Intolerable Ludicrous Incredible

Невероятно. Шерлок посмотрел на себя в слегка искажающее отражение зеркало над раковиной, затем повернулся, чтобы рассмотреть своё тело в зеркале в полный рост с сосредоточенным, медицинским интересом. Его пульс всё ещё был повышен, а колени ощущали слабость от силы оргазма. Он был немного раздосадован своим недостатком выносливости, но учитывая, как давно он не позволял себе испытать сексуальную развязку и что это был первый раз, когда Джон прикасался к нему — особенно потому, что это был Джон — всё становилось понятно. В следующий раз он постарается намного лучше. Его волосы были в беспорядке после того, как он метался по подушке. Он мог ясно видеть каждое место, где Джон касался его. Целовал его. На теле остались багровые засосы с высохшими на них следами спермы. Ему нравилась мысль о том, что их ДНК будут смешиваться на его коже. Его тело чувствовало себя использованным, но в хорошем смысле. Он не ожидал такого удовлетворения от того, что позволил ему выполнить эту особую биологическую задачу. Он жалел, что не сделал этого раньше — он уже собрал так много данных. Это было просто невероятно. Хотя был тот прискорбный момент, когда он испугался, но он никогда не признался бы в этом вслух никому, даже Джону. Иррациональная паника, вызванная затуманиванием сознания и неспособностью обрабатывать и анализировать мысли в нормальном темпе. Он никогда не испытывал такого медленного, сводящего с ума возбуждения, которое Джон вызывал своими руками и ртом. Когда Шерлок был подростком, в те отчаянные, почти постыдные моменты, когда он поддавался прикосновениям к себе, он делал это так быстро и эффективно, как только мог, и даже удовольствие от кульминации было омрачено раздражением на его тело за то, что оно требовало чего-то, что он не хотел давать. Но с Джоном всё было совсем по-другому. Временами медленные прикосновения были мучительными, но в то же время он не хотел, чтобы они заканчивались. Он уже во второй раз прокручивал это событие в голове с тех пор, как вошёл в ванную. Он не чувствовал ни стыда, ни раздражения, что было приятной переменой. До тех пор, пока Джон был согласен с возможностью приобрести данный опыт, Шерлок не видел необходимости прекращать исследование. Но только, если это был Джон. Когда Шерлок вновь прокрутил события в голове и попытался вставить кого-то другого, кроме Джона, он почувствовал отвращение. Да, шансы на то, чтобы найти кого-то подходящего, всё ещё были ничтожны. Как удачно, что Джон Ватсон пришёл в его жизнь. Это было рациональное появление, разумеется, так как Шерлок не верил ни в удачу, ни в случайность. Он повернул голову в сторону и с радостью увидел тёмный, напоминающий отпечаток губ, синяк, образовавшийся на его шее. Форма рта Джона. Он обязательно «забудет» свой шарф, когда увидит Майкрофта в следующий раз. Речь шла не столько о хвастовстве, сколько о том, чтобы травмировать брата. Но, с другой стороны, это дало бы Майкрофту совершенно новый набор забот, чтобы преследовать Шерлока, ведь старший Холмс действительно наслаждался своими навязчивыми идеями, собственнически лелея их и культивируя с самым преданным вниманием. Нет, он не сделает Майкрофту такого подарка. Пусть этот ублюдок сам всё поймёт. Потому что так и будет. Рано или поздно, он всегда обо всём узнавал. Он даже почувствовал себя по-другому, когда пошёл облегчаться. Джон держал его член в руке. Взял его в рот. Утверждал, что заставит его кончить. Это был один из видов контроля, которому Шерлок отчаянно желал подчиниться. Джон мог бы его контролировать и подчинять. Так часто, как ему бы хотелось. Шерлок избавил себя от необходимости беспокоиться об этом и поэтому сосредоточился на более насущных вопросах. Да, это сработало лучше, чем