Мой своенравный и инфатильный учитель

Не додумывай слишком много, ведь мысли материальны. *** Тёмная ночь, большая малоосвещённая улица и громкие басы, льющиеся из небольшого, съёмного домика и разносящиеся по всему кварталу. Алкоголь, яркие прожекторы, собственный диджей, ну и, конечно, как без героина. Огромная толпа сексуальных, откровенных и бухих девушек и ни чуть не лучше, парней, всё чаще уходящих в укромные уголки для уединения. Но это вечеринка не только для натуралов, так что нам с Ли тоже скучать не пришлось. Ну, как нам... в основном мне. Мой рыжеволосый друг ненавидел беспорядочные половые связи и в этом деле нисколько не поддерживал меня. — Пай, мы, по-моему, сюда не за этим пришли, — сморщившись, говорил тот, смотря на меня, целующегося с очередным парнем. — А, прости, Оливер, но нам правда нужно идти, — обратился я к брюнету и, бросив того в явном недоумение, свалил вместе с Лилом. — Ну и сколько ещё раз я буду вытаскивать тебя из подобного? — зло бурчал За. — Успокойте свой ревнивый зад, сеньор, — с усмешкой сказал я, не заметив усмиряющего взгляда на себе. Мы прорываемся через толпу ко входу на второй этаж, где, по слухам, и должен сидеть поставщик. Вот мы уже поднимаемся по узорчатой лестнице, но тут меня будто молнией в весок ударяет: я, сам того не замечая, боковым зрением наблюдаю на другой стороне знакомые фигуры. Глаза расширяются, сердце бьётся в бешенном ритме фламенко, а голова сама поворачивается в ту сторону, где стоят они. — Полицию... — губами произношу я, а За, пытаясь привести в чувства, трясёт меня. — Вызови полицию, За! — уже кричу я, но не узнаю свой голос. Это было похоже на нервный писк девчонки, испугавшейся чего-то. Лил За в свою очередь просто в недоумение пялится на меня. Я прикусываю нижнюю губу, всё ещё смотрю туда... Искра. Я сталкиваюсь с одним из бандитов взглядами, он тут же останавливается, и я вижу эту дьявольскую, хитрую улыбку, как тогда, три года назад... Он что-то передаёт по рации. Уши закладывает, я не слышу ни друга, ни музыки, я слышу только биение своего сердца и крик подсознания: "Беги!" Словно по щелчку я срываюсь с места и, расталкивая всех на своём пути, бегу вверх. Недоумённый рыжеволосый остаётся на том же месте, а я, озираясь по сторонам, пробираюсь через толпу на втором этаже. Вдруг, на одно из моих плеч падает чужая рука. Я моментально оборачиваюсь и с кулака бью парня в лицо, тот же, ослабив хватку дал мне фору. Я снова бегу, но замечаю таких же парней, ищущих меня взглядом. Вот, они заметили меня. С этой лестницы остаётся лишь один выход, и времени на раздумье у меня просто больше нет! Отталкивая несколько людей, которые явно были недовольны этим, я прыгаю через перила, а те парни остаются на том месте, где только что был я. Неудачно приземлившись, я, кажется, обеспечил себе ещё больше проблем: вывихнул лодыжку. "Что делать? Что блять делать?", — кричит моё подсознание, а взор пытается найти хоть что-то, что может меня спасти. Я озираясь по сторонам, наблюдая как те парни быстро спускаются, и, встав через боль, я замечаю дверь в туалет. "Спасение", — проносится в голове, и ни на секунду не сомневаясь, я бегу туда. Оглушающий звук выстрелов пронзает уши, ноги становятся слишком тяжёлыми, в глазах начинает плыть:я еле различаю фигуры, последнее что я вижу, это побледневшее лицо друга, стоящего на том же месте. Моё тело ударяется о кафель. Темнота и полная отключка...

***

Что-то холодное огромной волной выплёскивается на моё лицо. Я по рефлексу открываю глаза. Ох, лучше бы я этого не делал. Передо мной стоят те люди, которых я бы с удовольствием похоронил ещё три года назад. От их лиц мне становится на столько мерзко, что хочется блевать. Передо мной стояли все те, кто лишил меня девственности насильно. — О, посмотрите, наш грязный щенок проснулся, — потрепав меня по щеке, ухмыляясь, проговорил шестипалый, горбатый мужчина с огромными, слоновьими ушами; противными, узкими, крысиными глазами и тремя железными зубами, торчащими из-под верхней губы. — Что вам надо? — прокричал я, одарив трёх мужчин презирающим взглядом. — Ох, наш щенок и разговаривать умеет? А то в прошлый раз ты только кричал и ревел от боли, — сквозь ухмылку сказал морщинистый главарь этой троицы с седыми, почти выгоревшими усами и бородкой, закрывающие сухие, проколотые губы. Его голова была осыпана уродскими татуировками и одна из них в виде фингала красовалась под глазом. На лбу тоже было пару рисунков в виде чертей и всяких необычных исчадий ада, что отражало всю сущность этого мужчины. — Я спросил, что вам нужно?! — злостно прыснул я, за что и поплатился: рука третьего, не по наслышке знакомого преступника, прилетела по моей щеке. — Не дерзи, пустышка, или ты забыл, что мы можем сделать с тобой? — подняв мой подбородок лезвием ножа, спросил он. Этого и описывать долго не надо, можно просто сказать одна большая серьга просто потому, что всё его лицо утыкано ими и живого места там не было. — А что это мы замолчали? Язык проглотил? — продолжал серьгалицый. — Что вам нужно? — холодно и в последний раз произнёс я. — Язычок, ты же помнишь, как сбежал в тот раз? Так вот, сегодня мы всё же покончим с тобой раз и навсегда. Если бы ты был хорошим мальчиком и остался тогда с нами, твоя бы смерть не была такой болезненной! — закончив свою речь, все трое посмеялись и седовласый, подойдя ко связанному мне, что-то небрежно вколол в мою шею. — Надеюсь, ты сдохнешь, змееныш, — последнее, что я слышал....

***

— Пайнс, Пайнс, держись! Это скоро закончится, пожалуйста, держись! — кричал испуганный За, смотря, как у меня из рта шла пена, ожидая все спасательные службы и находясь рядом с другом. Этот робкий и хилый мальчик оказался очень находчивым и бесстрашным другом, хотя наврятли, даже Диппер мог ожидать от него такого. — Диппер! — раздался голос златовласого учителя, который сразу же приехал после звонка своего плачущего ученика. — М-мистер Билл, — сквозь всхлипывания шептал Ли. — Они... Они... — шатен не договорил, так как был прижат к груди Сайфера. Мужчина понимал, что сейчас ему требуется успокоиться, хотя бы немного, иначе зеленоглазого ожидает нервный срыв и долгая реабилитация. — Чш, Лил, с ним всё будет хорошо. Успокойся, мальчик мой, успокойся, — сам не веря своим словам шептал учитель, незаметно утирая слёзы второй рукой. Эту ночь они точно никогда не забудут.