Шёпот во мгле

      На углу узких улочек Леменьян и Амираль Муше, в старом доме с белым фасадом и изящными барельефами, расположилась небольшая кофейня «Pain d'épice»*. Она находилась недалеко от знаменитого Парка Монтсури и пользовалась большой популярностью у жителей близлежащих домов, офисных работников и туристов. Из больших окон с занавесками горчичного цвета лился мягкий теплый свет, стелясь по асфальту и призывно мерцая поздним вечером, приглашая войти и выпить кружечку капучино с чизкейком…       В Париже можно встретить тысячи заведений, похожих на «Pain d'épice», но лишь небольшая часть из них имеет под собой определенную историю и… Тайну. Люди приходят пропустить очередное латте и, взбодрясь, уходят, даже не подозревая, что скрывается за дверью, ведущей в комнату персонала. Они просто не хотят связывать скандальную историю этого старого дома и знаменитые городские легенды о подземных галереях под Парком Монтсури.       Симпатичный бариста тряхнул темноволосой головой, отгоняя злорадные мысли и борясь с невыносимым томлением, верным спутником ожидания. Взгляд темно-карих глаз скользнул к настенным часам, часовая стрелка медленно ползла к десяти вечера. До закрытия кофейни оставалось сорок минут. Парень за барной стойкой недовольно дернул уголком губ и почти любовно посмотрел на полненького мужичка, единственного посетителя, занявшего столик у окна и неторопливо читающего вчерашнюю прессу.       Почувствовав на себе чужой пронизывающий взгляд, мужик за пятьдесят косо посмотрел на бариста. Парень мило улыбнулся посетителю, с особым усердием натирая аккуратную кружечку полотенцем, так, что скоро в ней появится дырка. Однако засидевшегося завсегдатая это не проняло, и он продолжил невозмутимо потягивать свой чертовый мокко, лениво перелистывая газетку.       Мужчина не раз замечал странности миловидного брюнета за стойкой, как и хозяйка данного заведения. Парень мог надолго уходить в себя, смотря в окно невидящим взглядом, или развлекать себя бесцеремонным разглядыванием посетителей. А уж про искусственную в своей доброжелательности улыбку и вовсе стоит промолчать. Но, несмотря на свой не сахарный характер и не самое хорошее обращение с посетителями, бариста он был потрясающим. Всегда быстро обслуживал клиентов и делал отменный кофе.       Наконец, поздний посетитель покинул гостеприимное заведение. Теперь парень мог с чистой совестью готовиться к закрытию. Перестав бросать постоянные взгляды на часы, он с особой тщательностью протер столы и аккуратно расставил стулья, приводя зал кофейни в идеальный порядок, чтобы вредный сменщик не нашел к чему придраться. Затем бариста переместился за стойку и принялся ждать, продолжая натирать сервиз до блеска.       В назначенный час мелодично пропел колокольчик над входом, впуская в кофейню молодых людей. Высокая изящная брюнетка первой проскользнула в помещение, робко оглядываясь по сторонам, крепко сжимая лямки своего безразмерного полосатого рюкзака. Следом за ней вошел крепкий парень с приметными татуировками на шее и щеках.       — Джулиан! — прощебетала девушка, бросившись к засмеявшемуся бариста. Ее тонкие руки обвились вокруг его талии и судорожно сжались.       — Лоррет, — ласково произнес парень переливчатым тенором, сжав подругу в ответ. Они взглянули друг другу в лицо, голубые глаза испуганно смотрели в темные, словно делясь своими опасениями. Но один взгляд Джулиана смог успокоить Лоррет.       — Как смена, Джул? — усмехнулся второй посетитель кофейни, тягучей поступью подойдя к обнимающейся парочке. Они разомкнули объятья.       — Неплохо, Клод, — ответил Джулиан, стараясь, чтобы вышло не так сухо, как обычно.       — Милое местечко, — хмыкнул парень, осматриваясь и останавливая взгляд на стройном бариста в фирменной форме кофейни. Бордовые узкие брюки плотно облегали длинные ноги, перекликаясь по цвету с тряпичным фартуком, перехватывающим тонкую талию, гармонируя с черной рубашкой. — Ты отлично здесь смотришься.       — Спасибо, наверное? — натянуто улыбнулся Джулиан в ответ на сомнительный комплимент.       — Он везде чудесно смотрится, — улыбнулась Лоррет, мгновенно поняв неловкость друга, и чмокнула брюнета в полные губы, — хватит разговоров, у нас не так много времени на болтовню.       — Пойдёмте, — бросил Джулиан, поспешно закрывая входную дверь и выключая свет в общем зале.       Троица прошла мимо пустой кухни — повара ушли еще час назад. Брюнет провел друзей в небольшую комнату для рабочих, закрыл за ними дверь. Парень и девушка заинтересованно озирались. Джул открыл неприметную деревянную дверь с обшарпанной белой краской и прошел в самый темный угол, Лоррет и Клод последовали за ним. В старом деревянном полу, за шкафчиком со всякой утварью, притаилась массивная железная крышка с тяжелым замком. Клод тут же скользнул вперед и порылся в своем рюкзаке, вытащив оттуда налобный фонарик и набор отмычек. Пару минут новоявленный взломщик изучал замок.       — Ну как? Справишься? — скрывая волнение за шутливым тоном, поинтересовался Джулиан.       — Не задавай глупых вопросов, — пренебрежительно фыркнул парень и принялся за кропотливую работу. Лоррет и Джул отошли, чтобы не мешать ему. Парень жестом пригласил девушку сесть на потрепанный диванчик, а сам вытащил с полки свою одежду и рюкзак, такой же массивный и набитый всякими полезными вещами, как и у его друзей.       — Хозяйка не будет высказывать, что ты остался на ночь и привел нас? — поинтересовалась Лоррет, теребя кончик длинной косы.       — Лора, — с упреком протянул Джулиан, скидывая с себя форму, — она разрешает мне оставаться тут на ночь, зная, что я могу не успеть на последний автобус до дома. Да и вообще, я у Абэль на хорошем счету, в отличие от Кира, — парень комично скривился при упоминании своего сменщика. — Она и слова лишнего мне не скажет. А насчет вас… По удобной «случайности» камеры вчера вышли из строя, а мастер так и не пришел.       Лоррет довольно улыбнулась. Они готовились к этому четыре долгих месяца, с того момента, как девушка вернулась в Париж после визита к родителям. Скрупулёзные поиски нужного здания, казалось, увенчались неудачей. Вход, исходя из старых заметок, находился на территории частного владения — кофейни. Обаятельному мерзавцу Джулиану пришлось бросить свою высокооплачиваемую работу в частной больнице и устроиться в «Pain d'épice» на место бариста. А перед этим примелькаться на глазах Абэль, давя на жалость сострадательной сорокалетней женщины. Хозяйка кофейни с радостью взяла на работу бедного сиротку, совмещающего работу с учебой. А потом четыре долгих месяца Джул строил из себя образцового работника и всячески втирался в доверие.       Лоррет окинула переодевающегося парня оценивающим взглядом. Джулиан умел находить ключ к женским сердцам всех возрастов и производить нужное впечатление. В отличие от Клода. Лора сдержала в себе раздражение. Клод Меро был достаточно раздражающей личностью. И очень назойливой, но так необходимой им с Джулом. Все это казалось Клоду забавной затеей, классным приключением. Меро не разделял опасения Джулиана и Лоррет. Все ему было детской забавой.       Джулиан и Клод учились на одном факультете. Меро давно приметил миловидного красавчика с третьего курса патологической анатомии и часто стал подсаживаться к нему на общих лекциях, хвастаясь своими злоключениями под землей. Джулиана Атталя заинтересовали его рассказы, как и всех парней Клода до этого. Катафил, знающий знаменитые катакомбы Парижа как свои пять пальцев, никого не оставлял равнодушным. Однако то, что незадачливый Меро принял за интерес к своей выдающейся личности, было холодным расчётом. Лоррет и Джул остро нуждались в спеце по подземельям города. Клод идеально подходил им. Парочка приняла его в свои распростертые объятья.       