на лестнице. Они так давно хотели испробовать это, что сходили с ума от мысли, как будут развлекаться друг с другом.       В комнату они ворвались уже нагими, прижимаясь друг к другу и целуясь, исследуя руками тела, покусывая губы до кровоточащих ранок, проводя пальцами меж ягодиц и размазывая смазку по бёдрам. Завалившись на большую двуспальную кровать (они всегда спали вдвоём, так как в одиночку было страшно), Вонхо в первую очередь потянулся к одной из прикроватных тумб, выуживая оттуда коробку и открывая её.       Внутри коробки лежали два вибратора красного и белого цветов. Они купили их как раз для такого случая, когда начнётся течка и им захочется большего, чем просто дрочки друг другу. Мальчики быстро сориентировались, хватая игрушки друг друга, после чего Вонхо набросился на Хосока, целуя его и нависая сверху, устраиваясь меж разведённых ножек брата, проникая внутрь него двумя пальцами и вырывая из его груди нежный стон.       Хосок принял правила игры и так же ввёл в близнеца пальцы, растягивая его, ведь оба знали, что первое проникновение всегда болезненное. Они умело ласкали друг друга, отвлекаясь на поцелуи и напрочь забывая о лёгком дискомфорте.       — Вонхо-о… Давай уже их… — Хосок изнывал от желания поскорее ощутить внутри себя что-то потолще пальцев, в чём Вонхо не мог отказать. Он взял вибраторы, один направляя в брата, а второй приставляя к своей дырочке, одновременно вводя приборы внутрь девственных тел, скуля в унисон с близнецом и кусая губы.       — Так необычно… — Вонхо прогнулся в спине, всё так же возвышаясь над братишкой и начиная двигать игрушками в одном темпе, прикрывая глаза от удовольствия, ведь течка действительно самое необычное и приятное явление в жизни омег. Это больно, но если есть что-то, что может заменить член, то вполне себе неплохо.       Вскоре Вон ослаб, завалившись рядом с братом и так же раздвинув ножки, смотря на него и кивая, отчего оба сразу же начали вгонять в себя вибраторы по самое основание, издавая громкие стоны, ведь боль, граничащая с наслаждением — это адская смесь.       Они были так заняты друг другом, что не заметили, как хлопнула входная дверь. Хёну вернулся с работы. Мужчина снял обувь, оставив портфель с документами на комоде в прихожей, прошёл в зал и заметил, что близнецов нет на своём привычном месте около телевизора. По дому витал приятный запах клубники и сливок, что насторожило отца.       — Может, они ещё не вернулись? — сказал Хёну в пустоту, но тут же услышал, как по всему дому раздался громкий крик. Он тут же побежал к источнику этого крика, который исходил из комнаты сыновей. На лестнице он заметил разбросанную одежду, из-за чего подумал, что с его малышами могло случиться нечто ужасное.       Подойдя к комнате, мужчина учуял, что запахи стали ещё более насыщенными, чем были на первом этаже. Тихо приоткрыв дверь, шокированный Хёну замер на пороге, открывая рот в удивлении. Его сынишки лежали на кровати, оба потные, перепачканные в смазке и сперме, самозабвенно целуясь и дрожа оттого, что внутри находились вибраторы, включенные почти на максимум.       От такого зрелища у Сона-старшего нарастало напряжение в штанах, ведь за всё время у него не было ни одной омеги, а тут двое, так ещё и течные, но его останавливало только то, что они — его милые сынишки, которые в детстве прибегали к нему жаловаться, а сейчас, такие горячие и сексуальные, удовлетворяют себя в течке.       Хёну знал, что близнецам нужно купить подавители, ведь те мучения, которые испытывал его бывший супруг, он прекрасно помнит. Течка болезненная, а унять боль могут либо таблетки, либо член альфы, и у молодого отца не оставалось другого выбора, кроме как зайти в комнату и всё им объяснить, а после заставить принять его член лекарства.       — Хосок… Вонхо… Малыши, вы как? — тихо открывая дверь и входя в спальню сыновей, Хёну заметил на себе голодные взгляды, что пугало его и возбуждало одновременно, заставляя замереть на месте. Его член был готов порвать брюки и освободиться от тесных оков, чему поспособствовали мальчишки.       Хосок и Вонхо слезли с кровати и, пользуясь тем, что отец замешкался, подползли к нему и сели на коленки, протягивая руки к накаченным, крепким бёдрам и каменному члену сквозь слои ткани. Когда Хёну понял, что происходит, он пытался оттянуть малышей от изучения своего тела, но те не поддавались, а лишь настырнее ластились к нему.       — Папочка, помоги нам…