Красное солнце

      — Гидра была создана как научное подразделение. Иоганн Шмидт не ставил перед собой цели уничтожить все нации, оставив лишь арийцев; он не собирался подчинять ЩИТ или СНР, как он раньше назывался. Хотя бы потому, что он не дожил до того момента. В его целях было не подчинение, а просвещение. Иоганн Шмидт хотел раскрыть секреты вселенной, природы, пространства и времени, для остальных. Для себя, разумеется. Перед ним было одно стремление, которое посчитали варварством и геноцидом, когда он ажно не участвовал во Второй мировой. Да, некоторые действия поистине были жестокими и хладнокровными, как и у нескольких его приспешников. Такое случается со всеми учеными, которым однажды предоставляется шанс узнать больше тайн, чем всем остальным людям. Я знаю, как минимум, троих ученых ЩИТа, что перешли допустимые границы, наплевав на любые законы и компетенцию. Гидра – всего лишь научное подразделение немецкой армии, созданная для помощи людей, несвязанных с наукой. Возьмите любые документы или дневники Иоганна Шмидта или его дочери, Катарины; вы узнаете, какой Гидра была на самом деле до самой их смерти. Видение, поставленные задачи, те же успехи. Да, Катарина Шмидт ставила эксперименты в Англии на американских и британских офицерах, но эти солдаты погибали: они болели и почти отдали свою жизнь за войну, в которой не должны были участвовать. Посмотрите, что с Гидрой делали такие, как Александр Пирс. Они грабили ее, уничтожали. Превратили в нечто… Гидра стала террористической ячейкой, которую боится теперь весь мир. Из-за капитана Америка, бросившегося во ледники, Гидру назвали нацистами. Для всего мира она хуже Аль-Каиды, хуже триад и мафии. Целое наследие уничтожили. Превратили в прах германское стремление, прикрывшись нацистами. И кто же? Американцы. Те, кто получил в руки готовый ограненный алмаз и вместо того, чтобы вложить его в прекрасное ожерелье, им стали резать окна, пробираясь в места, куда не имели права влезать. Попав в Гидру, я первым делом стала изучать ее историю и создателей, узнала о изначальном предназначении… Моя цель стала целью Шмидтов. Все усилия уходили на попытки изменить затравленные умы членов и агентов Гидры от яда Александра Пирса. К сожалению, если бы я достигла своих целей, то не случилось бы то, что случилось в итоге. — Ты ведь его племянница. Катарина обернулась к сидящей за столом Марии Хилл, внимательно следившей за каждый ее передвижением по залу совещаний. Изящно сложенные на груди руки скрывали дрожь в ее пальцах. Во второй раз за неделю она встречалась с бывшим агентом ЩИТа. — К моему сожалению. — спокойно соврала Шмидт, не вызывая никаких подозрений. — Огромному сожалению. Смотреть на суетливый город с высоты Башни Старка было захватывающе. Голове всплывали воспоминания старого города: никаких высоких зданий, высокотехнологичных машин и телефонов, самолеты не летали в небе каждые пятнадцать минут, мир не разрывался от количества одаренных людей. Катарина мечтала вернуться в Германию, где была в последний раз в девять лет; родная страна изменилась, и она это знала, стараясь не смотреть в интернете или на фотографиях свои родные края, чтобы не чувствовать ту раздирающую мышцы боль при мысли сколько она пропустила. — Значит, все это время ты была тем самым информатором у большей части организаций. — догадалась Мария. — Так точно, — кивнула немка. — Ты убивала агентов, чтобы никто не вышел на тебя. Катарина не стала это отрицать и легко пожала узкими плечами. — Сопутствующие жертвы. Такая как Мария Хилл должна была это понять. Она и поняла, не комментируя эту ситуацию. С того дня на кладбище, когда Кейт Пирс их с Ником Фьюри нашла, она заключила сделку: сдавать всех оставшихся агентов и приспешников Гидры, которые прятались и, которых мог найти лишь высокопоставленный агент, знающий протоколы безопасности. Как удобно оказалось, что именно Кейт Пирс и составляла эти протоколы безопасности. По подсчетам Марии осталось еще несколько встреч: пять или шесть; чтобы навсегда покончить с Гидрой. В их сделку входил полный иммунитет оставшейся Пирс от преступлений, совершенных ее дядей, – Нику пришлось пойти на такую жертву. Тем