часть 2
26 сентября 2019 г., 20:46
Из приоткрытой двери комнаты струился маленький лучик света и доносились сладкие протяжные стоны и хриплые рыки. Спальня близнецов пропиталась их запахами, смешанными с запахом крепкого кофе и чёрного шоколада, исходившего от отца. Близость между детьми и родителями хоть и считалась неправильной, но им сейчас было абсолютно всё равно.
Двое омежек расположились по бокам от отца, лежавшего на кровати и дуреющего от ласк, которые доставляли рты сынишек, боровшиеся за право облизать член. Хосок проводил кончиком язычка по всей длине и захватывал головку пухленькими губками, а Вонхо в то же время ласкал поджавшуюся мошонку, засасывая в ротик яички и выпуская их с пошлым чпоком.
Хёну же оставалось лишь благодарно поглаживать малышей по мягким волосам, чуть пережжённым от покраски. Он и подумать не мог, что когда-то случится нечто, что будет идти против законов и нормы, но всё то, что запретно, манит вдвойне. Во всех смыслах вдвойне.
— Отец… Я так хочу тебя… — Хосок был крайне возбуждён, потираясь аккуратным, сочащимся смазкой членом о ногу Хёну, хныча и желая уже поскорее ощутить внутри себя член, который он облизывал пару минут назад.
— Вонхо, сынок, ты же уступишь братику? Дашь ему стать первым? — пролепетал Хёну и, получив в ответ утвердительный кивок, так же дал согласие Хосоку, который в мгновение ока забрался на бёдра, проезжаясь мокрой дырочкой по всей длине ствола и постанывая от предвкушения.
Хосок чуть приподнялся, пока Вонхо помогал ему опуститься на член отца, придерживая тот рукой и наблюдая, как член сантиметр за сантиметром погружается в попку братика, растягивая припухшую дырочку. Первые стоны слетели с губ близнеца, когда мальчишка с пошлыми шлепками стал делать первые движения, поднимаясь так, чтоб внутри оставалась только головка, и тут же опускаясь на всю длину.
Вонхо лишь восторженно приоткрыл рот и увлечённо наблюдал за тем, как его брат скачет на крупном члене родителя, но Хёну не хотел, чтоб второй был обделён вниманием, поэтому он посмотрел на сына и поманил его пальцем:
— Вонхо, солнышко, подай папочке вибратор, — Хёну ласково посмотрел на второго близнеца, который любезно отдал в руки отца игрушку и, поняв его намерения, развернулся к нему спиной, становясь в коленно-локтевую и выпячивая попку, демонстрируя обильно истекающий смазкой вход.
Мужчина не стал медлить и тут же ввёл вибратор внутрь сына, подстраиваясь под темп Хосока, который уже выпал из реальности, развратно постанывая и всё сильнее насаживаясь на твёрдую плоть, а когда его стоны дополнили ещё и стоны Вонхо, то казалось, что лучше этого «дуэта» Хёну в жизни не слышал.
Он провёл с ними всё их детство, поддерживал в любой ситуации и ни в коем случае не обделял близнецов вниманием. Теперь же плоды его любви с бывшим мужем, его сыновья, такие разгорячённые и сексуальные, отдаются ему в свою, судя по столь сильному запаху, первую течку.
— Папочка! Я сейчас… — Хо ускоряется, срываясь на сладостные и такие раскрепощённые крики, время от времени облизывая губки и смачивая их слюной. Хёну с ума сходит от вида ТАКОГО сынишки. Всегда стеснительный и замкнутый, Хосок сейчас седлает его бёдра, сжимая нежными стеночками ануса твёрдый, пульсирующий член.
— Хосоки, я и не знал, что ты такая блядь, — нежно шепчет мужчина, толкаясь бёдрами навстречу движениям сына, в то же время вгоняя вибратор внутрь тела Вонхо, который ёрзает на кровати от дискомфорта, ведь ему тоже нужен его папочка, а не кусок резины, по сути, не приносящий ни грамма удовольствия.
Хосок кончает бурно, пачкая спермой живот и грудь отца, давая паре капель попасть на губы старшего, которые тот незамедлительно слизывает. Сам же Хо соскальзывает с члена, вбирая его в ротик и втягивая щёки, доводит Хёну до оргазма парой движений, глотая всё, что выплёскивается в ротик, оставляя немного для братишки.
Мальчишки слились в поцелуе, деля сперму отца между собой и довольно жмурясь, пока тот надрачивал свой член, увлечённо наблюдая за этим действом. Возбуждение вновь било в голову, вынуждая братьев оторваться друг от друга и продолжить затеянное.
— Папа… — Вонхо без замедления взобрался на бёдра, склоняясь над отцом и вовлекая его в поцелуй со вкусом горьковатого семени, параллельно с этим одним толчком заполняя себя горячим членом, со шлепком садясь на всю длину. Хо с ходу принялся двигать бёдрами, блуждая руками по телу их альфы и кое-где царапая кожу, оставляя полосы на груди и торсе.
