IX
17 января 2020 г., 21:51
«Позвольте нам отблагодарить Отца, избранного Голосом, брата, который защищает нас от зла, и брата, который слушает, что говорит наше сердце.»
Двое из Сидов были воссоединены. Был еще один, но по крайней мере у меня уже был человек которому никто не мог отказать. Джон Сид, возможно, снова стал самим собой, но нам все еще нужен был Джон Дункан, человек, который открывал двери в свет. Правительство было так же полезно для Джона, как и для меня. Все от личных данных до конфиденциальных файлов стало доступным. Стало проще отследить шаги Джейкоба. Мы знали, что когда нас разлучили, когда Джейкоб преднамеренно поджег ферму, его отправили в центр заключения для несовершеннолетних. Благодаря высокопоставленному чиновнику, у которого слабости к проституткам, Джон быстро получил полный отчет в свои руки. Джейкоб был эдаким нарушителем порядка в тюрьме. Мятежный и враждебный к любой фигуре власти, он столкнулся с исправительной системой. Несмотря на это, в некоторых докладах хвалили его чувство чести и его лидерские качества. Казалось, что охранники ненавидели его, но его учителя верили в него. Несмотря на это, когда он отбывал наказание, у него были такие же перспективы, как и у других несовершеннолетних правонарушителей: армия или преступная жизнь. Джейкоб был зачислен в морскую пехоту. В его военном досье, добровольно переданном Джону высокопоставленным офицером, который был замешан в какой-то сомнительной торговле оружием, была фотография нашего брата. Он вырос в широкоплечего мужчину. Его глаза все еще горели диким светом, так же, как тогда, когда мы были детьми, это был все еще тот же самый дерзкий взгляд, который, говорил нашему отцу, что он может бить Джейкоба столько, сколько захочет, но никогда не сможет сломить его. Он был не так красив, как Джон, но его черты были гладкими и уравновешенными - тип человека, за которым вы без колебаний будете следовать на войне. Но в армии Джейкоб сделал больше, чем просто шествовал на парадах. Он был на линии фронта, совершил несколько поездок в Ирак и Афганистан. Он не раз был ранен. Как только он вставал на ноги, он возвращался в бой. Это продолжалось до тех пор, пока медицинское заключение не насторожило начальство Джейкоба. Он был сломлен. Он страдал от посттравматического стрессового расстройства, синдрома тех, кто слишком много видел. Болезнь, которая протекает незаметно. Позже, Джейкоб расскажет нам о том, что он испытал там, обо всем, что скрывалось в отчетах. Он сам управлял одним из бульдозеров, которые хоронили вражеских солдат в песочных окопах. Он видел, как руки торчали над песком, все еще махая. Он говорил, что они напоминали ему отца, который летом на пляже позволял своим детям покрывать его песком с помощью ведр и лопат. Руки, казалось, говорили: «Стоп, хватит, пора домой. А теперь убери от меня этот песок!». Но Джейкоб не подчинялся. Он не убирал песок. В конце концов, после последнего взмаха, руки замерли. Это был не его отец, но он не выкопал бы его, даже если бы это дейсвительно был он. У него были сотни таких воспоминаний. Они могут всплыть в любой момент, мучая его днем и ночью, заставляя кричать во сне. Он видел, как умирали его товарищи, большинство из которых были молодыми людьми, которые едва успели пожить. Они только поняли, что это была не игра, когда они истекали кровью на руках у Джейкоба. Несколько раз он сам чуть не умер в беспощадном рукопашном бою. Его лицо было порезано ножами, тело было набито пулями, а из его шрама по-прежнему торчал околок от шрапнели. Он убивал солдат, людей, подобных ему, у которых были братья, которые хотели отомстить. Это бесконечный круг насилия. Но этот жуткий танец однажды закончится из-за нехватки бойцов. Все умрут, а выживут лишь немногие праведники. Джейкоб также убивал невинных людей. Он опустошал дома. Грабил и делился едой с сиротами. Он был монстром, а иногда просто человеком на службе у жадности, которая руководила теми, от кого он получал приказы. Он инстинктивно знал, что он никого и ничего не освобождает. Он просто ускорял смену власти, которая использует пули и гранаты вместо того что бы решить все мирным путем. После того, как Джейкоб был признан непригодным для службы, некоторое время он провел в военном госпитале. Как только его средства иссякли, его просто выбросили на улицу. Так обращались со всеми потрепанными солдатами. Джейкоба нигде не было видно. Его пенсия осталась нетронутой, у него не было водительских прав, он не подавал заявку на государственную помощь, не совершил никакого преступления. Джейкоба больше не было. Но я не сдавался. Я знал, что наш родной город тянет Сидов, как магнит. Если бы Джейкоб был жив, он был бы там. Я решил посетить все приюты для бездомных в Роме и его окрестностях. Это те скудные формы помощи, которые общество обязано предоставлять нуждающемся, будь они национальными героями или просто безработными. Приюты были неотличимы друг от друга. Все они были такими же отвратительными и отдаленными, как больница, где я работал. Их обитатели тоже были идентичны: та же сутулая осанка, те же серые лица, те же безжизненные взгляды. Любой из них мог видеть войну. В любом случае, все они были повержены. Я говорил с волонтерами, которые работали с этими мужчинами и женщинами. Они рассказали мне о припадках и воплях. Они говорили о кражах, драках, которые часто вспыхивали из-за куска хлеба или места возле обогревателя. Как богатые, так и бедные всегда борются за лучшую позицию. В конце концов, единственная разница между ними заключается в том, что бедные воруют вещи, которые ничего не стоят. Еще хуже, бродяги, которые приходили в приют, приносили с собой только то что было необходимо. Если это не был расколотый нож, зажигалка или какая-нибудь украденная вещь, это был предмет неоценимой сентиментальной ценности. Мне рассказали историю о старике, который целую неделю плакал над стеклянным шариком - детской игрушкой, - который исчез из его карманов. Я слышал о молодой женщине, которая умерла от разбитого сердца после того, как высохший цветок, зажатый между двумя страницами старой книги, раcсыпался. У каждого была какая-то связь с их прошлым. Если это был не объект, это было место, которое они часто посещали, например могила любимого человека, или простое воспоминание, которое они воспроизводили в своей голове снова и снова. Их мир рухнул, и все же они искали осколки, чтобы найти что-то, что можно использовать в качестве талисмана. Однажды в одном из этих укрытий я заметил силуэт на койке. Мужчина свернулся в позе зародыша лицом к стене. Он был взволнован и бормотал во сне, словно взывая, я понял только два слова. Человек звал Джозефа и Джона.