он надеялся. Он вымыл руки и ещё раз проанализировал чужеродное чувство, которое испытывал. Принадлежащий. Он чувствовал, что принадлежит кому-то. Принадлежит Джону, точка. Всю свою жизнь Шерлоку постоянно напоминали, что он чужой. Везде. Мама всегда смотрела на него странно, как будто не знала, откуда он взялся, несмотря на то, что она его родила. Она любила его, как мать должна любить своего сына, но всегда чувствовала, что её любовь приходит с привязанной нитью. Любовь «вопреки» вместо любви «из-за». Его одноклассники никогда не уставали напоминать ему, что он здесь чужой. Они напоминали об этом ему своими насмешками, а потом, когда он научился игнорировать их, кулаками. Даже после того, как он ясно дал понять, что ему всё равно (сначала это был обман самосохранения, но в конце концов он поверил в это всем сердцем). В университете насмешки уступили место тихому избеганию. Он всегда был один. Всегда ему было суждено смотреть, а не участвовать. Он не возражал. Он приучил себя не обращать внимания. Его постоянное наблюдение только помогало оттачивать его дедуктивные навыки, благоприятствуя работе. Майкрофт относился к нему, как к бесконечной проблеме, которую нужно решить. К совершеннолетию Шерлок приобрёл уникальный набор навыков, который был безошибочно точен и пользовался большим спросом, но он всегда чувствовал себя нарушителем в Скотленд-Ярде. Особенно на местах преступлений. «Фрик» — прозвала его Донован, когда в первый раз встретила его. «Дайте этому фрику пять минут, чтобы мы могли продолжить». Он знал, что ему здесь не место. Однако его по-прежнему озадачивало, почему люди считают своим личным долгом постоянно напоминать ему об этом факте. Как будто он мог забыть. Скучные маленькие люди с их скучными маленькими жестокостями. Но он нашёл способ заставить свою непохожесть работать на него. Чтобы возвышаться над остальными. Не принадлежать для Шерлока означало быть предназначенным для более высокого призвания. Для известной рабочей сирены, например. Люди говорили о Джоне так, словно он тащился за Шерлоком, как щенок, но, на самом деле, это было больше похоже на то, что Джон усыновил Шерлока. Он увидел в нём нечто такое, чего даже сам Шерлок не вполне понимал. «Почему я, Джон? Ты говоришь, это потому, что я гений, но все это знают. Это нечто большее. Что это?» Но на этот раз ответ не имел значения. На самом деле, он вообще не был уверен, что хочет это знать. С Джоном он чувствовал свою значимость. Впервые он понял, каково это — быть частью чего-то, а не наблюдать за этим со стороны. Джон, солдат-целитель, убивший ради Шерлока в первые дни их знакомства. Люди ожидали увидеть их вместе. Джон подтвердил их совместную работу. И даже если Джон не понимал Шерлока, он определённо принял его. И теперь Шерлок знал, что его тело уже никогда не будет прежним. Он перестал быть исключительно транспортом — теперь это будет нечто другое, что он сможет дать Джону. Это имело смысл — во всяком случае, доктор уже взял на себя заботу о его содержании и обслуживании. Он резко очнулся от своих мыслей, внезапно осознав, что замёрз в прохладном воздухе ванной. И Джон ждал его. Вероятно, задаваясь вопросом, обработал ли Шерлок всё это событие и вернётся ли он вообще. Шерлок глубоко вздохнул и открыл дверь, возвращаясь в комнату Джона. Он застыл в дверях. Доктор по-прежнему лежал на кровати, пытаясь принять беззаботную позу, но безуспешно. Шерлок слегка ухмыльнулся в знак жалости и подошёл к кровати, наконец сбросив с плеч помятую рубашку. Он скользнул под одеяло, чтобы побороть холод, и придвинулся ближе к Джону, чувствуя, как доктор напрягся, а затем расслабился, когда Шерлок притянул его к себе. — Шерлок, — неловко пробормотал Джон. — Знаешь, ты не обязан… Шерлок убедил