Наказание

— Вечернее какао! — с торжественной улыбкой на лице Кроули протягивает Азирафаэлю кружку с ароматным горячим напитком, добавляя, — с зефиром! Азирафаэль осторожно принимает из рук Кроули кружку, делает небольшой глоток, и Кроули чувствует себя крайне странно, видя на «своем» лице абсолютно счастливую, даже восторженную улыбку. Но в то же самое время Кроули чувствует определенную гордость: если бы только Азирафаэль знал сколько молока и какао извел демон прежде, чем смог сварить то самое какао, что так любит ангел. — Я еще посижу в магазине, если ты не против, — Кроули почти слышит свою собственную улыбку в голосе, — не успел разобраться с книгами. — Хорошо, — согласно кивает Азирафаэль. — Но, только если ты хочешь. Мне так неудобно, что ты… — Глупый ангел, — грустно ухмыляется Кроули, — это меньшее, что я могу для тебя сделать. Если что понадобится — зови, хорошо? Получив согласный кивок, Кроули спускается в книжный магазин. Работа оказалась куда проще, чем он себе представлял, но вот ее объем… Несмотря на царящий среди книжных стеллажей хаос, расстановка всех книг подчиняется строгой логике. Еще одной удачей для Кроули стала погода. Лондон впервые за многие годы засыпает снегом так, что люди без особой необходимости предпочитают не покидать своих уютных и теплых квартир. И книги — точно не являются такой необходимостью. На то, чтобы разобраться с новыми поступлениями, уходит чуть больше часа. А после Кроули заглядывает в подсобку, где по словам Азирафаэля лежат его старые и самые любимые книги. Кроули намерен подобрать что-то для вечернего чтения. Азирафаэль лишенный книг держится, конечно, намного лучше, чем Кроули, лишенный зрения, но это не повод ничего не делать. В одной из коробок Кроули находит стопку книг, разного возраста и разной степени потрепанности. Вот томик с пьесами обожаемого Азирафаэлем Шекспира, вот сборник рассказов Диккенса, вот рукописи Шарлотты Бронте. Постепенно Кроули достает из коробки практически все книги, бегло пролистывая их, пока не натыкается на книгу в крайне потрепанном кожаном переплете. Сначала Кроули и ее пролистывает, не особо вчитываясь в написанное, и откладывает ее в сторону. А потом замирает в недоумении на несколько секунд, снова берет ее в руки и внимательно смотрит на случайно открытую страницу. … и от своего достоверного источника я узнаю, что он собирается грабить костел. И ради чего?! Этот упрямец никак не успокоится, уже больше ста лет прошло. Но нет, ему просто необходимо получить святую воду. Все это может плохо кончиться. 21.09.196* Если я ничего не сделаю, он пойдет грабить костел! Господи, и что мне делать?! Бог знает, зачем ему нужна святая вода! Но он явно не собирается останавливаться. В моей памяти еще свежи воспоминания о том, что он додумался ступить на святую землю, тогда во время Второй Мировой… И почему я уверен, что и в этот раз он туда тоже пойдет… 22.09.196* Долго думал о том, чтобы выдать ему термос с простой водой. Но вдруг из-за этого он попадет в беду? Сам освятил воду. Сам. И если это было ошибкой то, никогда себе этого не прощу. И зачем я только с ним связался?! 22.09.196* Отдал термос. Никогда его таким не видел. Кажется, он даже был благодарен. Или ОЧЕНЬ хорошо притворялся. Предлагал подвезти, а я сбежал. Надеюсь, что об этой проклятой воде я никогда не услышу… Кроули снова и снова перечитывает написанные аккуратным почерком строки и не может поверить своим глазам. Садится в кресло, щелкнув пальцами, зажигает свет, прикрывает дневник Азирафаэля и закрывает глаза, напряженно вслушиваясь в тишину. В руках Кроули дневник Азирафаэля, на одной из страниц которого все так или иначе посвящено ему, Кроули. А может вовсе и не на одной. В любой другой ситуации Кроули воспользовался бы случаем, но сейчас почему-то не может решиться. Личные переживания, скрываемые ото всех — это всегда любопытно, а Кроули не привык, чтобы его любопытство оставалось неудовлетворенным. Но это не просто чей-то дневник, это дневник Азирафаэля, и читать его было бы подло. Нет, за шесть тысяч лет на Земле, Кроули делал многое, что можно было бы охарактеризовать, как «подлость», но это… Открыв дневник все на той же самой странице, Кроули снова внимательно прочитывает написанное, проводя пальцем по аккуратным ровным буквам, стараясь запечатлеть их в памяти. Сквозь пожелтевшую от времени бумагу просвечивают манящие надписи со следующих страниц. «Интересно, там тоже есть что-то обо мне?» Резким движением Кроули захлопывает дневник и, проведя пальцем по корешку, кладет его обратно в коробку. А сверху укладывает рукописи Шарлотты Бронте, сборник рассказов Диккенса, пьесы Шекспира. Книгу для вечернего чтения Кроули решает поискать завтра. И не здесь. Азирафаэль уже крепко спит. Сколько времени Кроули провел в подсобке? Двадцать минут? Час? Два? Мотнув головой, он идет переодеваться в мягкую пижаму, которую так любит Азирафаэль. Посмотрев на себя в зеркало, Кроули отмечает, что именно в этой пижаме ангел выглядит очень мило. Кроули смотрит на спящего Азирафаэля, и вдруг его пронзает мысль настолько очевидная, что Кроули нервно смеется. Азирафаэль сейчас находится в его демоническом теле. Теле, которое Змей-искуситель отлично знает. И если он захочет, то пары прикосновений хватит, чтобы проснувшийся Азирафаэль оказался в очень неловком положении. А если подумать, то еще парой прикосновений можно будет добиться того, чтобы ангел взмолился о разрядке. Кроули нервно сглатывает, в ушах шумит кровь. Пара прикосновений и… Кроули выбегает из комнаты в ванную и долго умывается холодной водой. Опирается раскрытыми ладонями о холодную раковину и тупо смотрит на себя в зеркало. С другой стороны зеркала на него смотрит пара голубых глаз. Демон, которого не скрыть за ангельской оболочкой. Демон, чью природу не изменить. Падший ангел. Змей-искуситель. Еще раз умывшись холодной водой, Кроули возвращается в спальню. Азирафаэль все так же безмятежно спит. Кроули шумно выдыхает, собираясь с мыслями. Приподнимает край одеяла, забираясь под него, и устраивается рядом с Азирафаэлем. Несколько минут он неподвижно лежит, пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Кроули хорошо знает это подтянутое, гибкое тело. Знает, насколько оно может быть чувствительным и отзывчивым. Пара прикосновений и Азирафаэль с протяжным «ммм» разворачивается и устраивается на груди у Кроули. Демон обнимает его и еще долго лежит на спине, широко раскрыв глаза и глядя в потолок. Ангел не может сделать что-то неправильное. Но, в этом Кроули нисколько не сомневается. Но может ли демон сделать что-то правильное? Кроули кажется, что он смог. Даже дважды.