Однако выносить жирные намеки и открытые приставания Джулиану с каждым разом становилось все сложнее. Он не привык находиться в центре внимания и старался всячески избежать его. Но Клод не понимал вежливых отказов. Он был уперт в своем намерении затащить брюнетика в свою постель, попасть в которую хотели многие. Уже Лоре приходилось вмешиваться и отыгрывать девушку Джулиана, но даже это нахала Меро не смутило. И он намекнул и ей, что не против тройничка. Восхитительная наглость, что даже удивляться нет сил.       А началась вся эта истории с той самой поездки Лоррет в родной город к родителям. Точнее, к бабушке, которая девушке была ближе, чем постоянно занятые семейным бизнесом мать и отец. Она всегда знала, что их семья была потомками старого дворянского рода. Родители даже подсуетились и заказали генетическую экспертизу, чтобы проверить это наверняка и получить положительный результат. В честь этого на стенке, на самом видном месте, висела грамота из администрации* о их принадлежности к роду Бонье, а в сейфе лежала дворянская родословная книга, выкупленная из Парижского государственного архива за кругленькую взятку. Но, на самом деле, все это мало волновало Лору.       Действительно интересные и важные знания об истории фамилии Бонье можно было узнать только от бабушки. Лидия Бонье была потрясающей женщиной, которой едва ли можно было дать пятьдесят пять в ее почти восемьдесят два. Словно для нее одной время сделало исключение и навсегда затормозило. Члены их семьи славились своим крепким здоровьем и неким шармом забытых дней аристократии. Отец Лоры выглядел не на свои сорок три года, а на какие-то двадцать пять, в отличие от мамы девушки, которая мучилась с щитовидной железой и лишним весом.       Но папа Лоррет не видел в этом ничего сверхъестественного, и, стоило только Лидии начать разговор об истоках их долгой молодости, месье Бонье ссылался на хорошие аристократические гены. Впрочем, и это было недалеко от истины. Их род всегда обходили несчастья и невзгоды, даже во время далекой Великой французской революции. Словно чья-то сильная воля оберегала Бонье. И Лоррет с Лидией страстно верили в это. Даже в старых архивных записях говорилось, что их семье покровительствовал кто-то очень влиятельный, имеющий графский титул. Но вот, кто конкретно, оставалось неизвестным. И этот вопрос все так же, наверное, оставался бы без ответа, если бы вместе с родовой книгой в семью Бонье не вернулись старые дневники их далекого предка, Астора Бонье*.       Он был главой рода в период революции тысяча семьсот восемьдесят девятого года, самого тяжелого периода в истории их семьи. Сведения из архива подтверждали, что он был одним из самых ярых сподвижников аристократического фронта и всячески выступал против тогдашних реформ. Астор был убит по обвинению в причастности к сатанинскому культу и соучастии в сотнях убийств. Отец Лоррет считал все это лишь прикрытием для устранения такой влиятельной политической фигуры. В те далекие времена было обыденным делом приписывать аристократам все земные грехи. Также упоминание именно о соучастии наводило на мысли о таинственном сюзерене Дома Бонье.       Свет на эти вещи пролили дневники, которые при получении из архива прибрала к рукам Лидия и отказалась отдавать сыну на ознакомление, зная его страсть к наживе. Все то, что хранилось на этих ветхих листах, никогда не должно было дойти до общества. И мудрая женщина знала это. Дневники были главными доказательствами по делу о преступлениях Астора Бонье. Этот каллиграфический почерк на потемневших от времени листах рассказывал о темных страшных ритуалах, о поиске молодых жертв и пытках, которым они подвергались. Но все это не доставляло Астору удовольствия, он делал это не по своей воле. Он был верным Слугой. Именно так писал о себе потомственный влиятельный аристократ. Слуга Рода.       Вот тут все и начинало проясняться. Таинственный покровитель однозначно был замешан в делах сатанистов, серийный убийца. Он же граф и тот, на ком помешался Астор. Все мысли дворянина крутились около того, как бы умилостивить и услужить его Господину, имени которого Бонье так и не написал. Он раз за разом повторял, какой же милорд щедрый и милостивый, какую честь он оказывает всем ничтожным (убитым жертвам), вводя их в новую жизнь. Стоит вспомнить, что погибшие, убийства которых приписывали Астору, так и не были найдены.       