Спокойной ночи, детектив Саммерс!

- Привет, Джон! Тебе как всегда?       Джон Саммерс, детектив отдела убийств, а в данный момент обычный посетитель уютного бара, что находился неподалёку от его дома, оторвал взгляд от столешницы. Бармен, не дожидаясь ответа, положил перед ним салфетку, поставил бокал со льдом и достал с полки пузатого «Джека». Горлышко бутылки, ударившись о край бокала, издало негромкий, но ставший таким привычным, «звяк», и по льдинкам полился ароматный напиток. - Спасибо, Кев! - Привечать и угощать! – перефразировал парень знаменитый полицейский девиз*, отсалютовал бутылкой и отошёл. Его тёмные карие глаза следили за детективом, но Джон не обращал на это внимания. Да, этот новенький бармен давненько вьётся вокруг, но он не намерен был заводить отношения. Не сейчас!       Джон отпил виски и поморщился. Да! Уж точно не сейчас, когда на нём висит громкое дело, информация о котором каким-то совершенно неведомым образом просачивается к жадным до сенсационных заголовков журналюгам. Когда федералы так плотно сидят на хвосте, что, того и гляди, перехватят поводья и займутся расследованием сами. Когда его лейтенант рвёт и мечет, каждый день придумывая всё новые кары на голову детектива, не способного выследить и арестовать психопата, держащего город в страхе последние полтора года. Его, между прочим, голову. Джон провёл ладонью по волосам, приглаживая непослушную шевелюру, и обратно, взлохмачивая себя ещё больше. Рабочая неделя подошла к концу, можно побыть неряхой. Он ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Залпом допил содержимое бокала и махнул рукой бармену. Кевин снова оказался около него. - Что-то ты сегодня кисло выглядишь, Джон, - с искренней заботой заметил он, обновляя заказ. И чуть тише спросил: - Работа?       Джон кивнул. О работе он не говорил и парень привык к тому, что эта тема под запретом. Но общие фразы он мог себе позволить. - Лейтенант опять грозится, что уволит меня к чёртовой бабушке, если не будет результатов. А я, знаешь, был бы рад. Чего я маму не послушал? Надо было идти в бухгалтеры! Перебирал бы сейчас бумажки. Или считал налоги. А не это вот всё! – детектив обвёл руками пространство вокруг. Кевин улыбнулся, облокотился на стойку и, после небольшой паузы, достаточной как раз для того, чтобы избавиться от последних сомнений, предложил: - Может, развлечёмся?       Джон театрально вскинул брови, захлопал по карманам, заозирался, как будто обронил что-то, потом всплеснул руками и воскликнул: - Ах, да! Вот же он! – и показал бармену средний палец. Тот ничуть не обиделся, даже улыбка не пропала с лица. - У меня два билета на «Гигантов**» на это воскресенье. Директор подогнал. Он должен был с сыном пойти, но тот приболел. А одному идти – Стюард-младший обидится. Вот и отдал. – Кевин оттолкнулся от стойки и начал её протирать, выжидательно глядя на детектива. - Я занят, - неохотно ответил Джон. - Ты? Занят? В воскресенье? – по словам произнёс Кевин и рассмеялся, - спорим, это что-то важное? – уточнил он язвительно, - любимый сериал, мягкий диван или всё дело во мне?       Джон отпил виски, прищурился и оглядел бармена от макушки до пояса: настолько позволяла это сделать барная стойка. Высокий, спортивного телосложения парень был младше его лет на семь. Двигался легко, находился ли за стойкой или лавировал между столиков, когда помогал официанту. Танцевал, а Джону как-то удалось лицезреть и это, плавно, и, что немаловажно, умело. И это цепляло. Помнится, увидев парня, танцующего с одной из посетительниц, у Джона что-то ёкнуло там, где, как поговаривают, у него должно было находиться сердце, не будь он такой законченной мразью. Если бы в тот момент детектив взглянул в зеркало, то увидел бы гневный румянец на своих щеках. К тому времени Кевин не раз оказывал ему знаки внимания и тот танец, как Джону подумалось, был капитуляцией. Но нет. То был всего лишь танец. И парень не был намерен отказываться от своих попыток добиться от него, нет, не отношений – но хоть чего-то.       