Спокойной ночи, детектив Саммерс!

- Добрый вечер, сэр! Что будете пить?       Детектив оглядел стойку, но знакомую фигуру за ней не обнаружил. - Виски со льдом, - сказал он, - а где Кевин? - Он взял пару дней за свой счёт. Будет только в понедельник. – Бармен налил ему выпить. – Что-нибудь ещё? - Нет. Спасибо.       Джон поднял стакан и отпил. Без Кевина было непривычно. Не было двусмысленных шуточек и наглого, проникающего под одежду взгляда. Детектив бросил на стойку оплату и вышел.       Он сегодня даже не припарковал машину, сразу от работы рванул сюда. Чего он хотел? Увидеть парня? Перекинуться с ним парой слов? Позволить ему снова до себя дотронуться?       Сворачивая к себе, он сразу увидел у дверей знакомый силуэт. Подъехал, припарковал машину и вышел. - Привет, - голос Кевина прозвучал тихо, будто он снова извинялся за свою наглость. - Привет, Кев.       Они стояли у его дома и не торопились заходить внутрь. Джон закурил. И снова этот взгляд. Сначала раздражённый, когда поймал в фокус сигарету. Потом «голодный», когда проследил за тлеющим огоньком и остановился на губах Джона. Кадык парня скакнул вверх-вниз, сглатывая своё желание.       И Джон не сдержался. Окурок полетел на асфальт, а он, в два шага оказавшись около парня, сгрёб его в объятья и поцеловал.       Они сплелись телами, руками, языками. Казалось, им не хватало этого всю жизнь. Возможности касаться там, где хочется, и целовать так, как хочется. Сильно, страстно, нагло.       Джон достал из кармана ключи, но никак не мог попасть в замочную скважину. Его отвлекали жаркие чужие руки, гуляющие по груди под рубашкой. Отвлекали губы, требующие большего здесь и сейчас.       Внезапно Кевин отступил в сторону и, крутанув детектива, поставил его на своё место – к двери в дом. Прижал его запястья, вырвал ключи и, не глядя, найдя в связке единственно нужный, открыл дверь и затащил детектива внутрь.       Когда дверь захлопнулась, на пол полетели ботинки, рубашки и брюки. Пытаясь хоть как-то притормозить происходящее и успеть подумать о последствиях, Джон отстранил от себя парня и внимательно, насколько это позволяла сделать тёмная прихожая, разглядел. Высокий, широкоплечий, с тёмной взлохмаченной шевелюрой, он казался сейчас каким-то демоном. И тёмные, чёрные в проникающем из гостиной скудном свете глаза лишь усиливали это впечатление. Но эти губы и то тепло, которое Джон чувствовал даже на расстоянии. Всё это манило к парню с невероятной силой. Детектив сглотнул. - Чёрт! – сказал он, описывая то ли ситуацию, то ли парня, стоящего перед ним. - Он самый, - зловеще подтвердил Кевин и, отпихнув руку Джона, прильнул к нему. Целовал губы, щёки, шею, ключицы. Всё, до чего мог достать здесь, сверху. - Хочешь, я покажу тебе спальню? – спросил Джон, чувствуя, что его возбуждение давно пора выпустить из штанов. - Хочу начать здесь!       Кевин нажал ему на плечо, заставляя встать на колени, и стянул с себя трусы.

