Обожженный

— … виновен. Приговаривается к заключению в исправительное учреждение Рафт пожизненно. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Брок сидел на скамье в клетке за металлической решеткой и бездумно смотрел на свои руки, затянутые наручниками. Наручники слегка звенели из-за скольжения звеньев цепочки друг о друга. Он не слышал, что говорил судья, какие обвинения выдвигались, кто выступал «за», а кто «против». Перед глазами стояло лицо Стива: его красивые губы кривились, выбрасывая в лицо Броку слова: «Да кому ты был нужен, ущербный! Я с тобой… вынужден был… притвориться, только чтобы подобраться поближе к Баки, спасти его из лап вашей мерзкой Гидры. Ты же предатель, чего ты хотел? Жаль, я не такой негодяй, как ты, иначе устроил бы тебе такую же веселую жизнь, какая была у Баки в вашей организации. Таких как ты, нужно держать в клетке, как бешеных собак». Ему было тяжело. Он и сам не мог понять, что с ним, ведь раньше ему было плевать на чье бы то ни было мнение, а теперь каждое слово вонзалось в мозг, в саму душу, как нож. Это ж надо было дожить до седых волос и влюбиться! Влюбиться так, что потерять голову, открыть мягкое незащищенное брюхо и получить прямо туда, кулаком, от того, кому впервые смог довериться. А кому еще доверять, как не ему — Капитану Америке, лучшему из лучших, примеру для подражания мальчишек и девчонок всего мира. Ан вон как все получилось.

***

Открытое противостояние между ЩИТом и Гидрой — международными мультизадачными организациями — началось примерно семьдесят лет назад с создания сыворотки суперсолдата. Капитан Америка, активно использовавший свои силы для защиты людей, подал пример остальным, обладавшим суперспособностями, выйти из тени и громко заявить о себе. Так был создан ЩИТ. На стороне ЩИТа стояли мутанты, боги и магические существа, которые совершали подвиги, спасали невинных, следили за порядком, да и просто были харизматичными. Однако среди людей нашлись те, кто опасался усиления ЩИТа, и так уже в мире практически ничего не делалось без его одобрения. И эти люди создали Гидру — организацию, которая отстаивала право людей без способностей жить свободно и быть независимыми от воли более сильных существ. И если ЩИТ предлагал всем обитателям планеты признать превосходство героев и жить под их руководством, то Гидра предпочитала обособление людей на отдельных территориях, пропагандируя чистоту генетического кода, свободного от мутаций. Под влиянием ЩИТа в обществе стали появляться тенденции модифицировать себя, быть похожими на героев, жизнь и приключения которых пропагандировались с утра до вечера во всех средствах масс-медиа: снимались фильмы, выпускались игрушки, в моду входили даже манера одеваться или виды спорта, которым увлекались герои. Истерия, захватившая население, требовала все больше и больше заниматься наукой, чтобы быстрее и безопаснее улучшить несовершенный человеческий организм. Кризис наступил, когда ЩИТ попытался протолкнуть законопроект о чипировании — постановке на учет и использовании каждого человека в соответствии с его способностями и возможностями. Согласно этому закону любой человек с рождения лишался свободы воли и выбора, превращаясь системой в то существо, потребность в котором у нее, системы, возникает в данный момент: то есть, например, если нужны шахтеры, часть людей сразу воспитывалась и модифицировалась под эти задачи. Планировалось создать общество, где каждый — винтик в идеальном механизме, где каждый с рождения знает свое место. Напряжение между мутантами-модификантами и людьми неуклонно росло. И эффект разорвавшейся бомбы имела раскрытая одним ушлым журналистом информация, что тридцать лет назад над населением одного штата был проведен эксперимент по созданию мужчин, способных к деторождению. Беременным женщинам под видом вакцинирования от гриппа были сделаны уколы, меняющие генетический код будущего ребенка. Предполагалось, что в случае рождения ребенка — мальчика, внутри его тела появятся необходимые органы, и он будет способен к зачатию. Но эксперимент вышел из-под контроля. У женщин, прошедших вакцинацию, рождались либо мертвые девочки, либо мальчики с обычным набором органов. Кроме того, сами женщины в скором времени заболевали, слабели и умирали. Гибель тысяч людей и особенно детей замять не удалось. Начались волнения, под давлением большинства и благодаря Гидре приняли закон о запрете на видоизменения без добровольного согласия человека. Все проекты и разработки ЩИТа подверглись тщательной проверке и часть была приостановлена. Так Гидра смогла вернуть отчасти пошатнувшееся влияние и добиться некоторых привилегий для людей без способностей. Через пару лет после этих событий Гидру возглавил амбициозный Александр Пирс, который считал, что человечество станет свободным только тогда, когда все мерзкие мутанты будут уничтожены. И он начал подготовку проекта «Озарение», который должен был одним ударом уничтожить всех, кто имел индекс мутаций выше допустимого. Ему почти удалось добиться желаемого, но на его пути встал Капитан Америка — один из лучших героев ЩИТа.