Кевин был довольно привлекательным и, если бы не треклятое расследование, Джон не раздумывая закрутил бы роман, не обращая внимания на кой-какие мелочи, которые он, в силу своей профессии, не мог проигнорировать. Парень милый, услужливый, хоть и настойчив не в меру. Но вид всё равно имел лиховатый, с чертовщинкой: тёмные пронзительные глаза, взгляд цепкий, оценивающий. У простых парней такого взгляда не бывает. Детектив подмечал взгляды, жесты, случайно оброненные слова. И всё это не вязалось у него с картинкой той простоты, которую старался демонстрировать ему Кевин. Он чувствовал неискренность в словах, наигранность в жестах. Но на второе расследование в своей жизни одновременно с первым Джон не был готов. - А если скажу, что в тебе? – спросил он. - Научился бы сначала врать, детектив! – Кевин усмехнулся и без напоминаний обновил ему заказ. – Было бы дело во мне, ты бы отшил меня сразу. В тот первый день, когда я «случайно» дотронулся до тебя. А ты так не сделал. – Кевин накрыл своей ладонью чужую и чуть сжал. – Я буду здесь в воскресенье часов до одиннадцати. Будет неплохо, если ты подвезёшь меня и угостишь пивом. А с меня билеты. – И вот снова. Этот взгляд. Холодный и одновременно снисходительный, как будто Кевин знает что-то такое, чего не знает он сам. Что-то мелькнуло в чужом, тёмном взгляде. Парень убрал руку и поспешил на оклик к другому посетителю. Что это было? Испуг, восторг, желание? Джон задумался и не скоро понял, что сидит и всё ещё пялится вслед отошедшему бармену. Он опустил взгляд на столешницу и нахмурился.       Может, наоборот, он с ума сходит с этим делом? В каждом видит что-то подозрительное, а парень просто хочет с ним познакомиться поближе?       Джон замотал головой: и своим мыслям, и вообще всяческому мыслительному процессу. Допил виски, бросил на стойку двадцатку и ушёл.       Шагая по родным улицам домой, Джон то и дело вспоминал глаза парня, его странный взгляд, который он ловил на себе неоднократно. Потом разгорячённый алкоголем мозг переключался с подозрений на фантазии. Взять бы этого Кевина, прижать к стене и поцеловать. Да так, чтобы вся эта непонятная ересь из взгляда пропала. Но он высокий, может и сам прижать. Джон словно почувствовал на теле чужие горячие ладони. Губы, тонкие, сложенные в нахальной ухмылке, почти никогда не сходившей с лица парня. А за ними язык, такой же настойчивый и требовательный, как и его владелец. В этом Джон не сомневался. А фантазии лишь подогревали его уверенность.       Завалившись домой, он в одежде, как был, упал на кровать и постарался сразу же уснуть.       «Воскресенье, «Гиганты», Кевин, развлечься» - в его мозгу кружил хоровод из одних и тех же слов, - «Почему бы и нет?»

***

      Матч начинался в полдень. Джон подъехал к бару пораньше. Чтобы посидеть в машине, ожидая окончания смены Кевина, понаблюдать за парнем и подумать. Он не хочет отношений, потому что парень кажется ему подозрительным? Или парень кажется ему подозрительным лишь потому, что за последние полтора года он только и делает, что ломает голову над очередным преступлением «Призрака»?       Джон чуть не застонал, вспомнив о работе.       Кличку «Призрак» придумал какой-то умник из «Хроника Сан-Франциско***». Сам же преступник никаким призраком не был. Типичный маньяк, убивающий приличных граждан Сан-Франциско из зависти, как долгое время считал и говорил всем сам Джон. Вплоть до шестого убийства – это был не бизнесмен, не управляющий, не директор компании. Студент. Обычный, мать его, студент, прибывший в город, чтобы повидать тётушку. Джон тогда даже обрадовался. Ну, как же? Нетипичное убийство, выходящее за рамки мании – это неизменно должна была быть ошибка. Именно на таких проколах и ловят маньяков. Родственные связи утопленного в ванной студента были раскручены до пятого колена. Все его однокурсники проверены на три раза – и ничего! НИ-ЧЕ-ГО! Даже соцсети, куда незадачливый паренёк регулярно выкладывал видео, ничего не дали. Пусто! Тишина! И никого, кого можно было бы найти, допросить и привлечь!       