***

- Добрый вечер, Джон! Тебе как всегда? – по губам бармена зазмеилась ухмылка, а в глазах блеснул недобрый огонёк.       Джон кивнул, даже не пытаясь скрыть ответную улыбку – всё равно ничего не выйдет. Их отношения с Кевином переросли из дружбы в одну ночь. С тех пор, стоило Кевину выйти на вечернюю смену в бар, как ночью раздавался стук в дверь двухэтажного дома по Честнат-стрит, и Джон спешил впустить своего дьявола-искусителя внутрь, как раньше он впустил его в свою жизнь. - Извини, Джон, сегодня совсем «как всегда» не получится. Подменяю Стива. А на выходных надо бы сгонять по делам в Окленд. - Хочешь, я тебя отвезу? - Нет. Я справлюсь сам. – Кевин улыбнулся ему, но уже просто, без всяких намёков на то, что происходило, стоило им остаться наедине, и отошёл к другому посетителю.       Да, Кевин был сложным человеком. Он был силён, смел, даже больше нагл, но боялся спать в темноте и никогда не говорил о своих родителях. Он много о чём не говорил и внутренний тревожный колокольчик детектива время от времени позвякивал. Но Джон рассудил, что каждый человек имеет право на своё прошлое. Как и право скрывать это прошлое, если оно содержит что-то такое, о чём не скажешь первому встречному.       Раздался звонок. - Детектив Саммерс, слушаю. – Джон внимательно выслушал вызов и положил трубку уже находясь в машине. Очередное убийство и, судя по всему, снова «его» маньяк.

***

      Когда он подъехал по указанному адресу, у дома 343 по Панарама драйв стояли две полицейские машины и карета коронеров. Джон вышел из машины, показал стоящему у двери в дом полицейскому значок и вошёл. - Привет, Джон! – поздоровался с ним знакомый эксперт. - Привет, Честер! Чем порадуешь?       Честер Валентайн отошёл от трупа, взял со стола блокнот и коротко пробежался по основным деталям: - Жертва: мужчина, 37 лет, работал в автомастерской выше по улице. Задушен чем-то тонким, скорее всего проводом. На шее обнаружены фрагменты пластиковой обмотки. Такой проволоки в гараже целый моток. Скорее всего, убийца взял его оттуда. Буква на бедре «G». - Отличная работа… - начал Джон, но эксперт его перебил. Перевернул листок и продолжил: - Жертва №2: женщина, 35 лет, супруга убитого. Работает массажисткой в салоне. Задушена и порезана. Буква на груди «W». Наверное. Точную причину смерти установлю после вскрытия. - Вторая жертва? – Честер кивнул и указал рукой с блокнотом вверх. - В спальне.       Они поднялись по лестнице, и Джон с удивлением обнаружил в спальной второе тело. Раньше у маньяка все жертвы были по одному. Иногда даже он умудрялся убивать людей в доме тогда, когда за стенкой находились все остальные члены семьи. И никто ничего не слышал, разумеется. Но тут – два трупа сразу? Что это? Аппетиты маньяка растут или всё же ошибка? Второе, что удивило детектива – это бардак, царивший вокруг. Спальня была практически разгромлена. Повсюду валялись перья, выпущенные из подушек, полки шкафов вывернуты наизнанку, а вещи разбросаны по всей комнате. Детектив отступил назад и выглянул в коридор, откуда было видно большую часть комнат. Нигде никакого бардака, только в спальне.       Он подошёл к телу женщины. Бледная кожа присыпана перьями, в некоторых местах они успели напитаться кровью и выглядели, как алые цветы, в белом букете. Буква, вырезанная на груди угадывалась, как «W». Понятно, почему эксперт сказал «наверное».       Джон осмотрел жертву, ещё раз окинул взглядом комнату. - Он её изнасиловал? - Вполне возможно. – Честер приблизился к телу и аккуратно поворошил перья в районе шеи. – Не могу сказать. Мне нужно видеть всё тело. Да и про мужа не забудь. Он лежит на полу гостиной голый. Даже если она и занималась сексом, то с кем именно, наверняка сможет сказать лишь анализ.

