Наказание

— Ангел, — Кроули стоит в дверях, опираясь плечом о косяк, и внимательно смотрит на Азирафаэля, разместившегося в кресле, — ты говорил, что тебе нужна помощь. — Он облизывает пересохшие губы, когда ангел, замерев с книгой в руках, поворачивается к нему. — Но так и не сказал, ни какая, ни с чем именно. — Ох, Кроули, — Азирафаэль отводит взгляд, прикрывая книгу, — я даже не знаю, что тебе на это ответить, дорогой мой. — Ну, — демон слегка пожимает плечами, стараясь выглядеть непринужденно, — лучше всего — правду. — Не могу. Прости, — тихо произносит Азирафаэль, отворачиваясь. Он изо всех сил старается не смотреть на демона. — Ангел, ты же понимаешь, что я хочу помочь? — Я правда не могу сказать тебе, в чем дело. Прости меня, — он откладывает книгу, опускает голову и потирает виски пальцами. Кроули, тяжело и шумно вздохнув, слегка отталкивается от косяка и подходит к Азирафаэлю, который сегодня, кажется, не собирается на него смотреть. Он присаживается на корточки перед ангелом и кладет руки ему на колени. — Слушай, — Кроули старается, чтобы голос звучал как можно мягче, — ты в последнее время сам не свой, я… Я волнуюсь, — едва слышно шепчет, слегка сжимая пальцы на коленях Азирафаэля. — Иногда мне кажется, что ты вместо меня видишь призрака. А ведь их не существует, — он пробует улыбнуться, получается плохо. Услышав эти слова, Азирафаэль чувствует, как сердце глухо ухает куда-то вниз, и он вздрагивает, закрывает лицо руками. По спине пробегает противный холод — Кроули уже начал что-то подозревать. А значит, продолжит спрашивать. И ангел отлично понимает, что это ни к чему хорошему не приведет. Не может привести. — Кроули, не надо, — сдавленно просит, почти молит, Азирафаэль. — Ты же знаешь, что я не смогу тебе соврать и все выложу, если ты продолжишь настаивать… — Знаю, — кивает Кроули, ласково поглаживая колени Азирафаэля, — но я не могу просто смотреть, как ты мучаешься. А чтобы помочь, мне надо хотя бы примерно понимать, что к чему. Ты же понимаешь это? — Дорогой мой, — ангел качает головой, произнося это на выдохе, — я не могу… Прости. — Почему? — Кроули наклоняет голову, пытаясь увидеть лицо Азирафаэля. «Что же ты скрываешь от меня, а, ангел?» — думает он, но вместо этого произносит: — чего ты так боишься, ангел? — Того, что ты можешь все неправильно понять, — голос Азирафаэля звучит блекло, безжизненно. И от этого Кроули, пусть он никогда в этом и не признается, становится страшно. — Все слишком сложно. — Ну, ты всегда можешь все объяснить, — продолжает мягко настаивать демон. — Я боюсь, что ты, — Азирафаэль снова ощутимо вздрагивает, — уйдешь раньше, чем я смогу это сделать. Они молчат некоторое время. Кроули упирается лбом в собственные руки, так и не убрав их с колен Азирафаэля. Он отчетливо слышит неровное, нервное, дыхание ангела и чувствует мертвенную холодную пустоту у себя в груди. Неужели у ангела есть настолько ужасные секреты? — И что мы будем с этим делать, ангел? — наконец-то прерывает молчание Кроули, не поднимая головы. — Потому что так нельзя. — Я не знаю, — еле слышно отвечает Азирафаэль, чувствуя подступающий к горлу ком. — Посмотри на меня, ангел, — Кроули поднимается на ноги, оставаясь стоять перед креслом. Азирафаэль упрямо продолжает прятать лицо в руках. Тогда демон осторожно берет его за запястья, слегка поглаживая большими пальцами костяшки, и, не встречая особого сопротивления, отводит руки в стороны. — Ну же, Азирафэль. Он все же поднимает взгляд, и у Кроули внутри что-то обрывается. Ангел смотрит на него абсолютно перепуганным и затравленным взглядом, словно дикое животное, загнанное в угол. И в этот угол Азирафаэля загнал он, Кроули. — Все хорошо, — демон наклоняется и, закрыв глаза, упирается лбом в лоб ангела. И в этом жесте все его боль и страх, которые он так хотел бы спрятать. — Мы что-нибудь придумаем, слышишь. — Пообещай, что ты не уйдешь, — вдруг просит Азирафаэль, сжимая теплые ладони Кроули в своих. Услышав тихое «обещаю», он резко подается вперед, прижимается к демону, утыкаясь носом куда-то в живот. Кроули перебирает светлые кудри одной рукой, второй обнимая ангела за плечи. — Ну, хорошо, ты не можешь обратиться ко мне за помощью, — после нескольких минут тяжелого молчания неохотно признает