Наказание

— Значит, я должен, — Рафаэль задумчиво вертит в руках посох, глядя на Габриэля, — сразиться с тем демоном? — смотрит слегка растерянно и недоверчиво. — Именно, — с напускной уверенностью кивает в ответ Габриэль, — все именно так, брат. Сразиться и уничтожить. — Но я никогда не сражался, — Рафаэль читает в фиолетовых глазах тревогу, почти испуг, но никак не может понять их причину, — или сражался? — А ты не помнишь? — довольно холодный голос на мгновение оживает, окрашиваясь надеждой и интересом. — Нет, — младший архангел отворачивается от брата и смотрит в яркую, залитую белым светом пустоту, что окутывает их. — Я мог попробовать… — Нет-нет-нет, — теперь уже точно испуганно останавливает его Габриэль, — эти воспоминания могут причинить тебе много боли. Очень много. Не стоит. Если ты чего-то не помнишь — всегда можешь обратиться ко мне, — он через силу улыбается, стараясь скрыть напряжение. — Хорошо, — а улыбка Рафаэля, которой он отвечает на беспокойство Габриэля, совершенно искренняя и невозможно теплая, — я так рад, что ты рядом! — он делает несколько шагов вперед и неожиданно для брата обнимает его. Габриэль несколько секунд стоит неподвижно, но потом все же поднимает руки и неловко обнимает Рафаэля в ответ. Когда младший архангел все же отпускает его, он выглядит спокойным и более уверенным в словах Габриэля. И следующий вопрос только подтверждает это. — Ты же расскажешь мне об этом демоне? — Да нечего особо рассказывать, — пожимает плечами Габриэль, стараясь не соврать, — новообращенный низший демон. Ничего стоящего. — Новообращенный? Но почему тогда Азирафаэль не смог совладать с ним сам? — яркие янтарные глаза с непониманием всматриваются в спокойное лицо брата, который только тяжело вздыхает в ответ. Видно, что этот разговор дается ему тяжело. — Он слишком много времени провел на Земле, среди людей. Перенял их привычки, наделал глупостей, и, — он неопределенно разводит руками, давая Рафаэлю возможность самому додумать недостающие детали. — Он жил среди людей? Почему? — Когда все случилось, — стараясь не вдаваться в подробности, начинает Габриэль, — Раю было нужно, чтобы кто-то вел людей к Добру и Свету. Азирафаэль вызвался и я не мог ему отказать. — Он вызвался жить там, чтобы… — незаданный вопрос повисает в воздухе, а Рафаэль начинает улыбаться так, что чуть ли не светится от счастья. — Он все такой же, — с умилением добавляет. — Надо поспешить и помочь ему. Габриэль согласно кивает и с облегчением смотрит в спину уходящему брату, позволяя себе наконец-то расслабиться. Он уже почти забыл, какой любопытной занозой в заднице всегда был младший из архангелов. А значит теперь Габриэль не имел права расслабляться. Пока Рафаэль верит ему на слово, пока не задает лишних дурацких вопросов, он просто обязан воспользоваться этой возможностью.

***

Михаэль появляется на пороге книжного магазина совершенно внезапно для Азирафаэля. Тот смотрит на нее несколько секунд, ощущая, как ужас ледяной хваткой вцепляется ему в сердце и легкие, больно сжимая. Михаэль молчит, только смотрит пронзительно, а в глазах у нее блестят слезы. — Мне очень жаль, — выдыхает она, растворяясь так же внезапно, как появилась. Азирафаэль стоит на месте, не веря себе, не понимая, что значил этот визит. Но не проходит и минуты, как яркий свет заполняет магазин, как воздух наполняется запахом озона и цветов, запахом Рая. Азирафаэль не успевает понять, что происходит, не успевает испугаться, как небесные силы выдергивают его из магазинчика, с Земли, перенося на другой План мира. Он видит Габриэля, видит нездоровый блеск в его фиолетовых глазах, а потом чувствует, как тот выворачивает его сущность наизнанку, обнажая демоническую суть. Он щелкает пальцами и в пустом пространстве появляется стойка с оружием. А потом возникает и слегка растерянный, но живой и невредимый Кроули. Рафаэль. Азирафаэль делает шаг ему навстречу, на мгновение забывая обо всем на свете, но в ужасе останавливается, когда видит испуг и отвращение на родном лице. Он смотрит на свои руки, осознавая, что ни разу не видел свою новую «истинную