Наказание

— Кто бы мог подумать, что все так сложится! — Габриэль опускается на диван напротив Вельзевул, обнажая в улыбке белые зубы и протягивая демону папиросу. — Я планировала не это, — Вельзевул откидывается на спинку своего стула, щелкая пальцами, — и все еще не уверена… — Знаю, — Габриэль поднимает руку, прерывая собеседницу. — Но вышло даже лучше, чем я ожидал. И все мои усилия, кажется, начинают окупаться, — Габриэль не спрашивает, он утверждает, слегка морщась от едкого голубого дыма, что постепенно заполняет маленькую комнату. — Я думал, что этот простак Азирафаэль сразу же воспользуется знанием, а он решил промолчать. Уберечь своего драгоценного демона. Теперь остается только наблюдать. Если Азирафаэль все расскажет Кроули, — Габриэль прикрывает глаза, потирая руки и удобнее устраиваясь на диване, — это мерзкое порождение зла — ничего личного — будет вынуждено пережить Падение снова. Приятного мало, сама понимаешь, — Габриэль ухмыляется, получая подобие некого удовольствия от своих мыслей. — Или же этот слабовольный недоангел продолжит молчать — и сходить с ума Вельзевул украдкой поднимает взгляд на замечтавшегося Габриэля, и на ее лице на мгновение мелькает тень отвращения и некоторого ужаса. Но только на одно короткое мгновение, после которого рот привычно кривится от отвращения. Лорд Ада все же умеет держать себя в руках. — В любом случае, эта парочка еще намучается. К тому же, я пообещал, что сделаю одного из них смертным. — И что, сделал? — Пока нет, но сделаю, не сомневайся. — А что по этому поводу думает Михаэль? — нарочито увлеченно разглядывая грязные ногти, интересуется Вельзевул. — Ничего. Она не в курсе моей, кхм, — Габриэль избегает слов «гениальной идеи», — импровизации. Слишком занята попытками связаться с вышестоящим начальством. Хочет справедливого наказания. А я думаю, что превратить их жизнь в, прости Господи, Ад — и есть справедливое наказание. — Может, хватит? — совершенно внезапно Вельзевул откладывает дымящуюся сигарету и переводит нечитаемый взгляд с грязных рук на сияющее лицо Архангела, который моментально становится серьезным. — Прости? — Габриэль непонимающе смотрит, сдвинув брови и не моргая. — Ну, — Вельзевул пожимает плечами, и рой мошек начинает с жужжанием кружиться у ее лица, — мы попробовали их наказать. Не вышло. А наше начальство, кажется, решило забить. Может, и нам стоит? — Что я слышу, Вельзевул, — глаза Габриэля округляются, а фиолетовое свечение становится весьма заметным. — Уж не предлагаешь ли ты простить предателей?! — Нет! — раздраженно цедит сквозь зубы Вельзевул, отмахиваясь от наиболее назойливых насекомых, что норовят сесть ей на лицо. — Я предлагаю заняться чем-то более содержательным, — сказать, что ей, второму в Аду демону, не по себе от того, как один из архангелов смакует план, который должен принести страдания длиною в человеческую жизнь одному и в вечность другому эфирному существу, она, конечно, не может. — Послушай, — Габриэль встает и опирается о стол, угрожающе нависая, — нам надо быть решительнее. Если бы не моя решительность, то у тебя в Аду не было бы архангела Рафаэля! — Габриэль видит, как от этого имени Вельзевул вздрагивает, словно от удара плетью. — Ну да, ну да, — голос Вельзевул звучит ровно и слегка безразлично. — Я отлично помню, что твоими усилиями у меня среди демонов оказался тот, кто носил имя Рафаэль, — она неприятно оскаливается в улыбке, от которой у Габриэля по спине пробегают мурашки. — В отличии от рядовых демонов, я кое-что помню. — За шесть с лишним тысяч лет в Аду Вельзевул научилась прекрасно лгать. — Ну вот и хорошо, — Габриэль мотает головой и опускается обратно на диван. Возможно, странная реакция ему только померещилась. — Тогда ты понимаешь, почему так важно разобраться с этими двумя как можно скорее. Внезапно над головой Габриэля появляется яркое, больно бьющее по глазам демона, свечение. Архангел поспешно прощается, обещая держать Вельзевул в курсе событий, и растворяется в голубоватой дымке. Вельзевул нервно щелкает пальцами и оказывается в Аду. Она закрывает отяжелевшие веки. «Вот, почему Кроули — единственный, кто сохранил крылья. Вот, почему этому демону не страшна святая вода». Небольшая, непонятно откуда взявшаяся бабочка с яркими желтыми крылышками, садится на плечо Вельзевул.