более, что вскоре они не смогли найти на нее достаточно доказательств для официальных обвинений. Многие из ЩИТа или Мстителей просто знали: Кейт Пирс виновна. У них были только косвенные доказательства, с которыми не пойдешь в суд. — Ты подумала над моим предложением? — заинтересованно спросила Мария. Подхватив ворот пиджака пальцами с идеальным маникюром, Катарина надела его на себя и застегнула три пуговицы на животе. — Начать работать на Энтони Старка, как ЩИТ предлагал немецким ученым работу? Мария с прищуром посмотрела на женщину, схватившую свою сумку и приготовившуюся уходить, и подумала о том, что она продолжала многое скрывать: начиная с ее манер и заканчивая определенным подбором слов. После встреч с ней у Хилл возникало стойкое чувство, будто она встретилась со злым двойником капитана Америка. — Почти. Да. — ответила женщина. — Разве у тебя есть другие варианты? Ты хотела вернуть Гидре научный статус. Так почему бы не продолжить делать это, но уже без Гидры? Возле двери Катарина остановилась с замершей ладонью над ручкой, обдумывая слова бывшего агента ЩИТа. Предложение поступило около двух недель назад, и она на самом деле думала об этом, найдя в работе на самого Старка некоторые плюсы. — Я принимаю эту возможность, мисс Хилл. — немка чуть склонила голову. — До свидания. Сама она сомневалась, что предложение о работе исходило напрямую от Энтони Старка, но раз уж Мария Хилл заговорила об этом так давно, то велика вероятность, что разговор с миллиардером об этом уже заходил. Катарина свободно вышла из Башни Старка и направилась к ожидающей ее машине уже больше двух часов. Перейдя через дорогу, она открыла дверь, мельком взглянула на многоэтажное здание и обернулась к своему водителю. Латгард с улыбкой кивнула ей в знак приветствия, когда Лоренцо на заднем сидении решил проговорить слова вслух из-за уважения, построенного на страхе. Как и учил ее когда-то отец. Уезжая подальше от современного здания, у Шмидт возникало ощущение, что за ней продолжали следить, даже когда она на приличное расстояние отъехала оттуда. Латгард не пришлось предупреждать о запутывании следов, она направилась в следующее место назначения. Проживая с сестрами Фукс уже больше нескольких месяцев, Катарина находила в подобном соседстве свои плюсы, внутренне радуясь, что не убила их поспешно. На троих суперсолдат ей было наплевать. Мужчины, подчиняющиеся женщине, в конечном итоге начнут бунтоваться, решив, что это принижает их несуществующее достоинство, которое они заработали тем, что родились с членом в штанах вместо вагины. Что совершенно ничего не меняло. Сестры Фукс из раза в раз доказывали свою преданность и верность, причем не Гидре или ее делу, а самой Шмидт, что намного облегчало задачу: они не сомневались в ней и ее действиях ни на секунду, следовали всем указаниям. Не всегда они выполняли поручения, Катарина и сама бралась за грязнейшую работу, не брезгуя этим, – те убитые агенты, которым она поставляла информацию, пали от ее руки. Немка с ними общалась, она и должна была с ними разбираться. Лоренцо постепенно приобретал доверие Катарины, но все еще недостаточно, чтобы она позволяла ему знать столько же, сколько знали двоюродные сестры. Пирс, может быть, и мертв. Но будучи один раз крысой: навсегда останешься крысой. Кто-то, желающий уничтожить Шмидт или узнать ее секреты, мог выбрать самое слабое звено в ее окружении, – к сожалению, этим звеном как раз и являлся лакей. Катарина не спешила от него избавляться только из-за его безупречного выполнения своей работы. В основном, все ее поручения, как и с сестрами Фукс, выполнялись идеально, увеличивая жизнь лакея каждый день.       