Управление Активом (Asset Management)

— Он явно что-то прихватил на последнем задании, — с невозмутимой рожей сообщает подпирающий стену Роллинз. По той же стене в ярости лупит кулаками Крэбб. — Он говорит, что не брал! — выплёвывает она. — Но он врёт! Вот что случается, когда тебя нет! — Так, блять, в суд на меня подай, — огрызаться Рамлоу. Он был бы здесь, хотел быть здесь, но они всё ещё живут двойной жизнью. — Я не могу быть в двух местах разом. — Не можешь одновременно быть здесь и вылизывать задницу Роджерса, хочешь ты сказать?! — почти кричит Крэбб, но, запнувшись, затыкается. Она фыркает, берёт себя в руки, подбирает выбившиеся волосы обратно в пучок. Медленно, волевым усилием разжимает массивные кулаки. Рамлоу ждёт. — Прошу прощения, командир. — Извинения приняты, — отвечает Рамлоу. Меньшего он не ожидал. — Так, что он взял? — Какой-то обрывок бумаги, — сообщает Крэбб, и Роллинз кивает. — Может рисунок, или фотография… Не уверена. Он прячет его где-то в вещах. Я хочу найти, где, но… — Но мы отправляемся через час, а техники говорят, что им сообщили слишком поздно, чтобы его сейчас раздевать, — заканчивает Рамлоу. — Понял тебя. Они все здесь ссыкло. Похоже, это ее слегка развеселило. — Мы не можем отправить к нему трусишек. Так что делаем? — Идите и готовьтесь к вылету. Оставьте это мне. Камер заключения тут нет. В этих ебенях приходится обходиться пустым и рассыпающимся от старости залом для совещаний, хотя Брок почти готов променять его на противоракетный бункер. Флуоресцентное освещение действует на нервы, а свернутые в тонкие рулоны ковры угрожают кинуться под ноги. Возле стены громоздятся башни из пластиковых кресел, Брок со скрежетом выдергивает одно из них. Просто, чтоб было чем занять руки, пока он осматривает Актива. Похоже, всё на своих местах. Рамлоу впечатывает стул в пол и рявкает: — На колени! Руки на голову! Моментальное повиновение. — Итак, — начинает Брок, ухватившись за спинку стула и подавшись вперёд. Садиться он не планирует, — я слышал, ты пустил в расход цель хорошего такого третьего уровня в его же собственной квартире. — Да, сэр. Цель уничтожена, сэр. — Хорошо. Но ты знаешь, что не очень хорошо? — его чары тут не подействуют, прямой наезд тоже, придётся нащупывать путь, используя то, что ему известно. Он позволяет вопросу повиснуть в воздухе, пока не становится предельно ясно, что это именно вопрос. — Нет, сэр? — и что-то в глазах такое, что выдаёт его: он знает, что Брок возможно зол, и что возможно — он тому причина. — Утаивание улики. Изъятие чего-то с совершенно бесследного, если бы не эта выходка, места убийства, где это «что-то» должно было остаться точно на своём месте. Ты понимаешь? — Да, сэр, — он не выкладывает информацию, а ещё старается не встречаться с Броком взглядом. Актив не может одновременно смотреть ему в глаза и врать. Страх всегда просвечивает. Так что он выдаёт себя другими, менее болезненными способами. — Я задам тебе вопрос. Ты это сделал? — Нет! — выпаливает он. Слишком быстро. Брок разворачивает стул и даёт ему пощёчину. Стоящий на коленях Актив чуть горбится, голова на секунду склоняется набок. — Не ври мне. — Я буду хорошим, обещаю, — автоматически произносит тот. Какого-нибудь предыдущего хэндлера, может Бейтса, это бы утихомирило, несмотря на нарушение, но для Брока этого недостаточно. — Мне похуй на это. Давай прямо: я знаю, что ты взял что-то из квартиры. Тебя видели, — сомнительно, что он помнит агента Крэбб, но Брок не даёт ему повода затаить опасную неприязнь, — и ты знаешь, что не должен был так делать. Так что отдай. Актив мотает головой. Вот почему вызвали Брока. Простой просьбы, приказа или угрозы похоже недостаточно. — Почему? Хочешь узнать, что будет, если не отдашь? Брок способен придумать кучу всего, что может с ним сделать. Бить и тыкать шокером, пока тот не сдастся, лишь бы прекратить боль. Засунуть в самолёт, и открыть люк в паре миль над землёй, угрожая выкинуть. Заставить полностью раздеться перед остальной командой и позволить им обыскивать его так грубо, как только пожелают. Но Актива ничем подобным не удивишь. Уж это‐то ясно — он такое ожидает, терпит и забывает, только чтобы начать ожидание заново. — Нет, думаю, что нет. Так почему ты мне врёшь? Ты знаешь, что не надо так поступать, — Брок медленно протягивает руку и берет его за подбородок, чувствуя гладкость и тепло маски. — Я просто хочу посмотреть. Разве я много прошу? Он выпрямляется, убирая руку. Ясно давая понять, что не собирается его трогать. Актив медлит, внимательно изучая его взглядом, а потом — движением, которое радует Брока где-то глубоко внутри — лезет в свой ботинок и осторожно вынимает сложенный обрывок плотной глянцевой бумаги. — Это фотография, да? Что там? — Брок всё ещё не приближается, не трогает, руки сложены за спиной. Тем временем фотография уже должным образом расправлена. С глянцевой поверхности улыбается цель, лицо шрамировано линией сгиба, так же, как и у его партнёра. Единственное лицо, оставшееся ровным — его сына. На снимке тот, похоже, ещё подросток. Он худой, светловолосый и улыбается вместе со своими родителями. Может, он и сейчас улыбается. В конце концов именно он их заказал. — Ладно, с этим разобрались. Так почему ты ее забрал? — Я не знаю. Такого ответа Брок не ожидал. Но и на ложь непохоже. — Ты не знаешь? — Нет, сэр. Брок смотрит на фотографию и вдруг слышит, как Роджерс смеётся у него в голове: «Ну в самом деле! Этот мелкий шкет — это же я!» Он кивает и произносит: — Да уж, загадка. Актив соглашается. Он опускается на пятки, устраиваясь поудобнее. Плечи немного расслабляются (Брок не приказывал сохранять позу, так что это нормально), и он пялится в сторону. — Ты не знаешь, кто это, — напоминает ему Брок, — и ты не знаешь, почему её взял. Наверно, тогда показалось хорошей идеей, да? На тот момент. Так я могу её забрать? Актив медленно протягивает живую руку. Брок не выхватывает фотографию, а осторожно берет. — Спасибо. Это заставляет Актива нахмуриться, во взгляде мелькает опаска. Ему до сих пор в новинку, что его спрашивают и благодарят. — Я рад, что ты прислушиваешься ко мне, — чуть нажимает Брок. — От этого всем намного легче. Сейчас я собираюсь забрать снимок и избавиться от него, но мы сохраним это между нами, хорошо? Никто не должен знать. — Он поговорит с агентом Крэбб, она поймёт. Брок смотрит на часы. — Сорок пять минут на подготовку к отлету. Хочешь ещё о чем-нибудь рассказать? — Нет, сэр. У Актива на лице написано такое облегчение, что Брок чуть не смеётся в голос.