***

Брок Рамлоу вел жизнь обычного наемника. В меру весел, в меру пьян, он дожил до тридцати восьми лет и был вполне счастливым, особо удачливым мудаком. Он делал, что хотел, деньги к нему лились рекой, а моральные терзания особо не мучили. Работодатели, оба — что Гидра, на которую он начал работать еще в двадцать пять, что ЩИТ, куда его отряд протолкнули в качестве глаз и ушей — его особо не доставали. Хотя если говорить честно, то работал он прежде всего на самого себя. Броку нравилось жить на полную, рискуя и получая все, на пределе сил. Путешествия по всему свету за казенный счет (особенно миссии, подразумевавшие работу под прикрытием или сбор данных в относительно мирных районах), короткие драки один на один, в которых его яйца обычно оказывались круче, или же затяжные противостояния с перестрелками и погонями, где все решали стратегия и выносливость. Его яркая внешность и хорошая команда друзей рядом позволяли каждый раз проходить по самому лезвию ножа, по проволоке, натянутой над бездной — он любил адреналин как на войне, так и на любовном фронте. В принципе, он сам создал себе такую жизнь. Мать умерла, когда ему было всего четыре. Отец-военный большую часть своего времени уделял службе, а не сыну, да еще и обвинял его в смерти любимой жены. Так что Брок вырос на улице, впитав в себя ее волчьи законы: держи язык за зубами, никогда не отдавай свое, дерись до конца, не показывай страх. Достигнув совершеннолетия, пошел в армию, а отслужив, не вернулся на гражданку, а остался в частных войсках, стал наемником, числясь в списках разных частных армейских групп. Со временем сколотил команду из таких же как он, злых, обиженных, недолюбленных зверенышей, которые обрели подобие семьи, когда вступили в его команду. Хотя сам Рамлоу считал, что скорее у них была волчья стая, потому что не терпел соплей и отрицал значение привязанности, однако всегда стоял за своих ребят горой. Они были очень эффективны и профессиональны, все десять человек, каждый был асом в своем деле, а вместе они образовывали идеальный симбиоз, способный решить любые задачи. За определенное вознаграждение, разумеется. Вместе заработали себе имя как отряд, выполняющий самые опасные и деликатные миссии с большим процентом успеха и наименьшими потерями. Так они и оказались одновременно в обеих противостоящих друг другу структурах, где им предстояло столкнуться с двумя легендами — Капитаном Америка и Зимним Солдатом.

***

Стив Роджерс был героем. Героем с большой буквы. И при виде него что-то сломалось в удачливом наемнике Броке Рамлоу. Дожив почти до сорока лет, занимаясь войной, как любой грязной работой, убивая, не задумываясь о последствиях, он вдруг захотел стать лучше, лишь бы заинтересовать Капитана. Правдами-неправдами он добился включения своей команды в его группу и начал участвовать в совместных миссиях, одновременно с этим являясь хэндлером Зимнего Солдата. Зимнего ему навязал Пирс. Броку приходилось постоянно контролировать Барнса: он должен был следить за ходом всех процедур и выполнением строгого регламента, за малейшими изменениями психологического состояния и приводить Зимнего к порядку, если тот вдруг выходил из берегов. Самому наемнику это не нравилось, поскольку превыше всего он ценил свободу, свою и других, и все в нем восставало против почти безвылазного нахождения рядом с нестабильным киборгом, да и условия содержания Солдата, его беспомощность и растерянность, порой мелькавшие на обычно равнодушном ко всему лице, заставляли порой задуматься: а так ли уж необходимы все эти болезненные и унизительные процедуры? Кроме того, Брока раздражало излишнее внимание, которое живое оружие постоянно ему оказывало — такого не доставалось даже Пирсу. Рамлоу явно был занесен в какой-то особый список в прожаренных электричеством мозгах Солдата, и при встречах он всегда чувствовал спиной взгляд — тяжелый, неотступный, давящий. Он нервировал и заставлял лишний раз оглядываться. Однако были и хорошие стороны: Зимний ненавязчиво прикрывал хэндлера на миссиях, а во время тренировок и вводных выглядел так, будто пытался вспомнить что-то важное, что-то, связанное с так привлекающим его человеком и, таким образом, никогда не пропускал мимо ушей команды. Честно говоря, противостояние между ЩИТом и Гидрой потихоньку начинало Брока напрягать, с его точки зрения оно было надуманным и каким-то игрушечным и вызвано исключительно нежеланием руководителей обеих организаций поделиться властью. Иногда он думал, что лучше бы они (Пирс и Фьюри) объединились, и тогда было бы гораздо больше порядка, исчезли бы перекосы в законах, а люди и всяческие мутанты могли бы жить в мире. Пока же противоположные цели ЩИТа и Гидры приводили к противостоянию и постоянной диверсионной войне между структурами, для виду притворяющихся дружественными.