***

      Через пару дней всё стало более менее точно. Но это не значит ясно.       Маргарет Джонс со своим мужем Томом вернулась домой около пяти часов вечера. Они поужинали, приняли душ и занялись сексом. В семь вечера оба были мертвы. Причём мужчина только задушен, а женщина ещё и ранена. Искать орудие убийства не пришлось – на кухне в раковине лежал отмытый нож, который подходил идеально. Никаких отпечатков на ноже не было.       Соседи сообщили о громкой музыке, мешающей спать, а патруль обнаружил незапертую дверь и два трупа.       Джона это преступление заставило глубоко задуматься. Две жертвы, а не одна. И в то, что вторая жертва случайна, ему не верилось. Погром в спальной, вопреки всегда аккуратному и сдержанному в местах убийств маньяку. Провод и ножевые ранения. Маньяк, бывало, использовал нож в качестве орудия убийства, но одновременно и нож, и удушение – впервые.       Странным было даже то, что журналисты молчали. Обычно на место преступления они прибывали первыми – убийца сам сообщал им адрес и детали своих убийств. Но теперь? Громкая музыка, звонок соседей. Почему не сообщил журналистам? Постыдился своего промаха? - Да не похоже это на промах! – сам себя оборвал детектив. Он сидел в кабинете и в сотый раз разглядывал фотографии с места последнего убийства.       Одно не тревожило его – убийство было совершено в Мидтауне, где маньяк объявлялся уже пару раз. Хотя с тем же успехом можно было считать «нормой» его убийства в Сан-Франциско или в Калифорнии вообще! Джон затушил окурок в пепельнице и сразу же достал из пачки ещё одну сигарету.       Он снова в тупике. Никаких зацепок! Новые жертвы оба приезжие: Том из Техаса, Маргарет – уроженка Окленда. Уровень доходов средний. Детей нет. Родители далеко. Близких знакомых среди соседей тоже нет. Джон опустил голову и зарылся в волосы пальцами.       «Окленд, Окленд», - крутилось в голове, - «есть у тебя один знакомый из Окленда. И дела у него на выходных тоже там же. В Ок-лен-де.»       Джон щёлкнул по клавиатуре, заставляя экран вспыхнуть неживым синим светом. Набрал в поисковой строке «Кевин Пра…». Остановился. Нажал на Delete, ещё раз. Потом взглянул на материалы дела, разбросанные по столу в только ему одному ведомом порядке, написал имя полностью «Кевин Прайс» и нажал на Enter.

