Однажды в Шараге

Что за счастье родиться теплым солнечным днём, когда вокруг зеленеют листья и щебечут птицы, когда утро рисует улыбку сахарными лучами, а вечер обволакивает шелковой ватой прохладного ветерка. Что за счастье праздновать в такой день. А какое счастье досталось бы приглашенным гостям, которым не нужно беспокоится за организацию, а лишь наслаждаться прогулкой и барбекю на заднем дворе особняка. Но Ци Жун даже этим не мог подарить никому счастья. И вот, при всем параде, в замшевом пальто и бутылкой шампанского в руках, Лан Цяньцю прорывался сквозь ледяной дождь, пулеметной атакой летящий прямо в лицо, и даже боевой клич ветра не мог заглушить его внутренних сожалений. О том, что не послушал маму и не взял зонт. О том, что послушал маму и взял детское шампанское. И вообще о том, что согласился прийти. И вот, наконец дойдя по адресу, уже стоя перед самой дверью ему вдруг подумалось "А не послать ли все к чертям?" Он с ужасом представлял, как откроется дверь, как его вновь снесет волной низкокачественной музыки, как какой-то парень или девушка, укуреные в хлам, повиснут на его плече и поведут внутрь, а он тем временем споткнется о чье-то неподвижное тело, мешком валяющееся на полу, разобьёт бутылку проклятого шампанского, порежется о стекло и умрет. Судорожный вздох пронесся по его телу. Надо уносить ноги. Сейчас же. Но не успел он сделать и шагу назад, как дверь распахнулась, открывая его взору картину, что даже самая дерзкая фантазия не могла нарисовать. На пороге стоял Ци Жун. Причесанный. В бежевом джемпере и приглаженных брюках. Нормальный. Нормальный?!! Хотелось ущипнуть себя посильней и проснуться. Хотелось ровно до того момента, пока Ци Жун не открыл рот: - Йо, чё завис. Заваливайся, я ща задубею. Услышав знакомую речь, Лан Цяньцю облегчённо вздохнул. Однако, не успел он переступить порог, его плечи вновь напряглись, а лицо приняло выражение, весьма удрученно-опасливо-настороженное. - Быстрее, быстрее, - торопливый шепот прямо из соседней комнаты, - это наверняка пришел тот новый друг Ци Жуна, о котором он думал, мы не знаем. - Блядь, - простонал Ци Жун, так же как Лан Цяньцю, услышавший каждое слово. - Добро пожаловать, - защебетала милая женщина, забегая в коридор. - Добро пожаловать, - вторил ей статный мужчина за ее спиной. — Ци Жун, почему же ты не предупредил, что будет ещё один гость? - спросила женщина сладким голосом, на что Ци Жун серо ответил, - Я думал вы свалите до того, как он придет, - и получил подзатыльник. - Представь нас. - Лан Цяньцю, знакомься - приемные, приемные - Лан Цяньцю. Стоило понять, кто же стоит перед ними, их лица мигом опали. Что ж, это было ожидаемо. - Лан...Лан.., - только и продолжала повторять госпожа Се, словно андроид, у которого сломался алгоритм. Господин Се, в свою очередь, решил завести разговор: - Так это твои родители, и Ци Жун, и..., - он получил локтем по рёбрам, закашлялся, и добавил: - А как вы с-с-с-сдружились? Внутренний стон Лан Цяньцю вполне мог заглушить ураган за окном. Кто бы знал, что его спасет сам Ци Жун, который застонал в открытую и потащил Лан Цяньцю прочь. - Ци Жун, не будь таким грубым, расскажи гостю где уборная... - Сам спросит, если надо. - ...