Intolerable Ludicrous Incredible

Невыносимо. Шерлок откинулся на спинку дивана, сцепив пальцы под подбородком. Думая о ситуации. Он прошёл через множество стадий и каталогизировал их все: интригующие, озадачивающие, раздражающие, тревожащие, глубоко тревожащие, и теперь прочно обосновался в категории невыносимых. Совершенно невыносимо. Надо было что-то делать. И быстро. Причину проблемы и, таким образом, ситуации определить было просто: доктор Джон Х. Уотсон. Корень было легко определить. Однако решение было более уклончивым. Ну, это было не совсем так: было одно столь очевидное решение, но Шерлок отверг его прямо как ещё более невыносимое, чем сама проблема. Отослать Джона было даже отдалённо не вариант. Проще говоря: Джон доводил Шерлока до рассеянности и отвлечения внимания самым огорчительным образом. Даже время, потраченное на анализ проблемы, само по себе отвлекало. Он изо всех сил старался отложить его в сторону на те невыносимые промежутки между делами, когда ему становилось так скучно. В последнее время ему не было скучно, хотя со времени их последнего дела прошла целая неделя. Он подозревал, что Джон заметил эту перемену в поведении, но, вероятно, испытал облегчение от того, что Шерлок больше не стрелял в стены, не разрывал квартиру в поисках сигарет и вообще не устраивал сцены каждые десять минут. Нет, эта проблема требовала очень тщательного рассмотрения, начиная с определения того, как и когда она возникла. Эта ситуация, так сказать. Он уже понял это. Женщина. Эти чертовски милые, скучные женщины, с которыми встречался Джон. Мысль о том, что Джон предпочтёт их компанию его, поначалу была непостижима. Поначалу Шерлок просто придумывал способы вмешаться в ситуацию, чтобы Джон мог увидеть смысл. А потом Джон выпалил, что присутствие Шерлока вообще не даёт ему получить удовольствие, и тогда… Ну ладно. Он должен был понять это раньше. Вопреки распространенному мнению, он не был ни роботом, ни инопланетянином. Он был человеком, и сексуальные потребности были записаны в его биологическом составе, как и все остальные. Однако разница между ним и всеми остальными заключалась в том, что он давным-давно считал эти побуждения неуместными. Сексуальное желание и стремление к сексуальным завоеваниям часто выступало способом для скучных людей скоротать время, и это поражало Шерлока. Невероятное, умопомрачительное количество свободного времени, которое они, казалось, имели, потому что их крошечные мозги не могли занять их должным образом. Поэтому они прибегали к трению частей тела о другие части тела для удовольствия. Он этого совсем не понимал. Он никогда этого не понимал. Даже в гормональных муках юности это было для него загадкой. Он испытывал раздражающе отвлекающие побуждения и желания, разделяемые его сверстниками, но отсутствие социального мастерства делало преследование этих побуждений практически невозможным. У него не было приемлемого способа донести свои желания до очень немногих людей, которые вызывали у него такой интерес. И очень немногие робкие попытки, которые он предпринял, были решительно отвергнуты. Так унизительно. И те немногие, кому удалось пробиться сквозь несколько слоёв его интеллектуального забвения, чтобы показать ему свой интерес (Молли Хупер всего мира) были людьми, которые не интересовали его ни в малейшей степени. Тогда он рассчитал шансы найти человека, который в равной степени отвечал бы его желаниям, и результаты были определенно не в его пользу. Он тут же решил отложить все это в сторону. Он был способен позаботиться о своих собственных нуждах во времена, когда даже самые увлекательные школьные задания и внешние проекты отказывались поглощать его лихорадочные мысли. И по мере того, как он прокладывал свой путь через остальные отвратительные подростковые годы, он обнаружил, что эти моменты уменьшаются в частоте, пока он не смог полностью овладеть ими. И так было в течение многих лет. Секс был скучным, и люди, которые хотели его, тоже были скучными. Но оказалось, что Джон хотел секса, и Джон, конечно же, не был скучным. Это последнее, чем он был. Шерлока также беспокоило, что кто-то другой может дать Джону что-то, чего он не может. Потому что это было неправдой. Он мог бы. Он просто никогда не хотел