Машина притормозила возле банка, высаживая Лоренцо, чтобы не вести его дальше. У него была своя роль. Латгард повезла Катарину по указанному адресу, прямо в центр Нью-Йорка, и высадила ее у ботанического сада. В сумке, которую немка постоянно таскала с собой не было оружия: она и сама являлась оружием, – там лежали нужные вещи, вроде пары блистеров с обезболивающими и шприцом с адреналином. То, в чем Катарина, к ее сожалению, нуждалась слишком часто с тех пор, как ей в грудь выстрелили. Легкие с каждым днем работали все с меньшим усердием, заставляя женщину заходиться ужасными приступами кашля, которые обычно сопровождались кровотечением и рвущей болью во всей верхней части туловища. Огнестрельное ранение над сердцем усложняло самочувствие немки. Катарина достала деньги из кошелька и оплатила билет за вход в ботанический сад, отпустив на ближайшие несколько часов Латгард. Некоторое время назад она стала подозревать сестер Фукс в развращении Лоренцо. Вероятно, ее домыслы беспочвенны, но как-то раз она увидела, как растрепанный лакей вышел из общей комнаты родственниц, которые в тот момент там находились, – такое повторялось пару раз. Шмидт старалась думать о простом совпадении, только вот ей было не двадцать, ажно больше и не тридцать лет, – она тоже до войны и всего этого развлекалась, изощренно убеждала отца в том, что у нее не было никого постоянного в ее жизни. Заставлять сестер прекратить подобное распутство она не собиралась. Все-таки ей нужны были преданные солдатки, которые видели, что для нее они не только супер-инструменты для выполнения любых приказов, но и живые люди, устающие и желающие заняться чем-то другим, кроме убийств и выслеживания. Ботанический сад оказался гораздо изысканнее, чем на брошюрах, которые выдавали при покупке билета. Проходя по ухоженным тропинкам, окруженным экзотическими цветами и кустарниками, Катарина осмотрела карту сада в зеленой картонке, где показывали красивые места в фотографиях. Камере не удалось передать фантасмагорический вид. Множество птиц и животных, вроде белочек или кроликов, жили в этом саду, создавая более чарующую атмосферу. На удивление Катарины, никто из посетителей не пытался ничего здесь испортить; более того, каждый пытался как-то поухаживать за природным произведением искусства. Шмидт дошла до огромного гербария, где сотрудники сада оставляли каждые опавшие листья, бутоны и веточки, запечатляя их за стеклом, в документах. Рассматривая розовые цветки засохшего рододендрона, она подошла к худому мужчине; тот стоял перед стеклом и с интересом читал экспликацию с указанием места и времени сбора, автора сбора и определения, используемого при таксономических исследованиях. Возникало чувство, что он видит больше, нежели безжизненные растения. — Мы живем в такое время, когда цветы хотят питаться цветами вместо того, чтобы пить влагу дождя и соки жирной почвы. — процитировал на немецком мужчина писателя Рэя Брэдбери. — Совсем как люди. Не желая трудиться и прилагать больше усилий, они решают убивать друг друга, только бы вознестись. Немец поправил свои круглые очки, сложив ладони за спиной, и повернулся в анфас к Катарине. — Люди видят красоту в растениях и срезают их, чтобы те медленно умирали у них на столе. — тонкие губы искривились. — Поэтому человечество сравнивают с животными, с предметами и растениями, только не с разумными существами. — Полагаю, ты сравниваешь себя с дубом, Дэниел? — с легкой улыбкой спросила Шмидт. — Цитадель знаний и долгая жизнь. Рассматривая старого друга, она не могла привыкнуть к его слегка седым волосам, такому же молодому лицу, как и у нее самой, и современному серому костюму-тройке. Дэниел выглядел весьма привлекательно. Намного лучше, чем она видела его в последний раз. Хотя немецкая форма ему шла гораздо больше, чем американские костюмы и обувь, за которыми он теперь прятался. — Благодаря тебе, моя дорогая, — сухие руки без ее позволения схватили ее ладонь, нежно сжимая, — я лишь отросток настоящего дуба. — Меня? — спросила Катарина, намерено делая удивленное лицо. — Разумеется. Наклонившись вперед (Дэниел превосходил немку по росту на целую голову), он коснулся губами тыльной стороны ее ладони и задержался дольше положенного. Катарина молчаливо подождала, пока мужчина выпрямится. — Ты последовала моему совету? — наконец, отпустив ее руку, поинтересовался Уайтхолл. — Я согласилась на приглашение работать в Старк Индастриз. Маленький рот немца растянулся в довольной усмешке, – ненадолго. Он вернул свое внимание рододендрону за стеклом, рассматривая высохший цветок десятилетия назад. — Уверен, фройляйн Гидра, — продолжал на немецком языке Дэниел, — твои планы осуществляться. Рад