Наказание

Эта теплая июльская ночь не становится исключением. Кроули вновь просыпается один и слышит проклятый шум воды из ванной. Еще не до конца проснувшись, он накидывает на плечи халат и бредет на звук, шлепая босыми ногами по прохладному полу. На этот раз дверь плотно закрыта, но из щели внизу льется теплый свет. — Ангел, — постучав, хриплым ото сна голосом зовет Кроули, — ты в порядке? — вопрос звучит глупо, ведь Кроули и так знает — Азирафаэль давно не в порядке. Азирафаэль, как демон и предполагал, не отвечает. Тогда Кроули повторяет свой вопрос громче, но в ответ слышит только шум воды. Демон кладет руку на дверную ручку, и она, к его искреннему удивлению, опускается, открывая незапертую дверь. Кроули делает глубокий вдох и тихо проходит в ванную. От увиденного, у него внутри все сжимается: его ангел сидит, забившись в угол и обхватив себя руками, словно раненый зверь, а из душа на него льется ледяная вода. — Какого чер… — Кроули замолкает, столкнувшись с ангелом взглядом. Он еще никогда в жизни не видел в этих серо-синих глазах такого отчаяния. — Азирафаэль, — он выключает воду и снимает с крючка мягкое полотенце, — что происходит? — протягивая ангелу полотенце, демон опускается на бортик ванной. Азирафаэль несколько секунд внимательно смотрит в золотые глаза после чего прячет лицо в руках. Кроули слышит всхлипы и видит, как начинают вздрагивать плечи ангела. Вздохнув, демон осторожно накрывает полотенцем Азирафаэля, нежно растирая замерзшую кожу. — Глупый ангел, — тихий шепот наполнен нежностью, — мой глупый ангел. Поговори со мной, — Азирафаэль вновь поднимает на Кроули затравленный взгляд и долго напряженно смотрит, дрожа всем телом. — К-к-кроули, — он закрывает глаза, по щекам катятся капли, и сейчас не разобрать холодная ли это вода, или горячие слезы. Кроули осторожно касается раскрытой ладонью щеки, стирая большим пальцем влагу: «Я здесь». Азирафаэль, закрыв глаза, прижимается к теплой руке демона. — Прости меня… Мне опять… — Тш-ш-ш, — Кроули наклоняется и прижимается лбом ко лбу ангела. — Просто сон, все уже хорошо, — он запускает пальцы второй руки в мокрые волосы на затылке. — Нет, — Азирафаэль, прижавшись теснее, мотает головой, — нет… — рвано выдыхает он. — Ты совсем замерз, пойдем, — Кроули поднимается и протягивает ангелу руку. — Нужен горячий чай, — он пробует мягко улыбнуться, чтобы немного успокоить ангела. — Я не смогу, — Азирафаэль, встав на ноги, прикусывает до крови нижнюю губу. Он крупно дрожит. — Не смогу… Прости… — Ангел, о чем ты… Раздается шум, и Кроули, зажав себе рот рукой, делает несколько шагов назад, пока не врезается спиной в стену. Сердце пропускает несколько ударов и глухо падает куда-то вниз. Одно крыло ангела безвольно висит у него за спиной, неестественно изогнувшись в одном из суставов. Поломанные перья покрыты слоем серого пепла. Кроули тяжело сглатывает, предполагая, что запекшуюся кровь он не видит только по одной причине — на черных перьях ее просто нельзя разглядеть. В голове демона проносится буря из вопросов, на каждый из которых хочется потребовать ответ. Немедленно. Но видя, как Азирафаэль, закрыв лицо руками, с тяжелым стоном оседает обратно в холодную ванную, Кроули, подойдя и опустившись перед ним на колени, задает единственный важный сейчас вопрос. — Когда? — П-п-примерно, — ангела трясет, — четыре недели назад, когда врачи сказали, что ты… ты… — он судорожно всхлипывает. — Я не мог иначе, понимаешь?! — Азирафаэль поднимает покрасневшие глаза на Кроули, боясь увидеть в них разочарование или злость. Но встретившись с демоном взглядом, видит