этого. С кем угодно. До сих пор. Потому что у него появились неприятные мысли о том, как Джон прикасался к этим женщинам. Сара, Жаннет, Спотти и Роуз. Их руки и рты соприкасались с Джоном. Его Джоном. Отвратительно. А потом мысли о Джоне, прикасающемся к ним. Нет. Так не пойдет. Он вспомнил, как Джон прикасался к нему: то ли их плечи соприкасались на тёмном заднем сиденье такси, то ли пальцы соприкасались, когда Джон передавал ему чашку чая, то ли он обхватил лицо Джона руками и умолял его вспомнить порядок и природу шифров, которые он видел нарисованными краской на стене. Каждый контакт давал прилив тепла, к которому он не привык. Один из них был уникальным для Джона. Конечно, практически не было других людей, которые добровольно прикасались к Шерлоку. Он получал больше физического контакта от трупов и рукопожатий с незнакомцами, чем от людей в своей повседневной жизни, включая Майкрофта. Особенно Майкрофта. Кроме Джона. Джон был не против прикоснуться к Шерлоку. На самом деле, он, казалось, делал это больше, чем было необходимо, но Шерлок предположил, что, возможно, именно это должны были делать друзья и соседи по квартире. Он поймал себя на том, что хочет большего, так же как втайне желал похвалы и одобрения Джона. Всё это было невероятно отвлекающим. А теперь это начало сказываться на работе, и это было неприемлемо. Работа была всем и всё служило работе. И, хотя он принял решение прекратить рассматривать сексуальные вопросы, он определённо не был наивным. Он много исследовал, чтобы получить знания, которые помогли бы ему в его выводах. Секс был движущей силой человеческого поведения, поэтому он был ключом, который Шерлок пытался понять. Он знал, что должно происходить, и мог составить почти бесконечный список фетишей, извращений и слабостей. Он знал разницу между ухаживанием и преследованием, медведем и пумой, активной и пассивной позицией, очевидной необходимостью посылать цветы, открытки и конфеты, ждать три дня, чтобы позвонить, и максимальное количество в день оздоровительного траха в Хэмпстед-Хит. Но там, где дело касалось его самого, Шерлок рассматривал своё тело, как мобильное устройство для размещения своего мозга. И его мозг был компьютером, который делал эту работу. Поддержание дома поддерживало его компьютер в оптимальном состоянии, поэтому он кормил его (не так часто, как хотелось бы Джону), отдыхал (то же самое), упражнял его, чистил и содержал его снаряжённым должным образом (возможно, одна из его немногих тщетных поблажек, но по его опыту, люди были более склонны полагаться на говорящего уверенно человека в хорошо сшитой одежде). Но не более того. Да, мозг контролировал сексуальные реакции удовольствия, но они не были ключом к существованию. Они были расходным материалом. Удаляемым. По крайней мере, он так думал. До этого момента он был весьма благодарен за то, что избавил себя от цирка человеческого сексуального влечения. Смотреть, как люди делают из себя идиотов в надежде получить удовольствие или влюбиться, или и то, и другое. Это было везде: написано в каждом сюжете фильма, телевизионном шоу, рекламе и поп-песне. Всё было сексом. Шерлок гордился тем, что он выше всего этого. Но теперь всё это катилось в ад, и это стало невыносимо. Его мысли начали дрейфовать в моменты, когда они должны были поддерживать свою лазерную интенсивность. Он поймал себя на том, что смотрит на Джона, наблюдая за его ртом, гадая, каков он на вкус. Как он выглядел под этими нелепыми джемперами. Какие мышцы на его добром, сострадательном лице будут задействованы, когда он достигнет кульминации? Какое сочетание стимулов потребуется, чтобы привести его в такое состояние? Данные… Нужно было собрать так много данных. Данные, которые были несущественны для работы, но, к чёрту работу… Он хотел… О, чёрт возьми. Шерлок стиснул зубы и закрыл глаза, запустив пальцы в волосы. Он переступил с ноги на ногу, слегка моргнул, опустил руки и посмотрел вниз. Чёрт возьми… Он был почти полностью возбуждён. Снова. Его предательское тело снова подвело его. Как ужасно неудобно и неловко. Он был выше этого. — Невыносимо, — пробормотал он, снова стараясь ослабить давление на свой член. — Просто невыносимо, — он пытался сосредоточиться и думать о чём-то другом… О чём