Хосок, сидевший на краю кровати, молча наблюдал за происходящим с приоткрытым ртом, ведь его брат — отражение его самого, а именно так же он выглядел, когда оседлал отца и жадно заполнял себя его членом. От созерцания сего действа, мальчишка возбудился пуще прежнего, истекая смазкой, чего не могли не заметить увлечённые друг другом Хёну и Вонхо.
— Сынок, иди ко мне. Ты же хочешь поцеловать братика? — словно змей-искуситель шепчет Сон, а как течная омега может устоять перед таким соблазном?
Хосок перекидывает ногу через грудь отца и стоит ему только это сделать, как с двух сторон на него обрушиваются поцелуи и укусы, а руки изучают до этого девственное тело. Омежка тает, как сладкий пломбир на солнце, когда брат целует его, кусая припухшие губы и вместе с этим отвешивая шлепок по ягодице, получая в ответ сдавленный стон.
Хёну тем временем мнёт попку сына, раздвигая манящие половинки и улавливая момент, когда из колечка мышц вытекает густая капля смазки, соблазнительно поблёскивая в ночном свете. Мужчина думает: а что, если…
— Ах! Папочка! — Хосок почти наваливается на Вонхо, когда язык отца проходится по ложбинке, а большой палец размазывает вязкую субстанцию вокруг дырочки. Язык скользит меж ягодиц, ввинчиваясь в чуть припухшую и покрасневшую дырочку, лаская и вылизывая изнутри.
Секс втроём — сам по себе неплохой эксперимент, но когда это твои сыновья, то мысль выбивает из колеи и оставляет только животное желание. Желание выжать из них все соки, заставить стонать и извиваться, просить ещё больше, глубже, сильнее.
У Вонхо болят бёдра, но течка всё же берёт своё, заставляя забить на боль и беспрерывно прыгать на горячем члене отца, не переставая целовать брата. Они отрывались друг от друга лишь для того, чтоб вдохнуть немного воздуха, который, словно раскалённый металл, жёг лёгкие, после чего поцелуи вновь и вновь повторялись, отдаваясь вибрацией от стонов и криков.
В комнате жарко и душно. Пошлые шлепки, причмокивания и стоны явно слышали бы все в округе, поселись они в многоэтажном доме, деля на троих тесную квартиру. Но Хёну выбирал для сыновей только самое лучшее, когда покупал частный дом, и теперь ни грамма не жалел, что отдал за это кучу денег, ведь им не будут стучать надоедливые соседи с просьбами быть потише.
Оргазм накатывает неожиданно, подобно цунами сметая на своём пути предрассудки и здравый смысл, которого, кстати, не было с самого начала. Вонхо изливается с громким стоном, сжимая член отца собой, пока его изнутри наполняет горячее семя. Не давая узлу образоваться, юноша поднимается и соскальзывает со ствола, пачкая вытекающей спермой бёдра альфы.
Хосока ведёт не по-детски оттого, как язык отца ласкает его попку, жадно слизывая смазку, и он вновь кончает, измученно выстанывая: «Папа!». Близнецы валятся на кровать, прижимаясь к отцу с двух сторон, на что тот лишь улыбается и надеется, что после таких диких скачек дыхание всё же придёт в норму.
— Малыши, вы просто бесподобны, — комментирует Хёну, по очереди целуя сыновей и улыбаясь довольно, словно кот, объевшийся сметаны.
— Отец, пометь нас… — шепчет Вонхо и закидывает ногу на мужчину, прижимаясь к нему ближе, а за ним повторяет и Хосок, кивая в знак согласия.
— Но если я вас помечу, то вы… — не успевший договорить Сон был перебит тихим шёпотом с обоих сторон, в котором отчётливо слышалось: «Мы хотим быть твоими», — и эти детские умоляющие взгляды, направленные на него, просто не могли не убедить.
По правде говоря, Хёну давно влюблён в своих сыновей, так же, как и они в него, но кто бы признался просто так, если они семья? Сейчас не осталось понятия «неправильно», а осталось только «я хочу оберегать их и дарить им свою любовь». С такими мыслями альфа потянулся к Хосоку, кусая его в основание шеи и тем самым заставляя взвизгнуть от боли, после проделывая то же самое с Вонхо, который лишь довольно простонал, осознавая то, что они теперь принадлежат мужчине, о котором грезили на протяжении последних пяти лет.
— Мы так любим тебя, папочка, — уставшие близнецы легли поудобнее, прижимаясь к отцу и прикрывая глаза, засыпая под тихий шёпот со стороны.
— А я люблю вас в два раза больше, мои малыши…
В доме стало тихо. Стоны стихли, а в воздухе по-прежнему витал приятный аромат любви. Им нужно отдохнуть, ведь это только первый день течки. Впереди целая жизнь, наполненная радостью, смехом и счастьем.