только боль. — Ангел, — Кроули облизывает губы, пытаясь выхватить из вихря в собственной голове хоть одну разумную мысль, — ты их не… — У меня бы не хватило сил, — Азирафаэль закрывает глаза, снова прикусывает нижнюю губу и опускает голову. — Это очень больно, — демон качает головой. — Если не раскрывать, то… — Если не раскрывать, то их не чувствуется, — продолжает за ангела Кроули, — знаю, — он шумно выдыхает и потирает переносицу пальцами, заставляя шестеренки в голове шевелиться. — Я могу, — он протягивает дрожащую руку куда-то за плечо, Азирафаэля, желая, но не смея коснуться его крыльев без разрешения. Ангел слабо кивает головой. Сейчас он готов согласиться на что угодно, лишь бы Кроули не ушел, не оставил его. В следующую секунду он шипит от боли, когда тонкие пальцы почти невесомо касаются раненного крыла. — Их надо, — хрипло начинает демон, — тебе нужна помощь, — слова путаются, но в голове демона оформляется план действий. — Четыре недели — не слишком долго, для… — «Для того, чтобы травмы от падения сделали крылья непригодными к полету» — ты их не расправлял? — лицо у Кроули напряженное, и без того тонкие губы сейчас напоминают алую ниточку. Азирафаэль мотает головой, и демон с некоторым облегчением выдыхает. Он отлично помнит, что было с его крыльями после падения, и что было с крыльями других падших. Они расправляли их, корчились от боли, ужаса и отвращения, прятали их. А когда, спустя время, расправляли их снова, то видели лишь жалкое их подобие. Травмированные перья никуда не девались, а новые, здоровые уже никогда не отрастали. Эта же участь могла постигнуть и Кроули, но он забился в какой-то темный угол подальше ото всех и, заливаясь слезами от боли и обиды, как мог почистил свои крылья. А потом еще долго не решался их как-либо потревожить. — Сначала их надо почистить, ангел, — Кроули старается придать голосу твердости, но тот все равно предательски дрожит и срывается. — Надо будет немного потерпеть, — он нежно, но уверенно отводит руки Азирафаэля от его лица, — я знаю, как тебе сейчас больно и буду очень осторожен, — демон старается заглянуть в серо-голубые глаза. — Хорошо, — выдавливает из себя Азирафаэль, поднимая лицо. Кроули помогает Азирафаэлю вылезти из ванной и усаживает его на бортик. Сняв с себя халат, он накрывает им дрожащего ангела, а сам забирается в ванную, с ужасом осматривая черные крылья. Несколько секунд демон сосредоточенно настраивает температуру и напор воды. Когда тонкие теплые струйки сбегают по его рукам, мягко касаясь смуглой кожи, он делает глубокий вдох и принимается за дело. Азирафаэль вздрагивает от каждого даже самого невесомого прикосновения, но не отстраняется. Демон начинает с крыла, что выглядит более здоровым. Он смывает с перьев слой пепла и запекшуюся кровь, и совсем скоро под ногами у Кроули оказывается бурая вода. Он старается не смотреть на нее, старается оставаться спокойным и сильным. Хотя бы ради Азирафаэля. Когда Кроули касается травмированного крыла, ангел шипит от боли. — Прости, — голос демона звучит надломленно, — я должен осмотреть… — Все в порядке, дорогой, — тихо отвечает Азирафаэль, — я потерплю. — Прости, — повторяет Кроули, на секунду упираясь лбом в спину ангела, ровно между крыльев. Хорошо, что сейчас Азирафаэль никак не сможет увидеть его лица. Кроули осторожно проводит пальцами по всей длине крыла, ощупывая косточки. К его огромному облегчению все они оказываются целы, а крыло безвольно висит из-за вывиха. Демон закрывает глаза, вспоминая опыт всей своей прошлой жизни. — У тебя вывих, надо вправить, — Кроули, пытаясь