У бабушки Лоры были свои домыслы на этот счет, которыми она не спешила делиться с внучкой. И это оскорбляло девушку. Она всегда была на стороне Лидии, всегда соблюдала странные заветы семьи. Самый главный — держать свое тело в идеальном состоянии. Не курить, не пить, не употреблять нездоровую пищу и постоянно сдавать анализы, чтобы оперативно выявить болезнь и побороть ее. Вроде бы здравое правило, но оно было возведено Лидией в Абсолют.       И это всегда смущало Лоррет. А теперь и вовсе вызвало множество вопросов. Девушка решилась на отчаянный поступок — в тайне от бабушки рассказала все Джулиану. Он был единственным, кто мог понять ее переживания и загореться расследовать это странное дело минувших дней. Последние записи в дневнике Астора Бонье оставляли после себя странный осадок чего-то важного, но забытого. «Мы всё приготовили для пересечения границы. Тайник во мгле катакомб. Жандармерия слишком труслива и суеверна, чтобы спуститься под землю так глубоко. Сегодня я перевез наш драгоценный груз в тайник. Когда смута немного уляжется, братья вернутся за ним и вместе мы покинем эту погрязшую в собственных нечистотах страну. Мне уже не хватает Господина. Боюсь, что та встреча с ним была последней, сегодня я получил весточку от соратника. Правительство начало массовые облавы и обыски, пытаясь найти нас. У меня плохое предчувствие. Страж должен отогнать непрошеных гостей, а пока…       Во мгле будет таиться падший ангел».       На твердом развороте небрежно была нарисована карта, обозначающая тот самый тайник в катакомбах. Тайник, вход в который начинался из старого чулана в кофейне. Его-то и искали так долго по старым и новым картам Джулиан и Лоррет.

***

      Щелкнул замок, открытый Клодом. Переодевшийся в удобную одежду Джулиан поспешил помочь товарищу поднять тяжелый люк. Вся троица напряженно всмотрелась в зияющий пугающей темнотой провал в полу.       — Почему Абэль его не заделала? — поежившись, спросила девушка.       — Боится проблем с властями. Дом и так признан наследием, нельзя делать перепланировки. Уж не знаю, о чем она думала, открывая свою забегаловку в доме с прямым выходом в катакомбы, но если об этом узнает кто-то сверху… Как минимум, все тут закроют и будут исследовать. А, как максимум, даже не знаю, — напряженно ответил Джул.       — Рисковая тетка, твоя начальница, — хмыкнул Клод и закинул рюкзак на спину, — ну что, детишки, готовы к увеселительной прогулке?       Лора и Джулиан решительно кивнули. Атталь выключил свет, достал свой фонарик и закрыл дверь в чулан на случай, если они не успеют вернуться до прихода Кира, чтобы все выглядело как обычно. Брюнет первым полез вниз по железным ступеням, освещая себе путь фонарем, следом дрожащая Лоррет, а замыкал шествие крепыш Меро, умудрившийся закрыть тяжелую крышку люка.       Они оказались в полной темноте неизведанного хода, круто уходившего вниз. Щелкнули кнопки фонарей, и во мглу ударило три луча света. Клод повел их вперед, внимательно осматривая каменные своды над их головой на предмет сильных трещин, чтобы избежать опасных зон с возможным обрушением, все-таки эти ходы были неизвестны катафилу, и лучше было перестраховаться, чем застрять внизу. В тоннелях связь не ловила и телефон, как и навигатор, был бесполезен. Молодым людям оставалось полагаться на старые добрые карты и опыт Меро.       Джулиан осторожно втянул в себя прохладный воздух. Он был странным. Застоявшимся и затхлым, без малейшего намека на движение. Юношу окутала странная какофония непонятных запахов пыли, влажного камня и… Тлена. Только аромат ванильных духов Лоры не вписывался в общее амбре. Джул с тревогой посмотрел на идущую рядом девушку, которая чувствовала себя под землей очень неуютно. Он ругал себя за то, что позволил ей спуститься сюда. Но Лоррет не хотела оставаться в стороне от разгадки важной тайны, касающейся ее семьи.       