стоять рядом с тобой в этот момент. Катарина знала: ее действия приведут к удовлетворительному окончанию, ведь она взялась за дело с определенной целью перед собой. Для этого ей придется играть в Кейт Пирс долгое время и работать с людьми, которыми она совершенно не хотела работать, но она была готова пожертвовать своим удобством, чтобы закончить начатое. Убийство Александра Пирса оставило приятные воспоминания, так же это устранило главную проблему для главы Гидры. Теперь она восстанавливала все по кусочкам, нередко сдавая агентам и Марии Хилл ложную информацию, чтобы отвести их взгляд от одного: Гидра возрождалась из пепла. Первым делом Катарина послала Лоренцо найти Дэниела Уайтхолла, верного последователя ее отца, – когда она его нашла, то воспользовалась той же инъекцией, что и Александр Пирс ввел в ее кровь, вернув назад несколько лет. Как и Шмидт, Дэниел Уайтхолл вернул себе молодость, благодаря инъекции в ее крови. Вместо ста двенадцати лет она выглядела на двадцать три года. Оставив немца в одиночестве любоваться природными явлениями, фройляйн Гидра направилась через гербарий на выход с другой стороны ботанического сада, чтобы никто ее не заметил, кто следил. С учётом всего происходящего с ней, следили не только восстающие агенты ЩИТа, но и другие правительственные организации, даже армия. В перспективах Катарина видела тотальный крах ЩИТа: такой, что больше никто и никогда не захочет вступить в организацию, а тем более, поддержать ее существование. Она собиралась открыть на ЩИТ такие же гонения, как это происходило с членами Гидры, – она наметила целый план своей мести. Долгий, тихий и выжидающий план. Все, кто причастен к ЩИТу и его восстановлению, падут от ее или сестер Фукс руки. Если понадобится Катарина потратит на это всю свою оставшуюся жизнь, которую продлил ей Александр Пирс. Для полного успеха придется долгое время играть под личиной Кейт Пирс, показывать изменения в себе, словно она по-настоящему решила начать другую жизнь, отдельно от Гидры и ЩИТа: в таком месте как Старк Индастриз.

***

      Меланхоличное настроение накрыло Катарину следующим вечером, вынудив женщину забраться вместе с босыми ногами в черное кресло перед телевизором в гостиной. В руках она держала стакан с виски, не торопясь пила алкоголь, который не успел затуманить ее разум. Она листала бессмысленные каналы, пыталась найти точку опоры для себя: не для чего она все это затеяла, а что она будет делать, когда достигнет апогеи. Высшую точку в ее жизни. В нее всегда закрадывались подозрения, что собственной семьи у нее никогда не будет, хотя однажды это могло случиться, – слишком давно, чтобы позволять себе думать об этом ажно минуту. Катарина, заново воссоздав Гидру по истинным догмам своего отца, должна будет передать кому-то свое наследие, а оно будет. Только смерть остановит девушку от ее будущего, которое точно наступит. Она приложит все усилия для этого. Отец хорошо ее вытренировал: последняя Шмидт пробьется сквозь титан голыми руками, чтобы отстоять свое. Подобное она также переняла от своего старого друга, которого сейчас все знали, как капитана Америка. Хлюпкий паренек из Бруклина, готовый жертвовать собой снова и снова, только бы достучаться до остальных людей, заражая своими принципами и мировоззрением, который лишился всего из-за принятия сыворотки Авраама Эрскина и Говарда Старка. Посмотрев на свою левую ладонь, немка провела большим пальцем по кольцу. Малахитовый камень посреди был чуть больше двух с обеих сторон от него; с самого пробуждения Катарина чистила серебро с чужой гравировкой для поддержания его хорошего состояния. Стоило бы отдать кольцо обратно в семью, от которой оно ей досталось. Стоило снять обручальное кольцо давно умершей женщины и никогда больше не доставать его из шкатулки в своей спальне. Шмидт просто не могла этого сделать, она не могла убрать кольцо со своих глаз, которое вызывало не только болезненные воспоминания: хуже всего было вспоминать то хорошее, что было до этого кольца, как и с ним. Те эмоции, которые она больше никогда не испытывала. Не позволяла себе испытывать, потому что не было больше достойного для этого человека: некому