или покажи свою комнату. - Ещё чего, - его лицо налилось краской из-за раздражения. И неважно, как дрогнули пальцы, сжимающие ладонь Лан Цяньцю. Дело было только в раздражении. - А, гости уже собрались? - спросил он Ци Жуна, на что ему вновь ответила госпожа Се, все ещё стоящая в коридоре, - да, все уже за столом. К слову, для такого чудесного повода, всю еду готовила я сама. - Даже не вздумай это есть. Верь мне, - шепнул Ци Жун, и во взгляде его читался первородный страх. Сердце Лан Цяньцю тяжело бухнуло в груди. Но, занятый предвкушением ужасного, он даже подумать не мог, что еда - далеко не первое, чего ему стоило остерегаться в этом доме. - Лан Цяньцю, очень рад тебя видеть, - от его мягкой улыбки холодок прошел по спине. - Привет, Се Лянь, - едва выговорил он, и взгляд парня рядом с ним превратил этот холодок в настоящий мороз -20. - Детское шампанское? - насмешливо изогнул бровь Хуа Чэн, стоило Лан Цяньцю бухнуться за стол. - Это для Гу Цзы, - протараторил он, ставя бутылку прямо перед носом мальчика, что тут же повис на его шее, едва ее не сломав. - Я так рад, что дядя Лан всё-таки пришел! Папа очень волновался, что вы не приедете. Он вас ждал. Неловкая тишина, что повисла за столом, разломилась громким стуком, напоминающим удар головы о входную дверь. Ци Жун как раз провожал родителей Се Ляня. А стоило убедится, что они ушли, он влетел в гостиную, на ходу скидывая с себя одежду с криком "Freeeeeeeeeedom", ероша, как одержимый волосы. Под тем, что когда-то было приличным видом, оказалась зелёная растянутая футболка с агрессивно-размашистым принтом, вероятно, обозначающим название какой-то группы, которую Лан Цяньцю не мог распознать ввиду критической затертости краски. Из карманов разорванных обтягивающих джинс, Ци Жун вытянул несколько колец, нацепил себе на пальцы, и молвил: - Ну чё бля, теперь можно и пошуметь. В его руках оказались две невесть откуда взявшиеся бутылки с сочно-зеленым внутренним содержанием. Это был...о нет. - О да, - сказал Ци Жун, едва не запрыгивая на свое место, - Ну чё, тосты. Он налил каждому - к а ж д о м у - содержимое бутылок. - Гэгэ не нужно это пить, если не хочешь. - Ци Жун, он же ребенок! - Я налью ему шампанского. - Какое нахер шампанское, пускай приучается к нормальному пойлу! Ай, какая падла меня ударила, я именинник, или кто, ёпт? - после этих слов последовал очередной удар, и Ци Жун всё-таки заскулил, хватаясь за травмированную ногу. Се Лянь же, сидевший ближе всех к Ци Жуну, с невозмутимым видом поднялся и заговорил, держа в руках рюмку абсента: - Дорогой мой кузен, хоть между нами не всегда были покой и согласие, - его слова сопровождались жалким скулежом Ци Жуна, - я желаю тебе всего самого лучшего. А главное, что мы всегда могли решать вещи мирным путём. Он резко выдохнул и выпил до дна, и наблюдая за этим опрометчивым жестом Лан Цяньцю едва не поперхнулся своей долей зелёной участи. Осушив рюмку, он, однако, тут же выхватил ее у Гуцзы, випил, дал тому шампанское, и все это за долю минуты, что Ци Жун до сих пор не мог оклематься после удара. - Ци Жун, хоть ты и бесполезный мусор, тебе очень повезло, что у тебя есть такой кузен, как гэгэ. С чем тебя и поздравляю. Алкоголь пошел по второму кругу, а Ци Жун так и не успел выпить даже первой рюмки, сполошившись: - Гуцзы, не ешь это! Вот возьми, папа даст тебе немного из своих припасов, - он подозвал к себе ребенка, и они оба склонились над большим пластиковым контейнером, как стервятники над тушей шакала. Не долго думая, Лан Цяньцю все же решил, что закусывать не будет. Очередь дошла до Гуцзы. Тот, стоит отметить, не выпив и капли алкоголя, дерзко выхватил бутылку детского шампанского из рук Лан Цяньцю, вскочил на стол, хлебнул с горла, и закричал: - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПАПА!!! И начал прыгать прямо там, заставляя тарелки дрожать и цокать, будто оркестр, что сопровождает его балетный номер. Се