***

Когда после очередного задания Капитан Америка подошел и без обиняков предложил Броку отношения, тот решил, что смог, добился своего, стал заметным и незаменимым, пробился в ближний круг. Тем горше было разочарование. Идиллия продолжалась вплоть до старта «Озарения», во время которого тихая война между ЩИТом и Гидрой достигла своего апогея, и Рамлоу оказался одним из тех винтиков, которые система пережевала и выбросила за ненадобностью. Оказалось (как Брок узнал, уже сидя в тюрьме), что его просто-напросто использовали, чтобы выведать все секреты Гидры. Стив, часто оставаясь у Брока в гостях, — а отношения их продлились около двух месяцев — установил прослушку как в самом помещении, так и на одежде и в гаджетах, которыми пользовался ничего не подозревающий любовник. И вся его жизнь, сугубо личная, в том числе, транслировалась в режиме нон-стоп на сервер ЩИТа, где обрабатывалась аналитиками и психологами, чтобы скорректировать поведение Роджерса для поддержания легенды о возникших чувствах. Все-таки как бы Рамлоу ни старался умалчивать и уходить от расспросов, какая-то информация о буднях и целях Гидры в его разговорах со Стивом мелькала, тщательно отслеживалась руководством ЩИТа и использовалась для разработки контроперации по окончательному уничтожению Гидры. Но у Роджерса был и личный мотив. Каким-то образом он узнал, что его лучший друг не погиб во время одной из операций, а все это время был жив и подвергался нечеловеческим пыткам. И что Брок играет одну из главных ролей в причинении боли его ненаглядному Баки. Горечь и злость Стива были столь велики, что он поставил себе приоритетной целью уничтожить Брока. И не столько физически, сколько морально, потому что в его измученной душе именно Рамлоу внезапно стал главным злодеем. Странная иррациональная обида и острое неприятие убеждений навязанного любовника так застили ему глаза, что он почему-то не думал, что ни ЩИТ, ни Гидра не являются оплотами чистоты и благородства, что бойцы обеих организаций не цветочки нюхают на миссиях и что в институтах и закрытых лабораториях ЩИТа проводятся не менее бесчеловечные эксперименты по улучшению людей. Из его памяти постепенно стерлось, как сам он прошел через болезненное и опасное превращение в суперсолдата. Весь гнев Стива, страстно желающего наступления мира и низвержения всех преступников, переключился на Брока. Тот стал для него олицетворением всего зла, которое только может существовать на свете, поэтому Стив, несмотря на свою благородную и склонную сопереживать другим людям натуру, крепко сжал зубы и решил единственный раз пойти против своих принципов и обмануть другого человека. Вот так, подпитываясь своей яростью, он и смог сыграть влюбленного рядом с Броком, да так, что тот поверил в его чувство. Тем большим наслаждением Стиву было открыть на суде глаза Броку, наконец высказав ему в лицо правду, и смотреть, как гаснут чувства в глазах напротив. Стив не хотел больше помнить о том, как тепло и чуточку удивленно смотрел на него Брок, как всегда просил поцелуя, никогда не нарушая личных границ без разрешения, как приятно было лежать головой у него на коленях и позволять перебирать волосы. Он не хотел вспоминать, как они занимались любовью, и Брок отдавался ему со всей страстью, не раздумывая и не сомневаясь, с такой радостью и открытостью, что перехватывало дыхание. «Так ему и надо», — убеждал он себя, глядя вслед конвою, уводящему Рамлоу после оглашения приговора, но понуро опущенная голова этого гордого человека, не отчаивавшегося даже в самой сложной ситуации, на мгновение поколебала его уверенность в собственной правоте.