Наказание

— Как же… Как… — едва слышно, только одними губами, шепчет Рафаэль, глядя на безвольно оседающего на пол демона-Азирафаэля. — Как же это… — он все не может поверить в реальность происходящего. Азирафаэль молчит, виновато отводя взгляд и невольно сжимаясь, надеясь исчезнуть, не желая слышать растерянный, расстроенный голос. Не желая быть рядом и не иметь никакой возможности утешить самое близкое ему на свете существо. Он обхватывает голову руками в отчаянной попытке спрятаться, от предстоящих вопросов и ответов, что точно причинят еще больше боли им обоим. Он точно знает, что теперь Рафаэль еще сильнее захочет разобраться во всем. Знает, что еще через мгновение-другое непременно опять услышит наполненный горечью голос, невольно обвиняющий его во всех совершенных ошибках. Но к своему удивлению Азирафаэль слышит только тихий шорох огромных крыльев, которые сначала робко, словно прося разрешения, словно боясь навредить еще сильнее, касаются его. Он хочет отпрянуть, сопротивляться, хочет бежать, но на это нет никаких сил. Не получив отказа, Рафаэль позволяет себе подойти ближе, под едва слышимое шуршание ткани и скрип половиц, и осторожно опуститься на пол рядом. — Неужели может быть так больно? — сдавленный голос раздается совсем рядом, и Азирафаэль, подняв голову, встречается с изумленным и таким теплым взглядом янтарных глаз. — Это… как же так? Азирафаэль нервно пожимает плечами: у него нет ответа на этот вопрос, как и на многие другие. Но он прикладывает все силы, чтобы подавить отчаяние и боль, что захлестывают его с головой, и что так сильно ранят Рафаэля. Он не хочет, чтобы в голове архангела рождалось так много опасных вопросов. Он не хочет второго Падения для него. Поэтому он старается скрыть все, что терзает его. Надежно спрятать в самых отдаленных уголках души и сердца. Он должен справиться с этим, ведь Кроули поступал также ради него тысячелетия подряд. — Нет-нет, стой, — тонкие пальцы неожиданно сильно, почти больно сжимают плечи Азирафаэля, сразу же отпуская, оставаясь неподвижно лежать, — не надо… Азирафаэль… — он нервно сглатывает подступивший к горлу комок, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то слова в хаосе собственных мыслей, — не прячься. Прошу, не бойся меня, пожалуйста. — Все в порядке, — надсадно отвечает Азирафаэль, пытаясь улыбнуться в ответ, — я спрячу только ненужное. — Демон, который пытается защищать архангела, — неверяще, выдыхает Рафаэль, и тут же чувствует резкую вспышку чужой боли, — ты… ты… ведь Габриэль сказал… — он резко встряхивает головой, словно это может как-то помочь. — Да что же это я, — он выдыхает, пытаясь выровнять дыхание и унять нервную дрожь в руках, — вот так. Азирафаэль чувствует, как руки, скользнув по плечам, оказываются у него на спине, мягко, словно боясь навредить, обнимая, а Рафаэль неловко придвигается еще ближе. Он смыкает все шесть белоснежных крыльев над их головами, создавая своеобразный купол. И весь мир сужается до его размеров. — Вот так, — повторяет он, сжимая крылья сильнее, и прижимая раскрытую ладонь к груди Азирафаэля, — потерпи, — мягко произносит он прежде, чем начать что-то шептать. Азирафаэль вскрикивает от резкой боли, которая стихает так же внезапно, как появилась. Рафаэль осторожно отклоняется, но бросает эту затею, когда ощущает, что Азирафаэль неосознанно тянется к нему, не желая отпустить. — Лучше поспешить, Габриэль не любит ждать, — тихо, с плохо скрываемой горечью в голосе, констатирует Азирафаэль. — Нет, — почти ласково отвечает Рафаэль, — я же остановил время, так что ему придется подождать. Ты чего? — испуганным шепотом спрашивает Рафаэль, чувствуя, как демон в его руках начинает дрожать. — Я не причиню тебе вреда, не бойся. — Я причиню, — Азирафаэль опускает голову, упираясь лбом в плечо архангела, не в силах больше сопротивляться, не в силах оставаться в одиночестве, но все еще пытаясь найти в себе силы, чтобы защитить его. — Я уверен, — оптимистично произносит Рафаэль, — что даже став демоном, ты не… — и снова резкая вспышка боли отдается в висках с такой силой, что на мгновение картинка перед глазами расплывается. — Я демон, — мертвым голосом повторяет его слова Азирафаэль, — этого достаточно, — он пробует встать, но путается в белых крыльях. — Нет, я не хотел… Это не то, я… Постой, — Рафаэль вдруг четко понимает: если Азирафаэль уйдет сейчас, то они уже никогда не смогут поговорить, поэтому перехватывает чужие руки, крепко сжимая в своих. — Прости, — искренне произносит он, — я не хотел сделать тебе больно, пожалуйста. Голос архангела, чистый и молодой, звучит так по-детски искренне, что Азирафаэль оставляет попытки уйти, послушно опускаясь обратно на пол. Рафаэль несколько мучительно долгих секунд сидит молча, а потом снова что-то шепчет и, немного разомкнув крылья, оглядывается. — Это очень странно, — тянет Рафаэль, — он точно в этом мире, тогда почему не выходит… — Кро, — Азирафаэль