было дарить те счастье, радость и любовь, что наполняли ее многие годы назад. Для нее это произошло всего десять лет назад, – не семьдесят четыре года. Фройляйн Гидра поднялась на ноги, поставив пустой стакан на стеклянный столик перед белым диваном, и позвала лакея. На пути к лестнице она сняла со светлых волос резинку, чтобы перевязать хвост, локоны которого уже растрепались. Когда лакей ей так и не ответил, немка направилась в сторону комнаты сестер Фукс, мысленно надеясь, что она все это время ошибалась, и лакей просто покинул ее дом парой часами ранее. Прежде чем войти внутрь, Катарина громко постучала. И она сильно пожалела, что увидела троих своих подчиненных полностью голыми в неподобающем виде. Отвернувшись от этого разврата, она строгим голосом попросила лакея одеться, чем прервала все попытки его объяснений. Сестры Фукс не выглядели виноватыми, как раз наоборот, лица растянули довольные улыбки от раскрасневшегося Лоренцо, впопыхах сующего свои конечности в помятую одежду. За закрытой дверью его ждала Шмидт, пытаясь придумать что-то в своей голове, чтобы не видеть перед глазами три голые задницы и… многое остальное, что не обязана видеть его владелица. Дом, в котором они находились, был тем же, что и раньше. Немке удалось убедить Марию Хилл, которая в свою очередь убедила остальных, чтобы ей вернули двухэтажное здание на окраине города. Там ничего не нашли. Катарина не была глупой, чтобы нечто важное оставлять в доме, где жила. Все хранилось под рукой, безусловно, но не в первом месте для обыска при подобных ситуациях. Лакей приглаживал свою рубашку, подходя к ожидающей его Шмидт. Она выглядела довольно угрожающе и в домашней одежде со слегка розоватыми щеками (от алкоголя, а не от увиденного). — М-мэм… — запинаясь, заговорил Лоренцо, — прошу п-прощения… — Мне нужно, чтобы ты кое-куда съездил. — перебила его резко Катарина и скептически осмотрела. — Только приведи себя в порядок. Энергично закивав своей головой, лакей быстро направился в гостевую комнату, в которой чаще всего оставался, чтобы быть поблизости к Фройляйн Гидре, когда она в нем будет нуждаться. Катарина не нуждалась в прослеживании юнца взглядом, чтобы знать: его сердце колотилось так же быстро, как неслась любая световая волна. Иногда робость и страх лакея невыносимо раздражали немку, потому что казалось, что все эти чувства разрушат его трясущееся тело. Хотя однажды она видела в нем уверенного и спокойного парня. Кажется, не один раз. Но точно запомнила разговор с ним об Александре Пирсе, что заставил его шпионить за ней целых полтора года. С того дня прошло уже так много времени. Шмидт надеялась, что извращения с сестрами Фукс изменят парня в более решительную сторону. Стоило ей подумать о двух немках, как они вышли из своей комнаты, полностью одетые. Латгард не спешила поднимать головы, хотя Ренэйт смотрела своей владелице прямо в глаза, облизнув пухлые губы. — Надеюсь, Вы нас простите, — проговорила четко она. — Ваш лакей… — Наш, — поправила ее Катарина, заметив резкое поднятие головы второй сестры, — он работает на нас троих. Нет нужды в извинениях, дамы. — Так все нормально? — тихим басом спросила Латгард. — Да. Только постарайтесь не попадаться мне на глаза, мне теперь придется забывать ваши голые тела. Как и лакея. Синхронно заведя руки за спины, сестры встали смирно и чуть поклонились своей владелице, которая отпустила их дальше заниматься своими делами, пока она даст Лоренцо новое поручение. В гостиной Катарине пришла в голову одновременно ужаснейшая и потрясающая идея; и ее стоило осуществить как можно раньше. Что она и сделала, заставив лакея отправиться к Дэниелу Уайтхоллу. Как и Александр Пирс тот имел собственные видения Гидры, которые шли вразрез с правлением последней Шмидт. Катарине это льстило. Ей определенно нравилось водиться среди мужчин, показывать себя слабой и позволять собой командовать, чтобы потом видеть в их глазах удивление и ненависть, когда она поставит их на колени. Чем все всегда и кончалось. Мужчины в жизнях женщин недооценивали их, – на том немка играла постоянно, удивляясь, как после всего в истории обладатели тестостерона не научились на прошлых ошибках.

