Обожженный

Задремавшего Брока скрутили так быстро и профессионально, что он даже дернуться не успел, как руки оказались за спиной в магнитных наручниках, а к виску было приставлено дуло пистолета. Зимнего сегодня вызвали на какую-то очередную проверку в ЩИТ и задержали до ночи. Не желавший засыпать без любовника Брок долго сидел с малышкой, а потом пригрелся в кресле, глаза закрылись сами собой, а когда открылись — комната была полна вооруженными людьми. Роджерс сегодня должен был вернуться только после полуночи — отбыл на какое-то официальное мероприятие торговать лицом, так что помощи ждать было неоткуда. — Руби! — выдохнул Брок, дергаясь и прожигая взглядом подошедшего к колыбели невысокого мужчину неприметной наружности. На большее он был сейчас не способен: не до конца восстановившийся после кесарева, отвыкший за время беременности от тренировок, он ничего не мог противопоставить пятерым вооруженным мужчинам. Его сильно ткнули дулом в лицо, чтобы перестал вырываться, и, наверное, приложили бы покрепче, потому что сдаваться он, разумеется, не собирался, но послышался скрежет ключа в замке. — Веди себя тихо! — прошипел мужчина, не успевший вытащить малышку из колыбели. Он единственный был одет в гражданское и, по-видимому, был тут главным. Стив зашел в дом. Едва слышно стукнули скрупулёзно поставленные на специальную полочку тяжелые ботинки и тихие шаги раздались уже совсем рядом с комнатой, где напряженно замерли захватчики и едва живой от страха за дочь Рамлоу. — Здравствуй, — сказал Роджерс, вежливо оставаясь по ту сторону приоткрытой двери. — Как вы? — Все в порядке, — выдавил Брок после красноречиво направленного в сторону колыбельки автомата. — Стив, Руби уже спит. Я тоже скоро лягу. — Хорошо, — просто ответил Роджерс и отступил от двери. Расслабившиеся агенты не ожидали, что через десять секунд дверь распахнется и двое из них будут вырублены броском знаменитого щита. Откуда им было знать, что Брок за все время, прошедшее после его ареста, ни разу не называл бывшего любовника по имени. — Стойте, Капитан, стойте, — крикнул главный, направляя оружие на Руби. — Мы не причиним вам зла. — Вы пришли в мой дом, — сверкая бешеными глазами, выдохнул Стив, сжимая кулаки и просчитывая в уме варианты атаки, — и напали на тех, кто находится под моей защитой! — Это всего лишь пособник Гидры и его отродье. Мы можем решить дело миром! — произнес тот, не отводя, однако, пистолета от девочки. — Сложите оружие и сдавайтесь — вот как я вижу мирный вариант. — Вынужден с вами не согласиться, — медленно выговорил мужчина. Он был напуган, слегка, но все-таки. Пусть у него на руках все козыри — Капитан славится тем, что ненавидит терять заложников — но можно ожидать чего угодно. — У меня приказ забрать их. — Чей? — мгновенно ухватился за слова Стив, медленно, едва заметно перемещаясь ближе. Он был не в форме, а значит вернуть щит себе с помощью придуманных Тони закрепленных на предплечьях устройств не мог, оставалось полагаться на собственное чутье и скорость. — Это неважно, Капитан, я все равно его выполню. Отойдите назад, руки за голову, лицом к стене. Или я выстрелю. Ребенок суперсолдата это, конечно, редкий экземпляр, можно сказать, единственный в своем роде, но гораздо большую ценность имеет тот, кто способен его выносить. И ее жизнью мне разрешено пожертвовать, если возникнут сложности. Как и вашей, впрочем. Роджерс бросился вперед. Брок успел уловить его намерение за долю секунды и со всей силы дернулся, пытаясь отвлечь на себя внимание хоть одного противника. Получилось. Только вот одетый в штатское мужчина тоже был модифицирован, пусть и не такой идеальной сывороткой, как у Стива, и успел дважды выстрелить тому в грудь, прежде