закашливается, обрывая себя резко, — Рафаэль, послушай… — Он должен был появиться, не мог не… — младший из архангелов медленно осматривает магазин, пытаясь разглядеть между книжных полок что-то. Кого-то. — Он? — голос Азирафаэля слабый и тусклый. — Тот, без кого тебе так больно, — Рафаэль поворачивает лицо к демону, растерянное и грустное, — я не могу помочь, но он бы смог, поэтому я призвал… Но его нет. Я не понимаю, он должен был появиться… Я чувствую, что он где-то тут… Азирафаэль закрывает глаза, подавляя в себе желание закричать от безысходности. Как, как он может объяснить этому наивному, чистому архангелу, что тот, кого он зовет, здесь. И что одновременно с этим никогда здесь уже не будет. Горячие, горькие слезы снова брызгают из глаз, и демон отворачивается, пряча их, давясь ими и острой болью, лишь бы не ранить Рафаэля сильнее. Лишь бы не объяснять ничего. — Ну вот опять, — теперь и у Рафаэля голос слабо дрожит, и в нем отчетливо слышны нотки разочарования уже в себе самом, — я просто не хочу, чтобы тебе было так больно, — он протягивает руку, и замирает, так и не опустив теплую раскрытую ладонь на чужую спину. — Мне в любом случае будет больно, мальчик мой, — с досадой признает Азирафаэль, — но ты ни в чем не виноват. Это я не смог… — Глупый ан… — оборванная фраза, которую они оба так хорошо знают, повисает в густой тишине, эхом отдаваясь у каждого из них в памяти. — Давай мы просто все закончим и не будем мучать друг друга? — спустя несколько минут тяжелой тишины заговаривает Азирафаэль. — Тебе будет больно, — добавляет он, — и мне жаль, очень-очень жаль, поверь. Но иначе будет только больнее. И мне, и тебе. Рафаэль ощущает всем своим существом чужое отчаяние и до боли щемящую искренность. Демон, что сидит на коленях перед ним, действительно верит, что его смерть — лучшее решение. Архангел растерянно смотрит на дрожащую сгорбленную спину, на безвольно опущенные плечи и светлую голову, на лежащие на полу раскрытые руки. Он подается вперед, чтобы еще раз обнять его, но тот отшатывается и поднимает пронзительный, больной взгляд. Азирафаэль набирает воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но не успевает: Рафаэль все-таки прижимает его к себе, обнимая не только руками, но и всеми крыльями. — Прекрати, Азирафаэль, — едва слышно выдыхает архангел, — прекрати быть таким упрямым, я же хочу помочь. Неужели ты мне не веришь? — он чувствует, как демон одновременно мотает головой и неосознанно прижимается к нему. — Я же все узнаю позже, но ничего не смогу исправить. Слышишь? Пожалуйста, — он склоняет голову ниже, ближе к демону, почти утыкаясь носом в светлые, пахнущие книжной пылью и чем-то сладким, волосы, — пожалуйста, услышь меня. Прошу тебя. Габриэль ведь, — он тяжело вздыхает, признавая очевидную правду, ужасную правду, — этого и хотел. Хотел, чтобы я тебя, — он запинается, не в силах заставить себя договорить, — а потом с этим дальше… — Ты правда хочешь этого? — Азирафаэль все же находит в себе силы, чтобы поднять голову и выпустить из рук светлые одежды. Рафаэль слишком упрям и своенравен, как, впрочем, и всегда. И демон знает, что сдастся рано или поздно. — Я хочу тебе помочь, — как можно серьезнее, но в то же время мягко отвечает Рафаэль. А потом тихо добавляет: — мне уже очень больно. Больно за тебя, за то что мы теперь… за Габриэля… Помоги мне. Азирафаэль нехотя берет его за руки и медленно, давая возможность отступить, надеясь, что тот передумает, прижимает теплые, изящные пальцы к своим вискам. Он ждет еще немного, но Рафаэль сидит неподвижно, и руки его лежат в руках демона уверенно. Азирафаэль тяжело выдыхает, отпуская себя, отпуская мысли и воспоминания. Впуская в них Рафаэля и позволяя увидеть все, что было своими глазами. От первого дождя, когда Азирафаэль, еще ангел, почему-то решил укрыть своим крылом демона с золотыми змеиными глазами, из-за которого Бог изгнала Адама и Еву из Эдема. До дня когда Азирафаэль согласился покинуть Рай, чтобы спасти от смерти этого самого демона. Демона, в усталом, почти безжизненном лице которого, Рафаэль узнает себя. — Поэтому он не… — едва слышно, ощущая замирание собственного сердца, шепчет Рафаэль, вдруг понимая все. — Бедный мой, глупый мой, — сжимает крылья сильнее, чтобы Азирафаэль ни в коем случае не смог просто исчезнуть. И он с замиранием сердца ждет, как обратится к нему демон, кого он позовет, кого захочет видеть рядом с собой. — Энтони, — тихо всхлипывает Азирафаэль, подаваясь вперед, сжимая белые одежды в руках, — Энтони, родной… — Энтони, — Рафаэль пробует на вкус третье свое имя. Не ангельское, не демоническое, но свое, — родной… Тш-ш-ш, я здесь, здесь, — он нащупывает холодные от волнения пальцы Азирафаэля переплетает со своими, — здесь, глупый мой ангел, — он чувствует отчаянное, загнанное биение чужого сердца совсем рядом. Так близко, что на секунду становится сложно понять, а не его ли это сердце. — Глупый-глупый ангел.