Атталь также понял, почему Клод заставил их одеться тепло, несмотря на то, что сейчас июль в самом разгаре. Теплые свитера и кожаные куртки спасали от пронизывающего холода. По внутренним ощущениям Джулиана, температура была не выше пятнадцати градусов, или же это антураж катакомб бросал парня в озноб.       Тоннель постепенно утратил свой уклон и стал прямым. Однако это не принесло путешественникам облегчения. Они стояли на развилке. Клод взъерошил ежик красных волос и обернулся к спутникам.       — Что говорят ваши карты? — поинтересовался катафил, царапая ногтем стену.       — Что тут не должно быть развилок, — мрачно поджала губы Лоррет, не отрывая взгляда от тщательно перерисованных из дневника карт, наложенных на современные.       — Мы ведь не знаем, можно ли как-то пройти сюда извне. С той поры, как прорыли этот ход, прошел не один век. Многое могло произойти, — предположил Джулиан, пожав плечами. На самом деле, он знал, как неубедительно звучали его слова, но ему нужно было как-то успокоить Лору.       — Нету никакого прохода извне, Джул, — цыкнул Клод, хрустнув шеей, — кто-то из моих корешей дал бы знать. Я много раз был в подземельях под парком и знаю их назубок, но никаких ходов в сторону нашей кофейни не отходило. Будьте начеку, не исключено, что сюда и правда можно попасть по-другому пути. Вероятность этого, конечно, ничтожно мала, но… — ловкие пальцы постучали по темной кобуре на поясе камуфляжных штанов, где ждал своего часа электрошокер.       — Разве кто-то спустится сюда без надобности? — напряженно повела плечом Лоррет.       — Бери выше, детка. В этом царстве смерти и тьмы ищет приют всякий разный люд. От таких чуваков, как вы, до всяких психов. Копы все пытаются выловить особо резвых диггеров и заварить люки с прямым спуском в катакомбы, но пока безуспешно. Закроешь один вход, появится новый. Вы и представить не можете, что я видел, слоняясь по этой подземной кишке. Многие галереи любители тусовок переделывают под закрытые клубы, даже электричество проводят. Особо ушлые бордели организовывают с вампиршами, — хохотнул Клод, заметив, как вздрогнул Джулиан и как выпрямила спину Лора, — да ладно вам. Тут главное на фанатиков не нарваться.       — Ничего удивительного. Это рай для всевозможных оккультистов, — дернул уголком губ Джулиан и прервал разговор, зайдя в каждый из имеющихся ходов. Парень несколько минут стоял, всматриваясь вдаль и жадно втягивая воздух, прислушиваясь к окружающим звукам. Клод только выгнул бровь на его манипуляции, а Лоррет ожидала окончательного вердикта.       — Как думаешь, может ли левый проход быть затоплен? — поинтересовался Джул у Меро, чтобы перевести его внимание со своих странных действий.       — Может, и затоплен, а может просто быть влажным, — согласно наклонил голову катафил, — уклона больше нет, пол ровный. Вода должна была бы дойти и досюда. Но ее нет.       — У меня кожа очень чувствительна к влажности, — дал очень глупое пояснение Джулиан, что даже Лора вздохнула, а Клод недоуменно моргнул, — в левом коридоре очень влажный воздух и несет неприятной сыростью.       — Разве? — Меро встал рядом с Джулианом и потянул носом. Ничего. — У тебя такой тонкий нюх?       — Ага.       — В группе его все дразнят «Мистер Нос», — хихикнула Лоррет и уже серьезно добавила: — и куда мы пойдем?       — Нам нужно найти табличку с годом, когда этот тоннель высекли, и улицей, под которой он идет, — со знанием дела осветил стены Клод и пошел по левому тоннелю вперед. Парочка друзей обреченно переглянулась и последовала за своим спецом.       Но они все шли и шли, а никаких опознавательных надписей не было. Джулиан с удивлением заметил, что ему очень жутко от мертвой, даже зловещей тишины подземелий, нарушаемой только их шагами и дыханием. Это чувство казалось таким непривычным. На поверхности людей всегда окружали посторонние звуки. Шум машин, отдалённые голоса, тихий треск лампочек в электрических фонарях по вечерам. А тут тишина.       