Джона замолчать долгим поцелуем, который заставил его друга онеметь от удивления. Шерлок дотронулся до его щеки и нежно поцеловал Джона в уголки глаз, морщинистые от смеха, переживаний, боли и безжалостного солнца пустыни. Его добрые, понимающие глаза. Джон был ошеломлён этим проявлением нежности, что было хорошо, потому что это смягчило следующий комментарий Шерлока. — А теперь, пожалуйста, сними этот нелепый свитер. Он очень колючий, и я думаю, что у меня появится сыпь, — он слегка надул губы для большего эффекта. Джон усмехнулся. — Хорошо, хорошо… — он стянул шерстяную одежду через голову, где Шерлок сорвал её с рук и отбросил в сторону с удовлетворённым ворчанием. Затем Шерлок потянул за одеяло, заставляя Джона сдвинуться и скользнуть под него, чтобы они не были разделены барьером из ткани. Шерлок снова поцеловал Джона, и его пальцы начали проворно расстёгивать рубашку доктора. Данные… Джон был сокровищницей данных, и Шерлок обязательно всё это исследует. — О, Шерлок, — Джон вздохнул от удовольствия, когда губы и язык Шерлока начали изучать его шею и ключицы. — Какого чёрта мы делаем? Шерлок в замешательстве поднял голову, его бледные глаза моргали, глядя на Джона в тусклом свете спальни. — Мы человеческие существа, Джон, — сказал он как ни в чём не бывало. — Мне часто говорят, что это область, в которой я испытываю недостаток. Разве это не то, что люди иногда делают, когда они заботятся друг о друге? — Ну, — нерешительно сказал Джон. — Да, но… — Хорошо, тогда решено, — прервал его Шерлок. — Рад, что мы всё прояснили. А теперь, пожалуйста, заткнись. Ты меня очень отвлекаешь. Как обычно. — Как обычно? Что это значит… Эй! Ох… Ещё один резкий взгляд после укуса в сосок, и Джон успокоился, его глаза весело блеснули. Ну, конечно, это не было неожиданностью. Отсутствие опыта в любой области никогда не мешало Шерлоку взять на себя инициативу. Он уже каталогизировал, анализировал и сортировал данные, целуя, облизывая и поглаживая тело Джона. Он понимал, что подражает тому, что Джон делал с ним раньше, но ему хотелось испытать это с другой стороны, а также узнать, как Джон отреагирует на его ласки. Затем он мог бы сопоставить эти результаты и применить их в дальнейшем для получения ещё более удовлетворительного результата. — Кстати, я собираюсь сделать гораздо больше, чем просто пялиться на твою задницу. Шерлок хотел снова сердито укусить его, но потом поднял голову и вопросительно склонил её набок. — Что… Подожди, почему? А, это. Да. Ты должен. — Ты этого хочешь. — Хочу. Я хочу всего этого. — А что всё это повлечёт за собой? — Мне снова придётся тебя укусить? — Да, я имею в виду… Нет, я имею в виду, что мне это нравится, поэтому просто продолжай то, что делал, Шерлок. После этого Джон издавал только тихое бормотание и стоны удовольствия. Шерлок составил перечень каждого из них. Сила секса была головокружительной, даже для него. Джон лежал перед ним голый и дрожал, когда Шерлок взял его член в руку; грудь доктора мягко вздымалась в предвкушении. Так вот оно что. Секс двигал всем. Правительство пало (или почти пало) из-за этого; сонеты, пьесы, фильмы, телепрограммы, оперы и эстрадные песни были написаны в его честь; ложь придумана; преступления совершены; сердца разбиты; жизни разрушены; самые высокие радости и самые низкие печали случались из-за секса. И в то же время всё было ради него. И Шерлок понемногу, наконец, начал понимать почему. Совсем чуть-чуть. В кой-то веки он не был полностью снаружи, заглядывая внутрь. Невероятно, подумал он, позволяя члену Джона глубоко погрузиться в его горячий, влажный рот, заставляя доктора тихо вскрикнуть в экстазе; его тонкие, сильные хирургические пальцы зарывались в волосы Шерлока и настойчиво дёргали. Просто невероятно.