чем лишился оружия и они покатились в смертельном объятии по полу. Пули прошли навылет. Когда Рамлоу увидел кровь на знакомой до последней черточки спине, в голове у него перемкнуло, как всегда во время боя; подсечкой он свалил державшего его агента и вырубил ударом головы в челюсть. Но оставался второй автоматчик, который, придя в себя от неожиданности, тоже приготовился стрелять. Только почему-то в колыбельку, а не в душившего его непосредственное начальство Роджерса. — Руби! — закричал Брок, понимая, что не успевает что-то сделать до того, как тот начнет стрелять. Ничего не успевает со скованными за спиной руками: ни подняться, ни схватить щит или автомат — только смотреть. Зато успел Стив. Двинув локтем в висок штатскому, приводя того в бессознательное состояние, он обернулся на голос Брока, оценил картину и в прыжке успел закрыть собой колыбельку, принимая предназначавшиеся девочке пули в спину. Брок уже катился под ноги единственному оставшемуся на ногах противнику, когда тот рухнул сам. С аккуратной дыркой между глаз. Зимний Солдат никогда не промахивался. Перешагнув порог, одним текучим движением тот бросился к Броку и, освободив его от наручников, поднял на ноги, проводя руками по телу в поисках повреждений. — Да отпусти, все нормально, — прохрипел тот, ловя в глазах напротив искорку облегчения, сменяющуюся ужасом от слов: — Стив ранен! Отбросив оружие, Баки, неизвестно каким образом оказавшийся дома так вовремя, бросился на помощь истекавшему кровью Роджерсу. Тот сидел, привалившись к спинке колыбели, прижимая к груди кажущуюся крошечной на его фоне девочку, и с огромной жадностью ее рассматривал. Малышка, закричавшая, едва только раздались первые выстрелы, теперь молчала, сосредоточенно посасывая большой палец своего спасителя. Стив, в теле которого засело пять пуль, прошептал, теряя сознание:  — Она такая красивая, Баки. Его почти не подпускали к девочке, потому что его отношения с ее отцами так и не наладились, несмотря на то, что они жили в его доме. И теперь он старался использовать оставшееся время по максимуму, чтобы насмотреться. — Все будет хорошо, Стив, все будет хорошо, — сбивчиво повторял Зимний, а Брок содрал пеленку с детского матраса и прижал к груди Кэпа в попытке остановить кровотечение. Другой рукой он достал телефон из его кармана, переглянулся с Барнсом и, не раздумывая, — счет шел на секунды — позвонил Старку. — Кэп, недавно виделись, — ехидно раздалось из трубки. — Как твои домашние собачки, еще не покусали? — Говорит Брок Рамлоу. На нас напали. Кто-то из ЩИТа. Пятеро. Стив ранен. Тяжело. Необходима помощь. Срочно. Голос на мгновение замолчал. В отдалении послышались невнятные звуки команд и раздалось уверенное: — Группа быстрого реагирования и санитарный транспорт уже в пути. Операционная в Башне готовится. Держитесь. Не дайте Стиву умереть, — его голос чуть дрогнул, выдавая волнение. — Стив, смотри на меня, — приговаривал Баки, сидя на коленях перед другом, и с ужасом глядел на обескровленное лицо и кровавую пену на губах. — Смотри на меня, не отключайся. Только не отключайся. Брок аккуратно забрал дочку из рук Кэпа и уложил обратно на одеяльце. Малышка, будто понимая что-то, лежала тихо. Брок привалился к Кэпу сбоку, давая опору, как всегда поступал со своими ранеными бойцами. — Прости меня, — с трудом сфокусировав взгляд на нем, прошептал Роджерс. — Я не должен был… Так… С тобой… С нами… Я… ради Баки. — Его рука, сжимавшая руку его Баки, разжалась, глаза закатились, а голова свесилась на грудь. — Стив! — два крика слились в один. К дому бежали вызванные Старком агенты ЩИТа, а на поляну садился вертолет санитарной авиации с красным крестом и эмблемой Старк Индастриз на борту.