***

Очередное посещение Башни Старка случилось раньше обычного, до этого Катарина всегда выдерживала хотя бы неделю, чтобы успеть сфабриковать информацию и обставить все в подходящем для нее свете. В этот раз она, несомненно, ощущала давление, поднимаясь в широком лифте с раздражающей песенкой, включенную для расслабления. Утром у немки случился очередной приступ, который испортил ее настрой на весь день наперед. Грудь дико болела. Катарина постоянно вела плечами в надежде получить немного ослабления в напряженных мышцах, но это не помогало, как и таблетки, что она выпила уже горстью. Она даже держала сумку обеими руками, чтобы равномерно распределять в мышцах ее вес. Выходя из лифта, Шмидт заметила рядом с залом совещаний, где она обычно встречалась с Марией Хилл, мужчину в типичном костюме для частной охраны. Пришлось подавить высокомерную улыбку на лице от осознания того, что в этот раз понадобилась охрана, чтобы просто поговорить об очередном донесении на Гидру. Катарина прошла мимо охранника и вошла в зал, заполненный двумя голосами: Марии и еще одного человека, чей голос она не смогла распознать так сразу. Ей не понадобилось. Она увидела стоящую Хилл рядом с Энтони Старком, увлеченно жестикулирующим руками, и остановилась перед огромным столом в форме эллипсы. За ним сидел еще один мужчина с кудрявыми волосами и выпирающим пузом, неподходящим для второго охранника. По привычке она расправила плечи, ощутив при этом тянущую боль в ребрах, и ровно встала. — Мисс Пирс, полагаю, — первым заговорил Энтони Старк, поворачиваясь к ней лицом. С трудом спрятав отвращение от этой фамилии, Катарина натянуто улыбнулась и кивнула. – Так точно, сэр, – подтвердила немка, скрыла свой акцент. Никто из них не пытался подойти ближе и протянуть руку для ее пожатия; они не сказали о приятности их знакомства. — Мария довольно упорно агитировала меня встретиться с тобой, — миллиардер и супергерой обернулся к женщине с кривой ухмылкой, — не против, если мы перейдем сразу на «ты»? – Не против. — Так вот, — продолжил Старк, — она убедила меня, что ты будешь полезна. Тем более, ты помогаешь Марии с Гидрой. — Так точно, сэр, — снова повторила фальшивая племянница Александра Пирса, чем вызвала новую усмешку на взрослом лице. На самом деле она не представляла, что именно о ней говорила Хилл мужчине, ведь все данные в Гидре не описывали ее как ученого, если смотреть файл Кейт Пирс. — Хорошо. — расцепив сложенные перед собой руки, Энтони покрутил запястьем и указал на немку пальцем. — Тогда пройдешь со мной в мастерскую? Мне нужно тебя проверить, чтобы нанять. Хватило одного кивка, Катарина встала боком к двери, показывая, что готова выдвигаться, и крепче сжала лямки своей сумки. Легкие неприятно сжались, напомнили о себе в неподходящий момент. Железный человек попрощался с Марией и перекинулся парой слов с еще одним присутствующим мужчиной в зале, заставив немку с интересом наблюдать за их взаимодействием. Дверь открыл охранник снаружи, выпустил первой Кейт Пирс, а за ней Энтони Старка и остальных. Уже в лифте Шмидт увидела уходящую в другую сторону Марию и старалась сдержать себя от высказываний об идиотской мелодии в этой железной коробке. Как только двери закрылись, и они вдвоем поехали вниз, Старк вновь заговорил: — Почему правая рука главы Гидры решила помочь в ее уничтожении? Фройляйн Гидра игнорировала заинтересованный взгляд супергероя, потому что испытывала к нему неодобрение, но в то же время и восхищение: ни способностей, ни экспериментов – чистый и потрясающий ум. Однако, сторонник Ника Фьюри и большей части ЩИТа. — Потому что хотела и все