Лянь, спохватившись, снял ребенка со стола, Хуа Чэн поковырял зубочисткой в зубах, Лан Цяньцю морально готовился к очередным двум рюмкам абсента, а Ци Жун, как гордый отец, смахнул слезу с ресниц. - Мой пиздюк... Наконец, очередь говорить тост дошла до Лан Цяньцю. Он поднялся, расправил немного примятый пиджак, набрал полные лёгкие воздуха, как вдруг, Ци Жуну захотелось включить "музон", он достал из-под себя пульт, что-то тыкнул, и только первые слова хотели слететь с губ Лан Цяньцю, его сдуло оглушительной волной той самой говномузыки, которой он так опасался и которую надеялся, что не услышит. Волной с девятый вал. В ужасе, все закрыли уши, Гуцзы ткнулся в бок Лан Цяньцю, Се Лянь залез под стол, Хуа Чэн выхватил пульт и стал орать громче колонок: - Ты, бесполезный мусор, даже этого нормально сделать не можешь!! - Се Лянь, почему твой вшивый пёс орет на меня в моем доме!! - Заткнись, Ци Жун, - кричал Се Лянь из-под стола. Стоило звуку наконец утихнуть, Лан Цяньцю услышал знакомый рингтон. Тот самый, особый рингтон. Для особого человека. Буркнув извинения, которые все равно никто не услышал, он вышел на закрытый балкон. Благо, прохладный воздух чуть развеял туман его головы. Он посмел и принял вызов. - Привет, пап. - А, сынок, как твои дела. Я слышал, мама не разрешила тебе пойти на День Рождения к какому-то твоему другу, но ты можешь не волноваться, твой папа тебе разрешает. - Да, нет, мама мне сама подарок купил-... - Что?! - воскликнули на другом конце линии, - Ты всегда слушаешь только свою мать! Решил, что такой самостоятельный, что можешь даже не советоваться с отцом. Так вот знай, я не разрешал тебе никуда идти, кем бы этот твой друг ни был, хоть сыном председателя страны! Уставший от подобных речей и понизив обычные барьеры, Лан Цяньцю кинул: - Это Ци Жун. - Что? - Я пришел на день рождение к Ци Жуну. Следующим, что он услышал это драматично-булькающие звуки задыханий своего отца. - Ты... После всего, что он сделал. После того, как он разрушил нашу семью. А ты...И эта женщина разрешила! Он снова стал задыхаться, а Лан Цяньцю вздыхать, подумав, что его семья разрушилась совсем из-за Ци Жуна, но все же решив эти мысли умолчать. - Он продирался к нам в дом, портил наше имущество, и сколько бы я не ходил к семье Се разбираться, результат был всегда один! Этот мелкий, противный, ничтожный, этот... На самом же деле его отец никогда не мог толком высказать претензий, все мямлил что-то и пресмыкался. Маме это надоело. Лан Цяньцю теперь и сам не понимал, почему был настолько глупым, чтобы винить во всем Ци Жуна. Хотя за мужские половые органы на стенах своего дома ему все ещё хотелось влепить хорошего леща. - Ладно, пап, - дождавшись, пока тот окончит тираду, наконец сказал он, - я пойду. Меня зовут. Рад был поболтать. На этом он отключился и отворил дверь балкона. И закрыл ее. Протер глаза. Отворил снова. Нет, не галлюцинации. Тогда что за......?????? Перед его глазами пробежал Гу Цзы, размахивающий пылающей кофтой, и крича что-то вроде "папа, давай зажигать!!!" Тем временем его папа свисал с гардины и истерично смеялся, наблюдая, как Гу Цзы не может до него дотянуться. Се Лянь же сидел у лежащего на полу Хуа Чэна, без конца повторяя "Сань Лан, я спасу тебя" и делал ему воздушное дыхание, в то время как сам Хуа Чэн не потрудился даже закрыть глаза для правдоподобности. И все, что крутилось в голове Лан Цяньцю это "какого черта", когда его взгляд переместился к праздничному столу за которым сидел кто-то, активно уплетающий всю еду. - Какого черта?! - взвизгнул он, и парень наградил его