собраться с мыслями, произносит это больше для себя, чем для Азирафаэля. — Будет больно. Скажи, когда будешь готов. — Готов, — тут же отвечает Азирафаэль, словно зная, что демону сейчас нельзя давать время на раздумья и сомнения. В следующую секунду ангел громко вскрикивает от резко вспыхнувшей в крыле боли. Он не видит белого, как лист бумаги, лица демона, но чувствует, как дрожат держащие крыло руки. — Я в порядке, — сквозь зубы шепчет Азирафаэль, — продолжай. Кроули встряхивает головой, разгоняя тревожные мысли, и молча промывает второе крыло. Этого времени хватает, чтобы немного прийти в себя. Настолько, чтобы случайно не напугать ангела, которому и без того должно быть страшно. Демон вылезает из ванной и, оставляя на полу мокрые следы, идет за еще одним полотенцем. Потом долго и нежно промакивает с черных перьев лишнюю влагу. Они перемещаются в спальню, и Кроули берет в руки теплое легкое одеяло, освобождая Азирафаэлю место. Ангел ложится на живот, в самом центре кровати, и расправляет черные крылья. — Не прячь их, так будут заживать быстрее, — произносит демон, аккуратно подкладывая под них одеяло и укрывая Азирафаэля. А потом сам ловким движением забирается под одеяло и под более здоровое крыло, сразу же прижимаясь теснее к ангелу. — Кроули, ты… — Азирафаэль внимательно смотрит в желтые глаза. — Люблю тебя, — не дает договорить демон, — мой глупый ангел. Азирафаэль закрывает глаза и утыкается носом куда-то в теплое плечо Кроули. Демон еще долго неподвижно лежит, одной рукой поглаживая спину ангела, второй перебирая отросшие светлые волосы. Дыхание ангела становится реже и ровнее по мере того, как он глубже погружается в сон. Через какое-то время Кроули поворачивается и ложится на спину, упирается взглядом в белый потолок, его рука свешивается с края кровати. Ангел, чья голова лежит у него на плече, спит, кажется, спокойно. — Знаешь, — тихо начинает Кроули, — я ведь никогда к тебе не обращался, с тех пор как… — он тяжело вздыхает. — Я даже не проклинал тебя, когда понял, что ты сделала с нами… Наверно, мы это заслужили, не знаю, — демон нервно пожимает плечами и тут же поворачивает голову на ангела, но тот спит. — Но разве он заслужил это? Я столько лет берег его… — Кроули чувствует, как горло сжимает спазмом, но остановить накопившееся он уже не может. Слишком долго оно выедало его изнутри. — Я спрашивал твоего Сына, того, что ты обрекла на… — демон закрывает глаза, стараясь собраться с мыслями. — Он тогда смеялся и говорил, что ты ни за что бы не наказала за Любовь. Что ты — есть Любовь. Но почему тогда он… Я никогда ни о чем тебя не просил… Но сейчас… Прости его, — Кроули чувствует, как у него из глаз брызгают непрошеные слезы, — не обрекай его на те же муки, что обрекла падших. Он, этот глупый ангел, ведь не заслужил… Ничем… Кроули не привык молиться, что для демона нисколько не удивительно, и слова застревают у него в горле. Но он еще долго и тихо просит, молит. За единственное дорогое ему в этом мире существо. И засыпает уже под утро, уткнувшись носом в светлые волосы. — Она уже давно никому не отвечает, — в тишине раздается тихий женский голос. — Я даже не уверена, что она слышит. Даже нас, — женщина шумно выдыхает и несколько долгих секунд внимательно смотрит на двоих, что во сне прижимаются друг к другу. — Он так на тебя похож, Рафаэль, — она качает головой. — Пасть ради того, чтобы спасти другого… Она устало потирает виски, а потом тихо подходит к постели. Ухоженные руки оказываются прямо над черными крыльями, с пальцев срываются теплые искры, снимая боль, исцеляя все раны.