***

      На часах ещё не было десяти, когда Кевин постучал. Джон открыл и пропустил парня внутрь. Зачем-то выглянул на улицу и осмотрелся. - Проходи, - пригласил он парня, не отозвавшись на его поцелуй.       Кевин посмотрел на него с удивлением, но спрашивать ничего не стал. Джон остановил его посреди гостиной. Положил руку на плечо и надавил. - На колени! - О! – воскликнул Кевин, - сегодня играем по твоим правилам?       Джону не надо было видеть его лицо, чтобы знать, что на губах любовника снова появилась язвительная усмешка. - Да. По моим, - сказал он. Наклонился к парню и шепнул на ухо, - руки за спину, дорогой!       Кевин спокойно дал ему заковать себя в наручники. - Ты придумал что-то интересное? – спросил он.       Джон промолчал. Резко рванул парня вверх, заставляя встать, и швырнул на диван. - Джон, что происходит? - Это ты мне расскажи, что происходит? – Джон достал из ящика кипу документов и швырнул в парня. – А ещё лучше, скажи, кто ты, Кевин Прайс? Расскажи, а то вот наша полицейская база, похоже, не в курсе. - Я не преступник, Джон. Ты всё неверно понял. Освободи меня. – Кевин повернулся набок и протянул в его сторону закованные руки. Но Джон откинул его обратно на спинку дивана и встал, нависая над ним. - Как тебя зовут?       Кевин смотрел на него загнанным взглядом, в котором царила боль. Бледный, испуганный, он не походил больше на демона. Он был похож на дворнягу, загнанную хулиганами в тупик и не способную даже ощериться в ответ на брошенный в неё камень. - Как? Тебя? Зовут? – спросил Джон, поднимая парня за воротник и занеся руку для удара.       Парень перевёл взгляд с него на кулак и обратно. - Я не знаю, – тихо ответил он, и Джон ударил. Голова Кевина дёрнулась и из разбитого носа брызнула кровь. - Как тебя зовут? – заорал Джон, снова поднимая руку, - имя, мразь! - Я не знаю своего имени, Джон! – закричал Кевин в ответ, - не знаю! – его плечи дрогнули и парень заплакал. – Не знаю, – тихо повторил он. - Объясни! – потребовал Джон, не желая больше вестись на этот спектакль. - Тебе хорошо, Джон. У тебя были нормальные родители. И когда ты родился, наверняка, любили тебя. «А давай ты будешь Джоном, Джон!», наверняка говорили они, «Какое хорошее имя – Джон! Джон, тебе нравится?» А у меня так не было. – Кевин постарался сесть прямо. Вытер кровь о плечо. Спросил, - может, дашь салфетку? - Нет. - Как скажешь, - Кевин посмотрел ему в глаза и продолжил, - мой отец избивал мать. Бил, не жалея. Не раз ломал ей нос, - парень усмехнулся, - уж что-то, а останавливать кровь из носа я научился с ранних лет. Но однажды он так сильно её избил, что она испугалась. Решила, что если так будет продолжаться, то рано или поздно она попадёт не в больницу, а в морг. Она связалась с анонимной службой и нас забрали. Приехал фургон, мы сели в него и уехали. Всё. Эти люди помогли нам устроиться на новом месте и сменили нам имена. - Сколько тебе было? - Лет семь, может быть девять. Я не помню точно. Это не те воспоминания, которые я хотел бы помнить. Моя мать ничем не была лучше моего отца. Она сменила моё имя на Гарри Уилл Скотт. И знаешь, что я думаю, детектив? – Кевин усмехнулся совсем не доброй улыбкой, - я думаю, что именно так звали моего отца. Потому что я видел, какое наслаждение ей доставляет унижать меня и звать тем именем. Она не могла дать сдачи настоящему Гарольду Уильяму и назвала этим именем своего сына. И теперь я не мог дать ей сдачи. И когда я первый раз попал в больницу, врачам я, конечно же, сказал, что упал с дерева, а не правду о том, что ключицу мне сломала моя сумасшедшая мамаша, я понял тоже, что и она когда-то: пора бежать! И я сбежал. Долгое время катался автостопом и жил с «друзьями» в трейлерных парках и городских трущобах. А когда вырос достаточно, чтобы назваться совершеннолетним, я пришёл в полицию и заявил, что меня ограбили и украли все документы. Так в Окленде появился Кевин Прайс. Я даже не знаю, сколько мне лет, Джон.       При упоминании своего имени, Джон вздрогнул. Он и думать не мог, что услышит такую историю. Его кулак давно опустился и разжался. - Это ужасно. Почему ты не пойдёшь в полицию и не расскажешь всё? - Зачем? Хочешь, чтобы я подал в суд на мать? На отца? Да я видеть их не хочу! Я даже знать о них ничего не желаю! – Кевин кричал, и слёзы текли по его щекам ручьём, - как ты не понимаешь? Мне никогда с ними не было хорошо! Только больно! Постоянно! – парень шмыгнул носом и попытался отвернуться, чтобы скрыть лицо. – Отпусти меня, я хочу уйти, - попросил он и тут же язвительно добавил: - Или у вас остались ещё какие-то вопросы, детектив? - Извини, Кев! – Джон достал ключи и расстегнул браслеты наручников, - я не знал, что всё так. – Внутри снова зазвенел тревожный колокольчик. – Ты же знал, что рано или поздно я всё узнаю. Почему сразу не рассказал? - Я не хотел об этом говорить. Ты же знаешь, - Кевин растирал саднящие запястья, - ты сам спрашивал как-то про «запретные» темы. – Он встал и направился к двери. - И почему ты меня не предупредил? - Ты совсем спятил со своим «Призраком», - проворчал парень, - я знал, что ты всё раскопаешь. Но не думал, что набросишься на меня с кулаками. Ты ведь мог просто спросить, Джон. - Извини, - пробормотал Джон, но Кевин не ответил.