***

— Рафаэль, — хрупкая, похожая на ребенка ангел отчаянно сжимала руку стоявшего рядом архангела. — Рафаэль мне страшно. — Все в порядке, Зофиэль, — архангел улыбался, сжимая маленькую ладонь в своей. — Габриэль, брат, послушай… — Не смей называть меня братом! — взмахнув мечом, крикнул Габриэль. — И слушать предателей, посмевших перечить Ее плану, я не собираюсь! — Габриэль, брат, — упрямо повторил Рафаэль, закрывая собой почти детскую фигуру, — произошла ошибка. — Ошибка?! — Старший из архангелов сжимал рукоять своего меча. И его примеру следовали стоявшие за его спиной ангелы. — Может, и ошибка. Но вы будете за нее наказаны! Так сказала Она! — Рафаэль, что они с нами сделают?! — голос ангела дрожит, как и сама ангел. — Все в порядке, Зофиэль, не бойся. Габриэль, одумайся. Прошу тебя. Люцифер, наш брат, был не прав, признаю, но это слишком. Тем более, что Зофиэль не сделала ничего плохого. Так нельзя! — Не тебе решать, — жестко отрезал Габриэль. — Отойди, если не хочешь последовать за остальными предателями! Тебя Она готова помиловать. — И не подумаю! — с вызовом произнес Рафаэль. — Я был с ними, я задавал вопросы. Многие из них виноваты куда меньше, чем я. С чего бы… — Ты — Архангел, — сквозь сжатые зубы произнес Габриэль. — Отрекись от них — и Она помилует тебя. — Ну уж нет. Мне жаль, что так вышло, но я не стану делать вид, что ничего не было. Они были правы, — в голосе Рафаэля было слышно разочарование. Рафаэль растерянно посмотрел за спину Габриэля, где стояла армия ангелов. Ангелов, готовых ринуться в бой. Армия тех, кто, не задумываясь, сбрасывал своих братьев и сестер. Рафаэль старался, но не видел в их глазах ни капли сочувствия. Но он не осуждал их за это. Они делали то, что считали должным, не до конца понимая весь ужас происходящего. Габриэль подошел вплотную к Рафаэлю и ангелу, что отчаянно сжимала его руку. Удар рукоятью меча и острая боль заставила Рафаэля выпустить маленькую ладонь. А потом раздался переполненный болью крик — Габриэль столкнул ангела в пропасть. За ней в пропасть устремилось и множество бабочек с яркими желтыми крыльями — ее прекрасные творения. Рафаэль еще раз обвел взглядом толпу ангелов, и никто не осуждал его брата. А потом Рафаэль заметил группу ангелов, что стояли вдалеке, так и не вынув мечи из ножен. И не осмелившись поднять взгляд. И Рафаэль с облегчением выдохнул — Азирафаэль был среди них. Ветер трепал его белые кудри. «Прости, глупый ангел», — подумал Рафаэль, разворачиваясь и прыгая вниз, вслед Зофиэль. Рафаэль раскрыл крылья и устремился вниз. Он поймал маленькую Зофиэль на руки уже почти у самой земли и ужаснулся: ее красивое круглое лицо было покрыто ужасными волдырями. Он вытянул руки, надеясь залечить раны, но не успел ничего сделать. Огонь охватил белые крылья, и от боли в глазах у Рафаэля резко потемнело. Он тоже пал.