С тех пор Призрак начал убивать практически без разбора. Женщины, как из высшего общества, так и обыкновенные проститутки. Мужчины всех уровней заработка, социального статуса и возраста. Не было больше зацепок. Не было догадок. И начальник Джона запросил помощи у федералов. А когда те приехали, оказалось, что его маньяк не такой уж и его (Джон занимался делом Призрака с первого убийства в родном городе, и по праву считал его дело «своим»!). Серии убийств происходили в Сан-Диего, Лос-Анжелесе и Сан-Хосе. И всегда по одному и тому же сценарию. Рядом с жертвой никто никого не видел. Странного поведения ни за кем из убитых не замечали. Просто находили их мёртвыми и всё. Ни свидетелей, ни улик, ни следов. Хотя нет. Один след маньяк всё же оставлял: вырезал на телах своих жертв одну из букв: «G», «U» или «W». Никакой последовательности или схемы не было. Просто одна из указанных букв. Аббревиатура имени? Какое-то слово? Сокращение? Кличка любимой собаки? Джон уже не один день провёл в догадках, но ответа пока не было.       В итоге федералы оставили ему двух агентов, на помощь которых рассчитывать не приходилось. Ну, не мешали – и на том спасибо!       Джон достал из кармана сигарету и закурил. А через пару минут, взглянув на окурок, грязно выругался и выбросил его в окно. Призрак забрал у него даже удовольствие покурить.       В начале года Джон ликовал: на месте преступления нашли окурок! Жертва не курила, а окурок лежал себе рядом с телом, как будто не при чём. Джон тогда провёл все исследования, что только возможно. Ел, спал и практически жил в лаборатории. И оставил уставших от него лаборантов только когда они выдали ему первую зацепку: «Мужчина, возраст около 45 лет». Марка сигарет оказалась слишком распространённой, но вот пол и возраст – это уже было что-то! Тем более, что за предыдущий год ничего ни разу не удавалось найти.       Джон почти две недели ходил довольный, словно поймал маньяка, а не выкуренный бычок нашёл. Начальник ворчал, но открыто ругать не смел. Газеты затихли.       А на следующем месте преступления нашёлся другой окурок. Совершенно другой, и Джон сразу понял, что это значит. В тот момент, когда эксперт тихо шептал ему на ухо его же подозрения, он медленно погружался в своё прежнее состояние. Призрак водил его за нос. Второй найденный окурок был со следами помады и лежал в девственно чистой пепельнице. Джон запросил данные экспертизы, и его догадка подтвердилась – окурку было две недели. Всё моментально стало хуже! Журналисты, как-то прознавшие про подкинутые маньяком «левые» улики разразились морем статей о его некомпетентности. Лейтенант орал, по полной используя мощь своих немаленьких лёгких. А Джон начинал ненавидеть Призрака всей душой!       Следующее место преступления «подарило» ему пять разных окурков от пяти разных людей. Они были разложены в полной пепельнице по кругу. Но, ещё до получения результатов из лаборатории, Джон уже знал – они все не имеют к убитому никакого отношения. Ни, к сожалению, к его убийце.       А последнее место, где окурки были найдены, и то, как именно они были найдены, ставило точку в его догадках. В красивом белоснежном особняке, на чёрном деревянном столике в спальной, где лежал задушенный владелец всей этой красоты, окурками было выложено: «FUCK YOU». И никто теперь не сомневался, кому именно было адресовано это послание. Призрак же не поленился, взял телефон убитого, сделал снимок и отправил фотографию сей инсталляции в газету. Да-да! В ту самую «Хронику Сан-Франциско». Журналист, а Джон долго будет помнить и его имя – Дэвид Датчер, и его гадкую улыбочку, когда тот пришёл в участок для допроса, так и сказал, что «детектив верно угадал, именно Призрак присылает им новости для