Кроули. — Может, кто-то еще сможет помочь? — Не думаю. У меня ведь… — Азирафаэль поджимает губы, нервно крепче сжимая демона в объятьях. Произнести нужные слова оказывается тяжелее, горло сдавливает спазм. — У меня тоже, — выдыхает в светлые волосы Кроули. Ему совершенно не нужно слышать до конца, что хотел сказать Азирафаэль, он и так все прекрасно знает. У них теперь своя сторона. Одна на двоих. — Может быть, кто-то из людей? У них же бывают, ну, — Кроули старается подбирать слова, как можно осторожнее. Сейчас он не может позволить себе расстроить Азирафаэля еще сильнее, чем уже, — похожие проблемы. Они же с ними что-то делают? Ангел молчит, не зная, что ответить. «Люди обращаются за советом к друзьям и близким» — это первое, что приходит в голову. Но сейчас не тот случай, и Азирафаэлю от этого становится горько. Вечером, вернувшись из театра, Кроули настаивает на походе в новый ресторанчик, расположившийся в паре кварталов. Азирафаэль тут же соглашается. Бутылка вина за приятными разговорами заканчивается незаметно. Кроули сидит, привычно закинув руку за спинку стула, и с наслаждением смотрит на Азирафаэля. Нельзя сказать, что ангел светится счастьем, но выглядит намного веселее, чем в последнее время, чем сегодня утром. И с интересом рассматривает пару принесенных десертов. В какой-то момент демон не удерживается и, по старой привычке, утягивает кусок чего-то приторно-сладкого с тарелки Азирафаэля. Ангел, конечно, возмущается, но они оба знают, что это просто игра. Давняя и по-своему любимая. Закончив ужин, они решают прогуляться, пока погода окончательно не испортилась — к ночи обещали снег с дождем. Азирафаэль что-то увлеченно рассказывает о делах книжного магазина, о «новых» старых фолиантах, что ему удалось раздобыть. И впервые за долгое время Кроули слушает его действительно внимательно. Не то что ему было очень интересно, но этот разговор кажется демону таким невозможно уютным. А уютного в их жизни в последнее время становится все меньше и меньше. — Хочешь продолжить? — Кроули весело кивает в сторону подсобки, когда они возвращаются домой, и, получив уверенное согласие, сразу же направляется туда немного нетвердым шагом. Азирафаэль приходит чуть позже, держа руках бутылку вина и пару бокалов, подмышкой у него зажат теплый плед. Кроули сидит перед камином и тихо ругается себе под нос, пытаясь разжечь огонь традиционным способом — спичками. Но выходит не слишком хорошо. Ангел смотрит на него с легкой улыбкой и, едва удержавшись от забавного комментария, разливает вино по бокалам. Потом опускается в одно из свободных кресел и принимается терпеливо ждать. Через несколько минут, когда огонь в камине все же начинает разгораться, Кроули с торжествующим видом берет свой бокал в руки и опускается в кресло напротив, вытягивая ноги. — Знаешь, — Азирафаэль мягко улыбается, и в неярком теплом свете почти не видно, насколько уставшими выглядят его глаза, — я, кажется, нашел кое-что интересное в одном из фолиантов, что я, кхм, позаимствовал из Небесной библиотеки… — Стащил, — поправляет ангела Кроули, довольно улыбаясь. — Позаимствовал, — упрямо повторяет Азирафаэль, с плохо скрываемой улыбкой. — Там есть кое-что интересное касаемо Падших… — Не начинай, — Кроули слегка трясет головой, — этот вечер такой хороший, не надо. — Нет-нет, ты не понял… — И не хочу, — демон, закрыв глаза, поднимает раскрытую ладонь, — не надо, ангел, не начинай. Это… — Прости, — Азирафаэль отставляет бокал, подходит к Кроули. Демон слегка вздрагивает от неожиданности, когда голова Азирафаэля оказывается у него на коленях, но глаз не открывает. Свободную руку запускает в мягкие волосы. Азирафаэль шумно выдыхает, прикрывая глаза и стараясь ни о чем не думать. В стекла барабанит холодный дождь, но в заставленной книжными шкафами и стопками книг, подсобке сейчас тепло и уютно. И даже молчание, зависшее в воздухе, ощущается совсем, как прежде. Чем-то спокойным и расслабленным. Спустя какое-то время, Кроули допивает остатки вина и, поставив стакан на небольшую полочку над камином, свободной рукой осторожно берет Азирафаэля за подбородок. Ангел открывает глаза как раз в тот момент, когда Кроули, неудобно нагнувшись, мягко целует его. И в этот момент обоим кажется, что для счастья у них есть все.