еще хочу жить. — неоднозначно ответила ему Катарина. — Гидра хотела твоей смерти? — приподнял в удивлении брови мужчина. Достав из кармана приталенного пиджака голубой платок, Шмидт лишь произнесла: — ЩИТ хотел. Кашель не дал Старку заговорить. Немка прикрыла платком свой рот, её плечи затряслись от силы приступа, и вытерла губы, чтобы ее собеседник не заметил крови, и спрятала его обратно в карман. — Все в порядке? — не скрывая некого подозрения, уточнил Энтони. — Конечно, сэр. Женщина гадала о проверке, которую собирался ей устроить миллиардер. К тестам она имела особое отношение: отец часто устраивал их, когда она впервые попросила его отпустить ее во внешний мир. Тот год был самым лучшим и прекрасным за все проведение в изоляции Убежища. Только мысли о предстоящих испытаниях, и она чувствовала настоящее возбуждение. Катарина уже давно не использовала свои настоящие навыки. Несколько недель назад, чтобы синтезировать из своей крови инъекцию для омоложения Дэниела Уайтхолла. Но для такого пытливого ума, как у Шмидт, что временами ее утомляло, этого оказалось очень мало. Женщине хотелось вернуться в лабораторию отца и провести там несколько месяцев кряду. Когда-то программа «Зимний солдат» создавалась с целью изменить привычное представление в медицине. Попытка спасти дорогого человека, которая превратилась в нечто ужасное, попав в такие мерзкие руки Арнима Золы. Энтони Старк открыл перед Катариной дверь в его мастерскую, пропуская женщину вперед. От увиденного она почти ахнула в полном ужасе: в мастерской царил настоящий хаос, никакого порядка и систематизации. Сердце болезненно сжалось от этого зрелища. Шмидт постаралась никак это не комментировать, только представила реакцию своего отца на подобное. Как собственными глазами она видела и слышала его: Иоганн тяжело бы задышал, сжал в руке свою военную фуражку до побелевших костяшек, и, контролируя свой всепоглощающий гнев, сурово проговорил с идеальной дикцией: «Храни порядок, и порядок сохранит тебя». От воспоминаний Катарина почувствовала тяжесть; ей больше никогда не увидеться с отцом, она не заговорит с ним вновь и не услышит самые правдивые советы, которые она от него постоянно слышала, которые слушала и запоминала. Однако, сам Старк вполне умело лавировал между кучами техники, мусора и использованных банок из-под еды. Мастерскую больше всего заполняла техника: запчасти от костюмов – новых и старых, – множество прототипов различных гаджетов, невышедших еще в общедоступный тираж. В свою очередь Катарина старалась лишний раз ни к чему не прикасаться, сжимая в пальцах сумку, и чуть покашливала. Миллиардер торопливо расчистил свой рабочий стол (один из множества здесь), побросал в сторону папки и пластик и указал ей на кресло, заранее отодвинув его для нее. — Как у тебя с компьютерами? — мужчина спросил и кинулся ко второму столу, чтобы освободить его для себя. Сумка оказалась на полу, Шмидт присела на предложенное ей кресло и подвинулась ко столу, на котором стоял уже включенный, но заблокированный гаджет. — Что от меня требуется? — в ответ спросила она. — Введи пароль. Катарина занималась генетической инженерией и молекулярной биологией, не особо интересуясь техникой, и была уверена, что Энтони Старк подозревал о неумении женщины справлять с технологиями. Физик имел искусственный интеллект, она сомневалась в способности любого другого человека взломать любой гаджет в этом здании. Старк поставил перед ней невыполнимую задачу, с интересом наблюдая за ее тщетными попытками добиться успеха, поэтому Шмидт не стала пытаться взламывать пароль, который бы ИИ мужчины переписывал