***

Баки изваянием стоял в палате интенсивной терапии и наблюдал. Мертвенно-бледный Стив, до сих пор так и не пришедший в сознание, лежал на кровати, весь опутанный трубками, напряженный Брок примостился рядом и осторожно, почти невесомо гладил лежавшую на одеяле безвольную руку, стараясь не задеть воткнутую в вену иглу катетера. И столько невысказанной нежности и любви было в этом жесте, что у Баки болело в груди. И чувство это уже давно было привычным для него. Вначале он связывал его с присутствием Рамлоу, но сейчас видел, что не только один командир был способен тронуть струны его души, был еще кое-кто — лежащий сейчас на кровати, слабый, с закрытыми глазами — кто пробуждал в нем человека. Человека, которого раздирают противоречивые чувства. Ранение Стива будто сорвало покровы с его памяти и эмоций — Баки больше не воспринимал того чужаком, посягнувшим на самое ценное, что у него было. Белые стены больницы, тяжелый запах болезни, тонкие одеяла, которые почти не грели — все это так часто сопровождало их в далеком прошлом, еще до сыворотки, что стало невозможно и дальше не замечать, как Стив ему дорог и близок и как невыносимо видеть его таким беспомощным и неподвижным. — Ты никогда не рассказывал, что между вами произошло, — хрипло начал он, нарушая повисшее тяжелое молчание. Молчание у постели умирающего: врачи извлекли пули, но начинка у них оказалась «с секретом» — она подавила действие сыворотки, и раньше легко регенерировавший организм с трудом справлялся с отравой. В течение ближайших суток должно было стать понятно, выживет символ Америки или же стране грозит многомесячный траур по своему герою. — Ничего, как оказалось, и не было, представляешь? — горько усмехнулся Брок, не отпуская, однако, руку Роджерса. — Обычная операция под прикрытием. — И все же? — Барнс твердо вознамерился узнать, в чем же было дело. Раньше он предпочитал все замалчивать, приняв как данность обиду командира на Кэпа. Но теперь все поменялось: он сам менялся, ему стали понятны собственные чувства к Стиву, и теперь было необходимо прояснить отношения Брока и Стива. Возможно, если они разрешат эту проблему, угроза, нависшая над жизнью одного из участников конфликта, исчезнет. — Я был так влюблен в него, что не заметить этого не мог даже слепой, — усмешка вышла слишком кривой даже для Брока. Он поднял на Баки усталые покрасневшие глаза и нервно зачесал волосы назад пятерней. — Когда в ЩИТе узнали, что я агент Гидры, решили сделать из Капитана Америка эдакую Мату Хари. Знаешь, я ведь не злюсь на него за то, что он использовал меня ради добычи информации — я же не белый и пушистый. Я злюсь на него за то, что он лгал — каждый день, каждым своим жестом давая понять, что я, по крайней мере, симпатичен ему. Любой может солгать, но не Капитан Америка! Ну не может он играть чувствами других! Как он вообще согласился участвовать в такой операции?! — Мелкий был всегда таким тугодумом по части чувств, — пробормотал Баки и задумался, перебирая какие-то смутные воспоминания о своей работе в ЩИТе. Некая тревожная мысль скреблась на краю его сознания, но никак не выплывала на поверхность, и он решил отложить ее на потом, решив сейчас прояснить Броку реальное положение дел, ведь кто мог знать Стива Роджерса лучше, чем Баки Барнс? — Он бы никогда не смог убедительно сыграть, если бы не испытывал симпатию на самом деле. Ты бы его мигом раскрыл. У него все эмоции всегда на лице написаны. Огромными буквами. — Ну да… — усомнился Рамлоу и едва заметно поежился, вспомнив свое недолгое предварительное заключение. — То-то мне на допросах все в лицо тыкали, как они поведение Роджерса подправляли, подстраивая его под мои нужды. Чтобы, значит, раньше времени с крючка не сорвался. — Брехня! — отрезал Баки и тут же снизил голос. — То, что ты говоришь, полный бред. Стив Роджерс — великий актер и соблазнитель? Да где это видано?! Хорошо если у него до тебя хоть раз секс был, я и вашим-то отношениям сильно удивлялся. Поверь, убедительно сыграть он способен только статую. Ты ему действительно нравился… и нравишься, — тихо добавил он, вдруг поняв, что своими руками толкает любимого в объятия другого мужчины. Но он был готов на это — только бы они остались живы. Вот уйдет угроза здоровью мелкого — и они между собой все выяснят.