***

Новый год

***

      На улице третий день лил дождь. Саммерс проснулся минут за пять до звонка будильника и лежал, глядя на капли, стекающие по стеклу.       «Дождливый Новый Год во вторник – чудесно!» - подумал он и поднялся. Надо быстрее добраться на работу. Хотелось завершить все сегодняшние дела ещё до обеда, выслушать предпраздничный нагоняй от лейтенанта и свалить на праздники домой.       Стоя под душем, Джон думал о том, как же надоела эта вода за окном. Дождливый декабрь в Сан-Франциско не редкость, даже, прямо скажем, естественное природное явление, но это не мешало каждый год ругать его.       Прежде чем спуститься на кухню, Джон взглянул на кровать. Там, укрытый тонкой простынёй, спал Кевин. По-прежнему язвительный и донельзя наглый, но уже почти родной.       Джон улыбнулся, вспомнив, какой скандал разразился, когда он попытался свозить парня в Сан-Хосе и познакомить со своей мамой. Они спорили до хрипоты и хлопанья дверьми – к тому времени Кевин уже переехал к нему. В итоге Джон отстал. Но пока ехал к матери. И в то время, когда сидел за праздничным столом, выслушивая её истории про милого нового соседа, который не прочь помочь старой женщине, в отличие от некоторых неблагодарных сыновей, в этот момент Джон удостаивался сурового материнского взгляда. И даже на обратном пути, Джон никак не мог уложить в голове, почему Кевин отказался. Дело не в их отношениях, и не в матери Кевина, как он сам сказал, в этом детектив был уверен. Но тогда в чём?       Парень без имени, который не знает даты своего рождения, оставался для него загадкой.       После их ссоры Джон раскопал всё, что смог, про Кевина и его прошлое. Да, был такой Гарольд Уильям Андервуд. Жена, Каролина Андервуд, до замужества Скотт, попадала в больницу. Джон читал её карту: падения с лестницы и бытовые травмы. Но, зная реальное положение вещей, сразу представлял, что за этим всем кроется. А ещё он нашёл медицинскую карту Тома Андервуда, их сына. Переломы, ушибы и синяки. И в причинах всё то же – залез на дерево, упал; играл во дворе, запнулся, упал и т.д. Кевин умолчал об этом, но Джон прекрасно понимал, почему. Этот парень наладил свою жизнь и сделал это не благодаря своим родителям. Скорее даже вопреки.       Джон первым пришёл мириться. Несколько вечеров подряд заглядывал в бар, подсаживался к стойке и пил виски, которое Кевин наливал ему молча. Раза после четвёртого, Джон пригласил Кевина на прогулку, но тот отказался. А ещё через несколько молчаливых встреч, сам заговорил, посетовав, что до дома добираться далеко и после смены обычно долго приходится сидеть на остановке и ждать автобуса. - И во сколько ты заканчиваешь? – как бы невзначай спросил Джон тогда. - Завтра в пять, - ответил Кевин и переключился на другого посетителя.       Надо ли говорить, что на следующий день без четверти пять Джон сидел за рулём своего синего Forda, припаркованного у остановки и ждал.       Кевин сразу объяснил ему, что больше такого терпеть не станет. Или Джон научится сначала спрашивать, а затем бить в морду, хотя, лучше бы вообще обойтись без этого, или они прямо сейчас разойдутся в разные стороны и, пусть будет так, Кевин согласен уехать из города и штата, если детектив будет продолжать его преследовать.       Джон вышел из дома и закурил. А закрывая дверь, довольно улыбнулся.       Их примирение закончилось на этом самом месте – у него на пороге. Кевин был холоден и держался отстранённо. Сходил с Джоном в кино и несколько раз прогулялся на улице. Но однажды проводил детектива до дома, принял приглашение зайти на кофе и зашёл. А оказавшись в коридоре, остановился и закрыл лицо руками. Джон тогда растерялся, не зная, чего ожидать, но Кевин не плакал. - Ненавижу себя за это! – воскликнул он, открывая лицо, толкнул детектива к стене и придавил своим телом, заставляя резко с вскриком выдохнуть. Кевин целовал его, как в первый раз. Кусал зубами кожу, где-то аккуратно, явно не собираясь оставлять заметных следов, а где-то до боли, тяжело отзывающейся возбуждением в самом детективе. – Что в тебе такого? – шептал Кевин разгорячённо, стягивая с себя одежду. Снова целовал и покусывал, тяжело дыша. Тянул руки Джона за спину, то вдавливая их намертво в стену, то снова отпуская. – Хочу начать отсюда, - шепнул он детективу в ухо, проводя раскрытой ладонью по его паху. Опустился перед Джоном на колени и стянул с него трусы.       Джон сглотнул и подавил в себе возбуждение и все эти животрепещущие воспоминания. - Сначала рабочий день, а потом я разберусь со своим демоном! – пробормотал он вполголоса и развернулся к машине.