Джул опустил взгляд вниз и заметил, что пол стал влажным. Все чаще стали попадаться мелкие лужицы. Конечно, троица была в резиновых сапогах, но кто мог знать, как сильно затопило проход. Вдруг Клод остановился как вкопанный и посветил вперед. Они вышли в широкую галерею.       — Черт! Этого я и боялся, — прорычал Меро, разглядывая непонятные символы, полностью покрывающие стены и потолок, — без сатанистов не обошлось.       — Только не говорите мне, что это кровь, — голос Лоры задрожал. Джулиан подошел к стене и пошкрябал ногтем по нарисованным знакам. Растер пальцами осыпавшуюся пыль от своих махинаций. На краску это не было похоже.       — Где им взять столько крови? — фыркнул Клод и про себя подметил, что символы выглядят так, словно нарисовали их недавно, — Джул, ты уверен, что Абэль никого не пускала сюда?       — Теперь уже не уверен, — солгал Атталь, чувствуя, как участилось сердцебиение. Хозяйка кофейни была слишком пугливой и осторожной, чтобы рассказывать кому бы то ни было о лазе в катакомбы в чулане своего заведения. Джулиан чуть наклонил голову и кинул быстрый взгляд на Лоррет, молчаливо сообщая, что они вышли на нужный след. Это непросто писюльки на стенах от поехавших оккультистов. Это что-то совсем иное, нанесенное много веков назад Астором Бонье и его соратниками. Вход в тайник.       — Но это же не заставит нас повернуть назад, правда? — с потаенным умыслом спросила Лора, смотря на Меро.       — Еще чего, — фыркнул тот и первым прошел галерею, предварительно пометив ее расположение на карте. Однако в душе Клода поселился червячок сомнения. Кажется, Лоррет и Джулиан совсем не удивились их странной находке, словно спускались в катакомбы каждый день и уже видели подобное. Да и сам тоннель был очень странным. Это не были узкие, как кишка, проходы, по которым приходилось передвигаться согнувшись или даже ползя. Эти стены долбили в породе не небрежные рабочие из каменоломен. О, нет. Слишком аккуратны были свод и стены, слишком ровный пол. А еще отсутствовали указатели, которые рабочие всегда оставляли для составления карт. Никаких граффити на стенах, которые катафилы часто оставляли, чтобы не заплутать или просто так, от балды. Только оккультная писанина.       Новоявленные диггеры блуждали по подземным переходам более двух часов, иногда спускаясь ниже. И ничего не находили. Только бесконечное переплетение непонятных коридоров и ниш. Подустав, молодые люди все же решили сделать привал, чтобы перекусить и свериться с картами снова. Уже в который раз.       — Вы можете конкретно сказать, что мы ищем? — вздохнул Клод, съезжая вниз по стене и с благодарностью принимая из рук Лоррет большой сандвич и термос с чаем.       — Тайник, оставленный аристократами, — лучезарно улыбнулась девушка, что Меро даже перестал жевать. Джулиан бросил на подругу предостерегающий взгляд, как бы говоря, чтобы она прикусила язык.       — Серьезно? — Клод посмотрел на Джула, тот неопределенно пожал плечами, явно недовольный, что Лора проговорилась. Катафил по-новому посмотрел на парочку заговорщиков. Они ищут клад. В Меро загорелся огонек наживы. — А я могу рассчитывать на долю?       — Если мы найдем что-то ценное, конечно, — быстро перебил Лоррет Джулиан, с холодком узнавая этот нехороший жадный блеск в глазах их спутника. Теперь их путь стал еще опаснее. Стоило ожидать от Клода Меро чего угодно. Темные глаза испепелили сжавшуюся девушку, которая осознала свою ошибку. Трапезу они продолжили в тишине.       Джулиан доедал свой сандвич, когда взгляд его вдруг упал на самую дальнюю стену галереи, в которой они остановились. Юноша недоуменно моргнул. Ему сейчас примерещился проем во тьме? Атталь обшарил прямым взглядом стену. Ничего странного. Тогда он чуть повернул голову и посмотрел в другую сторону. Что-то темное опять мелькнуло на периферии зрения.       Чары. Это были самые настоящие чары, скрывающие проход в неизвестность.