форму». Его руки (и он подозревает, что не только они, но и все тело) покрыты толстыми корочками запекшейся крови. Между некоторыми из них сочится вязкая желтоватая слизь вперемешку с темной кровью демона. — И это, — Рафаэль указывает пальцем на Азирафаэля, — оно… — Да, — кивает Габриэль, хищно улыбаясь прежде, чем вопрос успевает прозвучать, — это он. — Почему оно… такое? Азирафаэль не слышит, что отвечает Габриэль, острая боль от осознания того, каким видит его Рафаэль, пронзает все тело. От обиды на глаза наворачиваются слезы, которые больно жгут покрытую ранами кожу. Он хочет что-то сказать, но из горла вырываются только невнятные звуки, от которых тот, кто был Кроули, вздрагивает. — Назови свое имя! Голос Рафаэля звучит чисто и мощно, и Азирафаэль чувствует невозможность ему сопротивляться. Он уже открывает рот, чтобы попытаться все объяснить, попросить все вспомнить, но видит за спиной Габриэля Михаэль. Та слабо мотает головой, и Азирафаэль закрывает рот, тяжело выдыхая. — Назови свое имя! — снова приказывает Рафаэль. — Оно уже не имеет значения, — произносит Азирафаэль, ссутуливаясь обессилено. Внезапно он понимает, что уже проиграл. — Я приказываю тебе, назовись! — в янтарных глазах загорается огонь гнева. — Он все равно тебе соврет, — Габриэль кладет руку на плечо Рафаэля, останавливая его, — не стоит ему верить, помни. Такие твари, как он, крайне хитры и изворотливы. — Я помню. Спасибо, — Рафаэль смягчается и дарит теплую улыбку своему брату, от чего Азирафаэль ощущает, как у него внутри что-то обрывается. Это конец. — Ты можешь взять оружие и принять бой, — уже не таким торжественным голосом предлагает Рафаэль. Азирафаэль смотрит на стойку, где видит копья, посохи, алебарды, мечи. Он даже видит свой пламенный меч, что отдал когда-то людям. Подходя к стойке, Азирафаэль чувствует на себе напряженные взгляды. Он протягивает руку к своему оружию, но не взяв его, даже не коснувшись, опускает ее. — Я отказываюсь, — произносит глухо Азирафаэль, — я не буду с тобой сражаться. — Но я не… — Рафаэль переводит растерянный взгляд на Габриэля, ища поддержки и совета, — ты безоружен, и… — Просто уничтожь его, — почти шипит Габриэль, стараясь сохранять видимое спокойствие. — Но он же… — Рафаэль непонимающе переводит взгляд с брата на демона и обратно, силясь осознать происходящее. — Ты же хочешь спасти душу Азирафаэля? — холодно и немного зло произносит Габриэль. — Да… — Тогда сделай, что должен! — Только одна просьба, — хриплый шепот срывается с сухих губ Азирафаэля, когда он вновь поворачивается к архангелам лицом, — вернее две, — слова даются ему с трудом, словно не желают покидать сжатое спазмом горло, но все молчат в ответ. Молчит и Рафаэль. Потерянный и расстроенный. — Ни в чем себя не вини, мальчик мой, — продолжает Азирафаэль, уже не обращая внимания на жжение от текущих по лицу слез, — пообещай мне, — он подходит к Рафаэлю почти вплотную, и тот, опешив, даже не пытается отступить. — С чего бы мне? — пробует возразить младший архангел. — Просто пообещай, — повторяет Азирафаэль и, получив согласный кивок, вдруг крепко обнимает его, пачкая его белоснежные одежды. — Ты что себе поз… — все возмущение внезапно захлебывается в потоке боли, что исходит от демона. Горячая, горькая, вязкая, и ее так много, что Рафаэлю на мгновение кажется, что он в ней утонет. А еще он чувствует чужой страх. Но не животный страх смерти, не страх за собственную жизнь, а за жизнь другого живого существа. И это так странно, ведь демоны не могут… Рафаэль оборачивается в сторону старшего брата, который отчаянно жестикулирует, торопя, призывая к действию. — Обними меня на прощание, Рафаэль… — архангел слышит дрожь и слезы в чужом голосе. — И пообещай, что не будешь себя винить. Ты не виноват. Я прощаю тебя, я… Пальцы, липкие от крови и чего-то еще, сжимают белые одеяния с отчаянием. С такой болью, что Рафаэль не выдерживает, и смахивает рукавом собственные слезы. Все происходящие так не похоже на то, к чему его готовил Габриэль. Габриэль предупреждал, что демон может назваться именем Азирафаэля, но он, мерзкий, гадкий и