угодно, только не о Джоне Ватсоне. Голый. Стонущий имя Шерлока. Он с хирургической точностью провел огрубевшими руками по телу Холмса. Это не сработало. Совсем. Он поднял голову и прислушался. Квартира была пуста. Джон был на работе, вероятно. Шерлок не был полностью уверен, сколько времени прошло, и он вообще не помнил об отъезде Джона. Миссис Хадсон должна быть в магазине. Он был один. Он мог бы удалиться в свою спальню для дополнительного уединения, но мысль о путешествии туда утомляла его. Он провел лёгкими пальцами по выпуклости на брюках и вздрогнул. Он мог бы… Прошли годы, но он становился всё более отчаянным. Устыдившись, что до этого дошло, он щёлкнул пуговицей на брюках и медленно расстегнул молнию. Он уже наполовину засунул руку в штаны, когда услышал, как открылась входная дверь, заставив его подпрыгнуть. Стук шагов вверх по лестнице. Джон. Примерно с тремя с половиной килограммами продуктов. — Шерлок! Прости, что опоздал. «Тэско» был настоящим кошмаром. Но на этот раз мне потребовалось всего пять попыток с чипом и кассовым аппаратом. Маленькие победы, верно? Шерлок? К тому времени, как Джон вошёл в гостиную, Шерлок уже застегнул молнию и свернулся калачиком на диване, спиной к Джону, притворяясь спящим, что было трудно, потому что его дыхание было едва ли в правильном темпе, отчего было действительно сложно взять себя в руки должным образом. Но Джон, глупый ублюдок, был так же рассеян, как обычно. — Отдых пойдёт тебе на пользу, — прошептал он. — Тогда я приготовлю чай. Джон тихо вышел из комнаты, и глаза Шерлока распахнулись. Конечно! Джон был опекуном. Такова была его природа. Это была не только его профессия, что также проявилось и в личной жизни. Он был счастлив, когда заботился о Шерлоке. У него была какая-то нелепая идея, что это единственная область, в которой он был действительно полезен, которая не могла быть дальше от истины. Шерлок не нуждался ни в няне, ни в экономке. Он нуждался в Джоне. Однако это заблуждение может оказаться полезным в разрешении его ситуации. Он самодовольно ухмыльнулся. Шерлок, возможно, не обладал способностью распознавать социальные сигналы, но с Джоном всё было иначе, и он знал, что получил достаточно знаков и намёков, чтобы понять, что Джон не будет полностью против идеи расширения их отношений на сексуальном поприще. Его просто нужно было немного убедить. Опыт с Ирэн Адлер говорил достаточно. Хотя Шерлок нашел её очень интересной, факт оставался фактом: она больше не была доступна для сбора дальнейших данных по этому вопросу. И Джон ревновал. Шерлок проверил его на этом пункте. Он мог бы изменить мелодию звонка с её хриплого стона на стандартный сигнал тревоги (мог ли он заставить Джона издавать звук, подобный этому? Нет… Сосредоточься!), он хотел знать, сколько раз это должно было произойти, прежде чем у Джона была видимая реакция. По-видимому, пятьдесят семь раз. Он аплодировал сдержанности доктора, но в целом вывод был тот, на который он надеялся: внушительное внимание Ирэн беспокоило Джона. И, если Шерлок изложит ситуацию в терминах своего отчаяния из-за того, что он отвлёкся от работы — что, по сути, было правдой — Джон захочет ему помочь. Он должен был это сделать. В противном случае Шерлок должен был сделать тревожное осознание того, что он не знает, что он собирается делать. А еще был вопрос о Джоне и его потребностях, о Спотти и Роуз. Если бы Шерлок мог удовлетворить эти потребности, то Джон был бы счастлив (о, как ему нравилось, когда Джон был счастлив, и он улыбался, и его глаза морщились и… фокусировались!) и, скорее всего, он перестанет заказывать столик в ресторане, который он не мог себе позволить, и приведет скучных людей на Бейкер-Стрит, чтобы навлечь скуку на Шерлока; они все полны надежды поваляться в сене и грезят нереалистичными ожиданиями какого-то сказочного романа, приводящего к свадьбе и мусору от детей, которые высосут жизнь из его яркого, сладкого Джона и сделают его хрупким, серым и скучным, и, что хуже всего, заберут его от работы и, таким образом, от Шерлока. Нет, это должно было прекратиться. Надо было что-то делать. Он решил, что сегодня же заговорит на эту тему. После чая. Последней каплей стало то, что его чуть не застукали мастурбирующим на диване.