***

      Вечером его ждал сюрприз – красиво накрытый стол, свечи и вкусный ужин. - О! Ты готовишь? – в шутку спросил Джон и достал из пакета бутылку вина, что купил по пути домой. - Ну, мама не учила меня варить спагетти или жарить яичницу, но кое-что я могу. – Кевин подошёл к нему, обнял, поцеловал в щёку и, доверившись, шепнул, - например, купить ужин в твоём любимом мексиканском ресторанчике и разогреть. – Он забрал бутылку, поставил на стол и пошёл на кухню за штопором. - Как я сам не догадался! – воскликнул Джон. - Ну, во-первых, мало где продают яичницу на вынос. А во-вторых, умение готовить всё же более важное в жизни, чем умение купить и разогреть. В этом я с твоей мамой полностью согласен. – Кевин вернулся, подтолкнул его в сторону ванной, - мыть руки и за стол! Пока всё не остыло.       Джон послушно пошёл мыть руки. - Кстати, ма сегодня звонила. Поздравила. И тебя тоже! - Спасибо! – раздался ответ из гостиной. - Знаешь, я всё ещё не понимаю, почему ты отказался поехать, - Джон вошёл в гостиную и остановился на пороге, залюбовавшись. Кевин разливал вино в бокалы и поправлял видимые только ему погрешности в сервировке. В полумраке он не казался демоном, но и не выглядел, как обычный человек. Его движения скрадывала тень, на лице танцевали блики от пламени свечей, а их отражение в глазах, заставляли думать, что внутри у него полыхает настоящий огонь. – Ты красивый! – вырвалось у Джона само собой. Он смущённо опустил взгляд. - Спасибо, - отозвался Кевин. – Но о причинах я тебе говорил. Только твоя паранойя заставляет тебя искать заговор там, где его нет.       Джон прошёл и сел за стол. - Я не параноик. - Конечно, нет, - отозвался Кевин, присаживаясь, – напомнить, как ты устроил обыск соседке, когда та выбросила мусор не в бак, а поставила пакет рядом? А про официанта в кафе, которого просто прихватило на рабочем месте, а ты решил, что он психопат? «Вон, смотрите-смотрите, у него руки дрожат и взгляд бегает!» Ещё б у него взгляд не бегал, когда нутро требует немедленно до сортира сбегать. - Хорошо-хорошо, параноик! Я согласен. – Джон рассмеялся.       Кевин смотрел на него своими переменчивыми глазами, и сегодня в них было и что-то родное, сплошь знакомое и, наоборот, что-то опасное, хищное, первобытное. - С Новым Годом, Джон! - С Новым Годом, Кевин!