первой полосы». А уходя, добавил: «Если детектив допёр до такого очевидного факта всего лишь за год, то сотрудничество с Призраком, пожалуй, затянется на несколько лет. Потому что такие бездарности, как он (это он про Джона), явно не в состоянии будут найти такого осторожного и умного преступника, как Призрак». Обойдись мистер Датчер без последней фразы, в особенности, без того тона, которым она была произнесена, его нос остался бы цел, карьера Джона не подверглась бы угрозе, а сам он не был бы отстранён от службы на две недели с обязательным посещением мозгоправа. Но, что случилось, то случилось.       После того случая Джон и сам превратился в маньяка. Он уже не хотел спасти чьи-то жизни, не хотел распутать дело. Он хотел только одного – добраться до Призрака! Остановить его любой ценой. Убить, если иначе нельзя, но прекратить это издевательство. Однако, лето подходило к концу, а зацепок в деле маньяка Сан-Франциско как не было, так и не появилось. Зато появились круги под глазами, извечный недосып и ненависть ко всему окружающему миру.       Может, именно поэтому он принял приглашение и сейчас сидел в машине около бара «Red Jack». Джон выглянул из окна как раз в тот момент, когда Кевин вышел из двери и направился в его сторону. - Привет! – парень плюхнулся на пассажирское сиденье и огляделся. Старенький синий Ford Джона он видел не раз, а вот в салоне не был. – Изнутри она выглядит не так убого, как снаружи. - Не нравится, можешь и пешочком пройтись, - ответил Джон. Он завёл мотор и выехал на дорогу. До стадиона было минут пятнадцать, если без пробок. Но куда уж без пробок, если сегодня день матча?! Большую часть пути они проехали быстро. Двуполостная набережная Эмбаркадеро, огибающая восточный Сан-Франциско, была почти свободна. Но ближе к стадиону улицы становились уже, а машин больше. Они потратили почти десять минут на преодоление последнего перекрёстка. Наконец, светофор остался позади, Джон припарковал автомобиль и повернулся к Кевину. - Давай-ка сразу договоримся – это ни разу не свидание! Ты мне не нравишься! И твои намёки тоже! Понял? - Понял-понял, детектив! – Кевин поднял руки, словно сдаваясь. – Это не свидание, а я тебе не нравлюсь! Договорились!       Они вышли из машины и зашагали к входу на стадион. Оказавшись в толпе желающих попасть на матч, Кевин заговорил: - Я ведь вижу, что ты мне врёшь. Не нервничай, не собираюсь я сцену закатывать, – поспешил он успокоить Джона, заметив, как тот вздрогнул от его слов. – Я ведь нравлюсь тебе. И намёки мои ты не пресекаешь на корню. И если дело не во мне, то я согласен подождать. – Они оказались в толпе, и Кевин взял его за плечо, чтобы не потеряться. Парень шёл сразу за Джоном и тот слышал его негромкий голос, - ты мне очень нравишься, Джон. И я понимаю, что ты из-за своей работы совсем дёрганным стал. И не надо мне делать никаких одолжений. Если ты не хочешь сейчас отношений, так и скажи. Я сам ещё толком не понимаю, чего хочу.       Они остановились. Джон продолжал прислушиваться, но Кевин молчал. Стоял за спиной так близко, что его дыхание опаляло шею. Всколыхнулись фантазии о поцелуе, и Джон не стал себя сдерживать. Одной рукой придержал Кевина, не давая ему отступить назад. Прильнул к нему, обернулся и, ткнувшись носом в щёку, поцеловал. - Всё хорошо, - шепнул он и развернулся обратно, успев разглядеть в «странном» взгляде новые нотки: растерянность и какую-то странную радость, как будто бы опечаленную. Может, опечаленную его постоянными отказами и потому такую не явную.       Джон выбросил эти мысли из головы. Он сделал первый шаг. Он согласился на эти отношения. Но понимал, что не успокоится, пока не узнает о парне всё. Пока не разгадает секрет его оговорок, не слишком натуральных жестов и странных взглядов.       Эти мысли ушли ещё легче. Их прогнало всего одно прикосновение. Лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к его волосам. И одно слово: - Спасибо.