ленивым взглядом, - Мне сказали здесь можно поесть на халяву. Этим парнем был Хэ Сюань. - Какого черта??? - заверещал Лан Цяньцю громче. Хэ Сюань дёрнул плечами, и продолжил есть, Се Лянь, весь красный, наконец оторвался от Хуа Чэна, Ци Жун слез с гардины, а Гу Цзы замер, и горящая тряпка повисла опасно близко к его одеждам. Первым делом Лан Цяньцю потушил огонь, потом же он намеревался отвесить всем тумаков, но, поскольку Се Ляня оборонял Хуа Чэн, а Хэ Сюаня широкий стол, досталось только Ци Жуну. - Ну, мы наверное пойдем, - смущённо хихикая, Се Лянь утащил Хуа Чэна на второй этаж. - Хэй, не жри мои запасы, - гаркнул Ци Жун к столу. Свет был давно выключен, и Хэ Сюань, сливавшийся до этого со тьмой, постепенно в ней растворился. Остались лишь Лан Цяньцю, Ци Жун да Гу Цзы. - Что ж, - потянул Лан Цяньцю, не зная куда деваться. - Караоке? - предложил Ци Жун. - Да! - закивал мальчик, и отказаться уже никто не мог. После первого круга он решил, что больше никогда - н и к о г д а - не будет соглашаться на караоке с Ци Жуном. Мало было, что тот не умел петь. Мало было того, что и Лан Цяньцю не умел петь. Все песни, которые выбирал Ци Жун были просто.... *Непередаваемые звуки крика, воя, матов и бас гитар* - Ци Жун, хватит, - не выдержал Лан Цяньцю на очередной песне Мэрлина Мэнсона, - давай что-то поспокойней. - Ты ебанулся? - Ну что опять, - простонал он. - Тут же мой кузен с этим. Надо шифроваться. Лан Цяньцю едва ли удержался от того, чтобы построить распространенную в интернете картинку с мужчиной и его рукой на его лице. - Давай что-то другое, - не выдержав, взмолился Лан Цяньцю, а Ци Жун налил себе ещё алкоголя. - Да! - захлопал в ладоши Гуцзы, едва приоткрывая глаза. Ци Жун лукаво изогнул бровь, и Лан Цяньцю уже успел пожалеть, что не смирится с Мэнсоном, хотя тот ещё ничего не сказал. - Ты ведь должен мне тост, помнишь, - хехекнул Ци Жун, и Лан Цяньцю инстинктивно вошёл в состояние повышенной тревоги. И не зря. - Вместо тоста будет желание! - Та-а-а-а-а-к, - но не успел он сказать "нет", Ци Жун всунул ему в рот какой-то съедобный кусок еды. - Я хочу стриптиз. Кусок еды полетел на стол в жалкой попытке Лан Цяньцю не задохнуться собственным возмущением. - Возражения не принимаются, и Гу Цзы тоже за. Да, Гу Цзы? - тот, едва подняв голову, кивнул, - Все решено. Иди. Лан Цяньцю, поняв, что делать нечего, выхватил у Ци Жуна бутылку и сделал три громких глотка, осушив ее почти до дна. В жизни надо попробовать все. И вот, он уже стоял на "сцене", едва ли смирившийся со своей участью, когда заиграли первые ноты самой_известной_популярной_доставшей_абсолютно_всех песни для стриптиза, и застыл, будто фонарный столб. - Э бля, чё на этот раз. - Я не могу, - замотылял головой неудавшийся стриптизер. - Чё, не умеешь? Ну го я покажу. - Нет! - он вскинул руки в защитном жесте, все ещё помню ту травму, что причинили ему лосины Ци Жуна. - В смысле нет, блядь? - Я сам. - Так все, бля, тебе чё, слабо? Ага, решил взять на слабо. И Лан Цяньцю действительно было слабо. Но признаваться в этом он не собирался!!! - Так, блин, Ци Жун, сядь смирно, и закрой ребенку глаза, - хохотнув, Ци Жун сделал все как весело, посадил мальчика себе на коленки, закрыл тому глаза и с садистским наслаждением растянул губы, уставившись на Лан Цяньцю. Музыка заиграла вновь. Он снял пиджак. Сначала лишь припустил до локтей, а затем и вовсе скинул. Затем, ремень, галстук. И так, слой за слоем Лан Цяньцю избавлял себя от одежды, думая о том, как нелепо сейчас выглядит. И при этом думал, что его занятия танцами не прошли даром, и