***

      После ужина они перебрались в спальню. Джон чувствовал сильную усталость, но ему нужно было во что бы то ни стало закончить этот вечер так, как он планировал. Он зашёл в ванную и умылся, надеясь, что это его взбодрит.       Когда вернулся, Кевин валялся на кровати, наблюдая за небом. Вот-вот должен был начаться салют. Парень зевнул. - Устал? – спросил Джон. Ответный кивок. – Расскажешь мне кое-что? – Кевин повернулся к нему. И снова этот взгляд. Такой взгляд должен принадлежать не парню, а взрослому зрелому мужчине. Неужели это всё из-за того, что произошло в детстве. – Зачем? - Что «зачем»? – уточнил парень. Его голос был тихим, как и всегда, когда он был спокоен и расслаблен. - Зачем ты убил всех этих людей? – Джон внимательно следил за парнем, но никакой реакции на его слова не последовало. Кевин не вскочил с кровати в приступе злости. Не закричал, обвиняя во лжи. Парень дёрнул плечами и слегка улыбнулся. - Опять ты за своё? – он отвернулся обратно к окну, - я не понимаю, о чём ты. - Можешь больше не врать мне, Кев. Я следил за тобой. Вернее, небольшой жучок, который я прикрепил тебе на одежду. Ты не был дома в прошлую среду. Ты был в районе Кастро. А на следующий день там нашли труп девушки. Вышла из кино и пропала в мусорном баке. А на ноге буква «W». Сигнал жучка пропал, а ты на следующий день пришёл в другой одежде. Ты ведь так часто меняешь гардероб. К чему бы это? Кстати, это же твоего отца звали Гарольд Вильям Андервуд (Garold William Underwood – буквы «G.W.U.» - аббревиатура имени) или я что-то путаю. - Только по тому, что моего отца как-то там звали и тому, что я ездил по Сан-Франциско, ты решил, что я твой пресловутый «Призрак»? – Кевин рассмеялся. – Я начинаю думать, что тебе действительно пора сходить к врачу. - Не только по этому, - сказал Джон, - я попросил маму сфотографировать её милого нового соседа. «Доброжелательный молодой человек и большая умничка. Джон, вам бы познакомиться» - детектив изобразил слова своей мамы. – Я был у неё на рождество и почти не удивился, когда увидел на снимке тебя. Ты же не любишь фотографироваться. Чуть телефон мой тогда не разбил, когда я снял нас вместе. - Это что-то доказывает? - Это доказывает всё! – Джон смотрел в глаза Кевина и впервые понял, что за чувства видел там. Это хищник, который поймал свою жертву и наблюдает, как она пытается выскочить, ещё не понимая, что её время подошло к концу. Странно, что сейчас этот взгляд продолжал жечь его, а не сменился страхом или хотя бы обеспокоенностью. Но детектив не сомневался – Кевин просто играет свою роль до конца. – Я поднял все дела, которые были привязаны к «Призраку». Бухгалтер из центра – квартира над ним пустует. Пара на Панарама-драйв – через один дом, дом сдаётся. Девушка в квартире на Юнион – заселилась недавно. Ты представлялся только что въехавшим соседом или подходил к тем, кто только что поселился. Вот почему тебя никто не знал, но все доверяли. Открывали тебе дверь и пускали в дом. Дружелюбный сосед, как же ему не помочь? Что ты просил у них? – парень хотел ответить, но детектив его перебил, - мне не важно, что ты им говорил! Мне важно только одно – я поймал тебя!       