***

- Добрый вечер, Джон! Тебе как обычно? – тёмные глаза искрились радостью. Был бы у Кевина хвост, он непременно лупил бы сейчас по шкафам и полкам барной стойки. - Хорошая неделя? – зло спросил Джон, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице, в ожидании, когда бокал перед ним наполнится. - Нет, - ответил Кевин, ничуть не уменьшив градус счастья в голосе, - но рассчитываю на отличные выходные. - И с чего это ты решил, что у тебя будут отличные выходные? – Джон поднял бокал и отхлебнул виски. Горячительный напиток обжёг горло и полыхнул теплом в желудке.       Кевин улыбнулся. А в глазах всё равно то странное выражение. - У меня есть бутылочка твоего старого знакомца, - он поставил на стол между ними бутылку «Джек Дениелс», - и желание принять твоё приглашение. - Приглашение? - Я заканчиваю в восемь. Пригласишь меня к себе?       Джон отпил ещё глоток и задумался. Всю неделю его мысли возвращались к тому поцелую в толпе около стадиона. Был ли он готов начинать что-то? Джон усмехнулся своим мыслям. А зачем же он тогда пришёл сюда снова? Ответь он сейчас «не за Кевином», он бы солгал. - А приглашу! – согласился он и он предостерегающе ткнул в бармена указательным пальцем, - если обещаешь вести себя хорошо. - Я не против, - Кевин прилёг на стойку и, оказавшись вплотную к детективу, тихо, чтобы никто посторонний не услышал, добавил: - но если за плохое поведение ты пристегнёшь меня наручниками к кровати, я тоже против не буду. - Вот! – сказал Джон, когда Кевин вернулся на своё место, – именно это я и имею в виду!       Парень пожал плечами, усмехаясь. Джон махнул рукой в сторону нахального бармена, допил остатки виски и засобирался домой. Выйдя из бара, остановился. Поглядел по сторонам: Бей-стрит была полна машин и пешеходов, вечер пятницы же. Джон достал сигареты и закурил. Прямо напротив него остановилась парочка. - Давай зайдём? – предложила милая девчушка лет двадцати. Парень взглянул на вывеску, на стоящего у входа детектива, кивнул.       Джон проследил за тем, как парочка входит в бар и его взгляд снова наткнулся на Кевина. Тот наливал пиво очередному посетителю и непринуждённо о чём-то болтал с ним. Видимо, это был анекдот. Потому что под конец рассказа Кевин широко улыбнулся, а посетитель расхохотался. И в этой широкой дружественной улыбке снова мелькнуло то странное выражение, которое не раз взывало к нутру детектива, а в голове начинал звякать колокольчик «что_то_не_так!». Широкая, дружественная и безмерно лживая улыбка. Словно эмоция, изображённая на манекене. Словно белая овечья шкура на хищном сером госте из ближайшего леса. Джон моргнул и ощущение пропало. Он ещё раз пригляделся, но ничего странного в бармене не увидел.       Джон докурил сигарету, взглянул на часы и зашагал домой. Он вполне успеет прибрать барахло по углам, прежде чем придёт время зайти за Кевином после его смены.

***

      К восьми часам Джон выкурил три сигареты подряд, ожидая, пока Кевин освободится. Но вот парень выскользнул из-за длинной стойки, махнул сменщице рукой и поспешил к выходу. На пороге бара остановился и огляделся. Джон завёл мотор и включил фары, давая парню себя увидеть. - Ты на машине? – спросил Кевин, садясь в автомобиль, - я думал, ты тут рядом живёшь. - Рядом, - ответил Джон, - но решил, что так будет быстрее. - Так торопишься остаться со мной наедине? Льстит!       Детектив улыбнулся. Никак не мог для себя решить, злит его наглость и бестактность парня или, наоборот, он привлекает именно этим – способностью послать кого угодно и насколько угодно далеко. - Лень было идти пешком, - честно ответил он, - ещё и обратно потом. - На работе устал? – спросил парень. Джон кивнул.       Через пару минут он припарковался у небольшого белого домика на Честнат. Открыл дверь и пропустил парня вперёд. - Добро пожаловать!       