хотя бы двигается он не плохо. Ци Жун едва сдерживал смех. Лан Цяньцю вело из стороны в сторону, а его резкие движения не то, что не соблазняли, они вызывали желание связаться по радиосигналу с той планеты, откуда прибыл этот танцор, и попросить забрать его обратно. Однако занятия танцами Лан Цяньцю действительно не прошли даром. Едва не облизываясь, Ци Жун оценивал его накачанное тело, и если бы не ребенок на коленках, он давно бы катался по земле, выкрикивая слова одобрения. Лан Цяньцю остался с нижнем белье, то есть майке боксерах и носках, и дальше двигаться не захотел. - Йо, снимай. - Обойдешься. Ци Жун надулся. - Ну хоть что-то сними, ёпт. Со страдальческим вздохом Лан Цяньцю, согнувшись в три погибели потянулся к ноге за носком, нога потянулась к нему, и в ту самую секунду откровения, когда конечности одного тела устремились одна к другой в трепетном ожидании, в комнату вошёл Се Лянь. И вышел. Носок слетел со стопы и полетел прямо Ци Жуну в лицо, на что тот ободрительно завыл как умалишённый. Лан Цяньцю потянулся за другим носком. И вот рука вновь устремилась к ноге, он снова скрючился, подобно креветке, и в комнату снова влетел Се Лянь, подскочил к Ци Жуну, по прежнему сидящему с носком на голове, выхватил ребенка, пробубнив "пошляк", и вылетел прочь, стараясь не смотреть Лан Цяньцю в глаза. И следующий месяц они продолжат стараться не смотреть друг другу в глаза. - Ну чё, остались мы одни, - Ци Жун кокетливо погладил себя по бедру. Лан Цяньцю хотел выпрыгнуть в окно. Нет, Лан Цяньцю был абсолютно твердо настроен это сделать. Он ступил шаг, второй, и уткнулся в какую-то преграду. Преградой оказался Ци Жун. - Да чё ты, чё ты, я пошутил. Что это, смущение??? Лан Цяньцю прямо протрезвел на миг. Возможности нельзя было терять. - Так может, теперь ты? - Пф, не, я ж именинник, хули я должен тебя развлекать, - он помял предплечье. Лан Цяньцю точно знал, что должен сказать следом. - Тебе что, слабо? Дело было сделано, и вот уже Ци Жун стоял на "сцене", готовый (не готовый) позориться. Это было поистине ужасно. В смысле танец. А вот Ци Жун, к слову, ничего так. Весьма. Хоть и тощий как Смерть. Потом они танцевали, все в том же нижнем белье, с бутылкой абсента на двоих, все время клонясь в бок, и каким-то образом закончили в объятиях друг друга. А потом они услышали этот звук. Звук, что своим безразличным холодом пробирал до костей. «Хрум, хрум, хрум.» В ужасе, оба повернулись в ту сторону, откуда исходило чавканье. В темноте, скрытый ее уютом, сидел кто-то, поглощающий салат. - ПРЯМО ПЕРЕД МОИМ СТРИПТИЗОМ??! - завопил Ци Жун, и Хэ Сюань, наконец подняв глаза от трапезы, просто дёрнул плечами и удалился. Ци Жун, все ещё напыщенный, как боевой петух, не мог успокоиться, когда Лан Цяньцю, окончательно потеряв последние рамки стеснения и совесть под чарами зелёной феи, захохотал. И хохотал он так сильно, что повалился на Ци Жуна, и они вместе повалились на диван. - Уми...ра..ю, - прохрипел он, раздавленный чужим весом. Лан Цяньцю поспешил скатится вниз, покачал головой и проговорил: - Я наверное пойду. Ци Жун молчал. И только когда Лан Цяньцю начал искать свою одежду в темноте и наркотическом тумане, чьи-то костлявые пальцы сжали его запястье. - Чё, ебнулся? Там же срань на улице, ну хули, что с тобой делать, пошли комнату покажу. Лан Цяньцю так и споткнулся на месте. И Ци Жун всполошился. - Ййаааа, о чем ты подумал! Озабоченный. Просто показать хочу. Какой стыд ебанный, святой дьявол, - и продолжая возмущаться, он скрылся за углом. Лан Цяньцю, раскинув все за и против, пошел за ним.