Кевин лёг головой на подушку. Его взгляд по-прежнему не терял своего снисходительного выражения. Но к нему добавилось веселье. Парень вдруг захохотал. Потом потянулся и протяжно зевнул. Мотнул головой и спросил: - Ты подсыпал мне что-то? - Снотворное. В вине. - Но как? Я же не выпускал бокал из рук? - Шприцом через пробку. - Значит, не показалось. Ты совсем не пил сегодня. - Совсем немножко, - Джон тоже зевнул, - но я справлюсь. Это слишком маленькая доза, чтобы уснуть. - Ты уже вызвал полицию? – Кевин широко улыбался и колокольчик тревоги внутри детектива зазвонил. - Нет. - Почему? - Я не уверен, что хочу тебя сдать суду. - Не думаю, что секс со мной настолько вскружил тебе голову. – Кевин задумался и предположил, – суд Линча? – Джон кивнул, и это рассмешило убийцу, лежащего на его кровати. – Ты не такой, Джон. Я такой, но не ты. Думаю, ты просто не уверен, смогут ли все эти мешки косвенных улик привлечь меня за преступления «Призрака».       Джон поморщился. Даже сейчас, когда карты раскрыты и точки над «i» расставлены, Кевин всё равно тщательно подбирает слова. Вряд ли его признание удастся записать на плёнку. Детектив встал, подошёл к комоду и достал оттуда диктофон. Выключил запись, бросил его на кровать и вдруг пошатнулся. Упал бы, не успей схватиться за спинку кровати. Он остановился, потирая лоб пальцами, и медленно осел на пол. - Джон, Джон, Джон. Люби ты ванильное мороженое, вряд ли я смог спрятать в нём ту дозу снотворного, которое удалось рассыпать по твоему любимому острому буррито. – Кевин снова засмеялся, а потом зевнул. – Может быть, ты и придумал, что сделаешь со мной, усыпив. Но ты только представь, что я сделаю с тобой, когда проснусь первым. - Ах, ты! – Джон зашарил по спальне взглядом, стараясь найти спасение. Он изо всех сил пытался не закрыть глаза, чувствуя, что вот-вот уснёт. Кевин, похоже, уже не боролся. Он засыпал, со знакомой и такой родной улыбкой наблюдая за чужими метаниями.       «Телефон! На комоде стоит телефон!» - сообразил Джон, но тут же понял, что подняться уже не сможет. – «Шнур» - подсказала смекалка. Детектив повалился назад и оказался сбоку от комода, куда свисал тонкий телефонный кабель. Он потянулся за ним и дёрнул на себя. Телефонная база упала на него сверху, трубка отскочила в сторону и скрылась под кроватью. - Чёрт! – выругался детектив и пополз за ней. Сон забирал остатки воли и разума. Потеряв последнюю надежду, Джон провёл рукой под кроватью и нащупал холодный пластик. Подтянув руку к себе, он прижал трубку к животу и сел. Боялся, что если будет продолжать лежать, то уснёт быстрее.       «Скорее! Номер!»       Пальцы слушались плохо. Джон нажал «1», снова «1» и «2». Молился, чтобы хватило сил, и всё прокручивал в голове адрес. Достаточно сказать только его. По звонку приедет патрульная машина. И даже если никто не откроет, особенно, если никто не откроет, полицейские взломают дверь и обнаружат их.       Если Кевин придёт в сознание первым, если ему удастся скрыться из больницы, то всё равно останется он – тот, кто видел его лицо и разгадал его загадку. Джон поднёс трубку к уху и затаил дыхание. В трубке царила полнейшая тишина.       Рядом раздался смешок и Джон вздрогнул. - Я отключил… - слова давались Кевину с трудом. Но ему хватило сил протянуть вперёд руку и прогладить Джона по волосам. – Ты охотишься за мной два года, любимый …неужели я хоть раз выставил себя идиотом.       Джон не смог стряхнуть чужую руку и не мог больше бороться. Кевин отключил телефон, а сотовый лежит в коридоре на первом этаже. Добраться туда – это как дойти пешком до Луны. Всё кончено. Он чувствовал, что падает во тьму без сновидений и не надеялся проснуться, когда услышал рядом тихое: - Спокойной ночи, детектив Саммерс!