Кевин прошёл в дом. Ничего особенного. Всё как у всех. Первый этаж: кухня, гостиная и гараж, забитый всяким хламом. Второй этаж: спальня и небольшой уютный кабинет, в который превратилась запланированная предыдущим владельцем детская. Детальный осмотр не требовался, но парню, похоже, этого и не было надо. Его цепкий взгляд прошёлся по таким вещам, которые обыватель обычно не замечает, даже если живёт в одном и том же месте очень долго. Карнизы и углы комнат, где могли бы стоять камеры наблюдения. Двери и окна. Джон готов был поспорить, что парень запомнил с первого раза, где какие замки установлены и сколько из них сейчас открыты. Они прошли в гостиную. - Ого! – Кевин присвистнул, указал Джону на огромный телевизор, - надо было в детективы идти. Вам, по ходу, неплохо платят. - Ну, на кабельное и коммуналку хватает, - ответил Джон, – располагайся. – Он сходил на кухню и принёс с кухни упаковку пива и пару пачек чипсов. Сел на диван, открыл одну бутылку для себя, вторую протянул парню. Они чокнулись. – За знакомство? - Угу, - парень отпил глоток. Его взгляд изучал детектива, будто старался с одного единственного раза запомнить каждую даже самую незначительную деталь в его внешности. Джону стало неуютно. Он отвернулся первым. – Не хочешь показать мне спальню? – тихо спросил Кевин, - она на втором этаже? - Да, - ответил Джон, – показать не хочу. - Хочешь здесь? – парень подошёл и сел рядом. - Не хочу! – отрезал Джон и, указав в сторону двери, твёрдо добавил, - будешь и дальше себя так вести, вылетишь за дверь! - Но, - казалось, Кевин смутился. И только его загадочный взгляд опять путал детектива. В нём не было растерянности или застенчивости. Промелькнуло недовольство, кажется, показалась на свет ярость и всё затихло. Парень отсел. – Зачем тогда ты пригласил меня к себе? - Это не я тебя пригласил. Это ты предложил тебя пригласить. Я лишь согласился. - Но ты мог и отказаться. - Значит, не хотел отказываться, – Джон отпил пива и пояснил, - но и трахаться с тобой я не намерен. А если ты рассчитывал только на это, то можешь выметаться прямо сейчас. - Только на это? – уточнил Кевин. Его взгляд блуждал по комнате, ни на чём особо не задерживаясь. Детектив подавил в себе желание пересесть и пронаблюдать за тем, какие именно вещи в комнате зацепят этот взгляд. - Ты и сам сказал, что не знаешь, чего хочешь. Вот и я не знаю. Не знаю, хочу ли я отношений. Не знаю даже, хочу ли я просто секса на одну ночь. Не знаю, хочу ли тебя. Я вообще не знаю, кто ты. Кто ты, Кевин? - Я-то думал, ты уже всё про меня разузнал, - во взгляд вернулась эта бесящая снисходительность, а в тон голоса язвительность, – ты же детектив. – Кевин подмигнул, но, видя, что шутка не зашла, постарался стать чуточку серьёзнее. – Мне сложно описать себя. Это как писать автопортрет. Без зеркала практически невозможно. А я себя со стороны не вижу. Родился в Огайо. Наверное, – Кевин отпил пива. Его голос действительно стал серьёзным, а поэтому Джон с удивлением понял, что слышит и видит такого Кевина впервые. – Мама говорила, что там. Не знаю. Семья много переезжала. Пожил практически во всех штатах. Последние пять лет обосновался в Окленде. Хотел поступить, но потом решил, что обучение – это не моё. – Кевин усмехнулся и бросил взгляд на собеседника. И тоже впервые в его взгляде не было ничего странного. – Бармен – мой потолок, Джон. А быть белым воротничком и работать на Уолл-стрит – это точно не моё! - С образованием можно работать не только на Уолл-стрит, - сказал Джон. - Ну, - Кевин развёл руками, - я же образно. А ты? Ты же местный? У тебя калифорнийский говор. - Виновен. Родился и живу здесь всю свою жизнь. Выучился в академии, несколько лет работал рядовым копом, теперь вот – детективом. Ничего особенного. - А тебе приходилось… - парень замялся, медленно облизнул губы и, по тому, как потянуло где-то внизу живота, Джон