жалкий стоит залитый ослепительно белым светом и не пытается лгать. Габриэль говорил, что демон будет в ярости и попытается на него напасть, но он не обращает никакого внимания на старшего архангела. Только беспомощно сжимает в пальцах белые одежды, пока Габриэль торопит убить. Только жмется и плачет так горько, что сердце в груди Рафаэля замирает, больно сжимаясь. Он поднимает руки и нерешительно, невесомо обнимает демона за вздрагивающие от беззвучных рыданий плечи. Ангелы созданы милосердными, ангелы созданы всепрощающими, они должны дарить мир и успокоение заблудшим душам. Даже если это души Падших. — Тише-тише, — почти ласково произнес Рафаэль, — как тебя зовут? — теперь в вопросе нет ни меди, ни приказа, только участливая мягкость. Но Азирафаэль опять только замотал головой. — Убей его уже! — кричит Габриэль. И в этот момент Азирафаэль чувствует, как многократное эхо его голоса вдруг обрывается. И яркий до боли белый свет вдруг становится мягким и теплым. — Вот так, — над головой Азирафаэля снова раздается тихий голос, — вот так. Почему тебе так больно? Давай я помогу? Новая волна чужой боли и отчаяния накрывает с головой Рафаэля, но тот только тихо выдыхает. Что-то неправильно: покорный демон, так легко готовый принять смерть от рук ангела, разъяренный внезапным промедлением Габриэль, притихшая за его спиной Михаэль. — Я остановил время, — спустя несколько минут тишины произносит Рафаэль. — Я не понимаю. Я хочу поговорить с тобой. — Нам не о чем, — глухо отзывается Азирафаэль, — прости. Я не смог тебе помочь… — он снова вцепляется в белые одежды, еще сильнее, боясь что Рафаэль вот-вот исчезнет навсегда. И страх этот такой сильный и реальный, что Рафаэлю удается различить его среди всей этой бури ощущений. — Не бойся, я не обижу тебя. Я хочу понять, разве это так плохо? — Да, — Азирафаэль находит в себе силы, чтобы заглянуть в лицо архангела. Молодое, светлое, с мягкой улыбкой. — Это опасно, мальчик мой, — он невольно протягивает руку, касаясь острой высокой скулы, и тут же отдергивает. Рафаэль смотрит, слегка склонив голову на бок, своими яркими янтарными глазами. Живыми и добрыми. — Правда не принесет тебе никакой радости, — добавляет Азирафаэль. — Ну-ка, — Рафаэль опускает руки, — я чувствую в тебе столько боли, обиды, страха. И ни капли ненависти. Габриэль говорил, что… — он останавливается, не считая нужным договаривать. И внезапно для себя ощущает слабое, словно прививающееся из-под толщи земли, дуновение любви. — Вот как, — он удивленно смотрит на покрытого влажными темными коростами демона, — подожди. Рафаэль что-то шепчет и оглядывается по сторонам. Но ничего не происходит. — Не понимаю, — повторяет он в то время, как Азирафаэль стоит молча, не решаясь пошевелиться. — Я почувствовал любовь, но… — договорить Рафаэлю не удается, демон снова прижимается к нему, в этот раз испуская крик, от которого леденеет кровь. Азирафаэль кричит, зарываясь лицом в белые одеяния, что пахнут свежескошенной травой и немного медом, пачкая их своими черными слезами. Кричит, не в силах выразить все, что в нем бушует. Не в силах это больше выносить. Он не знает, сколько это продолжается, но в какой-то момент, обессилев, опускается на колени. — Пожалуйста, закончи это, — просит он тихо, — мне так больно. Рафаэль бросает через плечо взгляд на замершего во времени Габриэля, после чего щелкает пальцами. В нос ударяет запах книжной пыли и чего-то сладкого. Рафаэль удивленно осматривается: он не был Земле ни разу, но от чего-то это место, заставленное книжными шкафами, пахнущее чаем и пылью, кажется ему знакомым. Он распахивает все шесть своих крыльев, поднимая в помещении ветер, и закрывает ими демона. А потом проводит раскрытыми ладонями, заживляя раны и снимая физическую боль. — Зачем? — Я запутался, — грустно отвечает он, — почему-то мне кажется, что ты мог бы мне помочь. А теперь давай вернем тебя в человеческую форму, — он снова щелкает пальцами. Азирафаэль закрывает лицо руками, отворачиваясь. Рафаэль за его спиной стоит молча, внимательно его разглядывая. — Ох, нет… Ты же не… Как? Как, Азирафаэль?!