каждую секунду. Вместо этого она решила зайти не с технической стороны, а с человеческой. Первое: Энтони знал о ее приходе в мастерскую, второе: он точно знал, что она не имела нужных технических данных для подобного задания, третье: Мария точно рассказала ему о работе Катарины, будучи правой рукой главы Гидры. Значит, все это время она знала пароль. Введя предполагаемые слова, женщина со спокойным лицом обернулась к стоящему рядом со вторым столом мужчине. Она определенно ликовала, что разблокировала компьютер, введя свое фальшивое имя, но не стала показывать это Старку. — Неплохо, — кривая улыбка появилась под изящной бородкой. — А ты умная, как я посмотрю. — Поэтому я и согласилась на предложение мисс Хилл работать здесь, сэр. — Что ж, — протянул Энтони, — у тебя точно есть аналитические способности. Пока что Фройляйн Гидра не была впечатлена проверкой миллиардера, который явно ей не доверял, причем и близко об этом речи не шло. С ожиданием она смотрела в карие глаза напротив и ждала очередного для нее задания. — Я читал слитые Наташей данные ЩИТа и Гидры, — Энтони поиграл пальцами в воздухе, — у тебя три научных степени, все они связанны, в основном, с биологией. — Так точно, сэр. — Хорошо. — он оттолкнулся от стола и подошел к ней, взмахом кистей попросив встать, что немка послушно выполнила. — Что скажешь об этом? Майку с подростковым принятом он задрал вверх, мужчина оголил свою грудь; от реактора в такой близи Катарина резко выдохнула и потянула руку, чтобы прикоснуться к металлу, но вовремя себя остановила с зависшей в воздухе рукой. — Холодный термоядерный синтез: объединение водорода в более тяжелый гелий, — прошептала она, не отрываясь от безупречного металла, — больше не на палладии, так что не отравляет организм тяжелыми металлами, как и не позволяет другому металлу коснуться сердца. — Я имел в виду биологическую составляющую, — закатив глаза кверху, пробормотал Энтони, — но приятно удивлен в познаниях физики. Да потрогай уже. Схватив зависшую руку Катарины, миллиардер насильно приложил ее ладонь к металлу посреди своей груди. Судорожный выдох покинул горло женщины, которая замерла и не двигалась, чувствовала ладонью еле теплые части реактора. Такая концентрация сумасшедшей энергии должна бы испепелить всех рядом стоящих, включая самого Старка, чего так не произошло. Шмидт позволила себе осторожные поглаживания кончиками пальцев сверхпрочного металла. Биологическая составляющая будоражила сознание немки, ведь: — Это прорыв в хирургии, — проговорила она, коснулась грубой кожи вокруг реактора, — жизненно важные органы внутри груди, как и сама грудная клетка, наверняка, ужасно деформированы. Боль должна быть невыносимой. — Каждый чертов день, — усмехнулся Старк, сразу же посерьезнев. — Удаление реактора из тела в будущем может убить. Катарина перестала трогать высокотехнологичное изобретение и мужскую грудь, отойдя на шаг от миллиарда, – он опустил вниз майку. Заглянув в его карие глаза, она поняла: только что было сразу две проверки. Познания в биологии и протянутая ей оливковая ветвь. Старк, рискуя собственной жизнью, проверил не убьет ли его бывшая участница Гидры: он буквально почти вложил собственное сердце в ее ладонь. — У меня высокие требования к своим сотрудникам, — не разрывая зрительного контакта, заявил герой. — Очень высокие. Никто в жизни Шмидт не сможет переплюнуть ее отца, – она не испугалась предстоящих тяжелых усилий в работе в Старк Индастриз и работе, вроде завоевания доверия каждого, кто встретится у нее на пути. Катарина была готова ко всему, чтобы возродить изначальный план своего дражайшего отца.