вдруг понял, что если он продолжит пить, то сегодня непременно опробует эти губы на вкус. Он отставил недопитую бутылку в сторону. - Приходилось что? Убивать людей? – взгляд, брошенный на него, выражал многое, но странным не показался. Джон отмахнулся и закурил, - это первое, что спрашивают, когда я говорю, что полицейский. Нет. Но мне неоднократно приходилось стрелять в людей и иногда они от этого умирали. Потом ты ходишь к мозгоправу. Он тщательно ищет тот кусок мозга, который у тебя поплыл. Ты его посылаешь на три буквы, и он остаёт. А после очередной перестрелки всё повторяется. Надоело!       Джон запрокинул голову и пустил тугую мутную струю дыма в потолок. Только сейчас он почувствовал, как чертовски устал. За этот день, за эту неделю, за последние ненавистные ему полтора года, за всю свою чёртову жизнь! - Извини, Кев. Не знаю, зачем я согласился. Я так устал… - Хочешь, я включу телек и просто посидим под какой-нибудь фильм?       Джон тяжело выдохнул. Это было так непривычно и в то же время не похоже на него. Никогда не принимал спонтанных решений. И вот – на тебе! Он в последний раз затянулся и загасил окурок в пепельнице. - Ладно. Я посмотрю, что нормального есть на кухне. И мне нужно принять душ. - Мне тоже, - Джон грозно взглянул на парня и тот заискивающим тоном попытался исправиться, - я бы тоже сходил. Не вместе с тобой, – он ещё немного подумал и добавил, - если можно? - Можно, - вновь согласился Джон, вставая с дивана, - оставлю тебе горячей воды.       Детектив принял душ, позвал Кевина и выдал ему полотенце, каким-то чудом чистое и даже не помятое, а сам спустился на кухню. В холодильнике завалялось пара сосисок и почти нетронутая пачка яиц. Блюдо напрашивалось само собой. Джон закинул в сковородку все овощные мелочи, которые нашёл, и результат его почти не огорчил.       К тому времени, как гость вышел из душа, яичница а-ля «всё, что я нашёл в холодильнике» была разложена по тарелкам. - О! Ты готовишь? – удивлённо спросил Кевин, заходя на кухню. Рабочей рубашки на нём не было. На голом торсе блестели капельки воды.       «Чертовски не вовремя всё это!» - подумал про себя Джон, с усилием отводя взгляд. - Умение самому сварить спагетти и пожарить яйцо однажды становится жизненно важным, как поговаривает моя мама. - Твоя мама – мудрая женщина. - Ещё бы, - хмыкнул Джон, - детство, проведённое на ферме, и трое бывших мужей. Тут любой стал бы мудрым.       Кевин натянуто улыбнулся. Снова это выражение. Они сели за стол. Джон попытался игнорировать все эти странности, но понял, что не сможет. - Кев, - позвал он, – ты, вроде всё о себе рассказал. В общих чертах. А нет ли у тебя каких-нибудь скелетов в шкафу, о которых никто не знает? - Скелеты в шкафу есть у каждого из нас, - взгляд Кевина опустился в тарелку. Ещё чуть-чуть, и туда же опустился бы его нос. - Ну, я же детектив. Я могу и сам узнать. Если захочу, – с нажимом добавил Джон, и взгляд, который он заработал в ответ, был полон злости, но был предельно честным. Всего на секунду. Затем Кевин дрогнул и снова опустил взгляд. - У меня есть скелеты в шкафу, о которых я пока не готов говорить, - голос его становился всё тише. – И если ты сам будешь копаться в моём прошлом, пожалуйста, не спрашивай у меня о родителях, – последнее слово он сказал так тихо, что Джон скорее догадался, а не услышал его целиком. - Хорошо, Кевин. - Спасибо, - всё так же тихо ответил парень. - Я не буду копаться у тебя в прошлом. Просто иногда я вижу в тебе что-то такое, что никак не могу объяснить. А объяснение необъяснимого – это моя работа. - Что-то такое? – переспросил парень и Джон не сдержал улыбки, слыша в его голосе привычную язвительность. – Речь о моей сексуальности? - Скорее о твоей непробиваемой наглости! - Тебе это нравится? – Кевин подмигнул, а Джон застонал и закатил глаза. Всё вернулось на круги своя.

***

      После скромного ужина Джон скинул грязную посуду в мойку и развернулся к гостю. - Уже поздно. Тебе до дома далеко? - Слишком далеко, чтобы идти пешком, - Кевин поднялся из-за стола и подошёл, - тем более, что уже поздно.       Он опёрся ладонями о стол рядом с Джоном. Тому на неуловимое мгновенье захотелось, чтобы парень стоял в той же позе, но чуть левее. Как раз над ним. Взгляд Кевина нескромно прошёлся по его фигуре, по лицу: глазам, губам, подбородку. И вдруг изменился, сбросив с себя всю эту томность и загадочность. - Ой, у тебя тут капля кетчупа, - Кевин сделал шаг ближе, поднял руку, аккуратно пальцем смазал алую каплю и, продолжая движение, обнял Джона, притянул к себе и поцеловал.       Всё было, как Джон себе и представлял. Горячие руки умело шарили по телу, прижимая их ближе друг к другу. Настойчивый и наглый язык хозяйничал во рту, переплетаясь с его собственным.       Джон с трудом заставил себя остановиться. Он отстранил от себя Кевина. - Я сказал нет! – Джон чувствовал, как парень продолжает напирать и почти крикнул: - Нет!       Парень замер. Стоял и смотрел на него своими тёмными глазами, в этот момент по цвету напоминавшими горький шоколад, и ухмылялся. Джон вздрогнул. Мгновенные перемены в госте пугали и настораживали. - Я вызову тебе такси.       Джон отпихнул парня с дороги и подошёл к телефону. - Джон, пожалуйста! – раздалось из-за спины. В трубке раздались гудки, а затем ответ оператора. – Извини, я ошибся. - Минутку, - Джон поставил звонок на удержание и повернулся к гостю. – Не стоит извиняться. Это я ошибся.       Кевин пересёк разделяющее их расстояние, но вплотную подходить не стал. Пытался что-то сказать, беспомощно тянул руки, и в итоге сдался. - Я не буду больше, Джон. Я видел, что нравлюсь тебе. И я думал, – Джон отвёл трубку в сторону и кивком головы предложил парню продолжить. Тот осунулся, опустил плечи, упёрся взглядом в пол и попробовал: - я думал, раз ты разрешил мне первый шаг, то нужно идти до конца, - он на секунду поднял взгляд и тут же опустил его обратно, - я ошибся и теперь понимаю это. Но… Можно я переночую у тебя? – парень нервно оглянулся по сторонам, – я буду спать на диване. Можешь в ванной меня запереть. Только не гони, пожалуйста.       Джон вздохнул, приводя мысли и чувства в порядок. Особо не помогло, но он хотя бы попытался. Перед ним стоял симпатичный, хоть и не совсем честный парень, и он, правда, нравился детективу. Джон повесил трубку. - Ещё раз ко мне подойдёшь – выкину на улицу и даже думать не буду, как ты доберёшься домой и доберёшься ли вообще! - Согласен, - парень всего на секунду взглянул на него исподлобья, и Джон готов был поклясться, что в его взгляде не было ни капли раскаяния. Там плясали свои задорные танцы бесенята хитрости. - Обманул, да? – но злиться на парня почему-то не получалось. На лице сама собой расплывалась улыбка, – сыграл бедную овечку?       Парень выпрямился. На его лице не было и следа от былой покорности. Лишь язвительная ухмылка на губах и прямой, наглый, снисходительный взгляд. - А вы доверчивый парень, детектив Саммерс!       Джон всплеснул руками и закатил глаза. Снова. - Спишь в гостиной. В спальню не ногой. Иначе – выгоню!       Кевин поднял одну руку ладонью вперёд, а другой нарисовал на груди крестик. - Чтоб мне сдохнуть! – поклялся он, но бесенята заплясали в глазах в два раза веселее.

***

      Диван был расправлен для ночёвки внезапного гостя, и Джон собирался и сам пойти лечь спать, когда его остановил оклик. - Джон! – позвал Кевин, - спасибо, что разрешил остаться. - Никаких проблем. - Можно я оставлю свет? – парень указал на стоящий у дивана торшер. Джон кивнул. Та его часть, что отвечала за его работу, сделала очередную пометку в мысленном досье парня. - Ты не похож на того, кто боится темноты. - Я много чего боюсь, - тихо сказал Кевин. Он подошёл, но, заметив, как Джон напрягся, остановился. – Можно тебя обнять? - Только обнять! – строго ответил Джон.       Парень приблизился, обнял его и прижал к себе. Не было никаких попыток поцеловать или залезть своими наглыми ручищами туда, куда не следует. «Тёплыми и умелыми,» - добавил Джон мысленно, но объятия не прервал. Наоборот, сам обнял парня. Несколько долгих ударов сердца они стояли посреди гостиной, спрятавшись друг у друга в объятьях. - Спасибо, Джон! – раздался тихий шепот Кевина, - прости за мои выходки. У меня никогда не было серьёзных отношений. Я просто не привык по-другому.       Он отстранился и взглянул Джону в глаза. И в его взгляде впервые можно было увидеть тихую, спокойную радость. - Спокойной ночи, Кев! – сказал Джон, прерывая затянувшуюся паузу. - Ах, - Кевин окончательно отпустил его и поднял руки, - всё-всё. Спокойной ночи, детектив Джон «Недотрога» Саммерс!