Часть 1
24 августа 2019 г., 11:27
«Смерть — это вообще ничто. Я только ускользнул в соседнюю комнату. Я — это я, а ты — это ты. Какими бы мы ни были друг для друга, такими мы и остаемся. Зовите меня моим старым знакомым именем, говорите со мной так легко, как вы всегда говорили. Не вносите никаких изменений в свой тон, не носите напускной вид торжественности или печали. Смейтесь, как мы всегда смеялись над маленькими шутками, которые мы любили вместе. Улыбайтесь, думайте обо мне, молитесь за меня. Пусть мое имя всегда будет тем домашним словом, каким оно всегда было, пусть оно будет произнесено без горести, без следа тени на нем. Жизнь означает все, что она когда-либо означала. Это то же самое, что и всегда; существует непрерывная связь. Почему я должен быть в прошлом, потому что я вне поля зрения? Я буду ждать вас, где-то совсем рядом, за углом. Все хорошо». Генри С. Холланд
— Она так меня разглядывала, братишка, — без тени смущения заявил Дин Винчестер. — Я могу раздобыть ее номер для тебя, — сказал он младшему брату, когда они вошли в квартиру, громко хлопнув входной дверью. — Может быть, если бы у тебя была омела, она даже поцеловала бы тебя. Напиши Санте, и ты сможешь быстро почувствовать себя крутым.
Сэм закатил глаза, бросил книги на диван и направился на кухню.
— Не делай мне одолжений, придурок.
— Не будь таким, Сэмми. Ты же знаешь, что никто кроме меня не будет тебя слушать. — Семнадцатилетний подросток последовал за братом, не желая отказываться от мучений. — И кроме того, мы очень быстро с ней разбежимся и ей понадобится кто-то, кто сможет ее утешить. Девочки более мягкие на каникулах.
— Заткнись! — бросил Сэм через плечо, входя на кухню.
Он резко затормозил, когда увидел отца, сидящего за шатким столом. Сэм не ожидал, что Джон будет дома, потому даже не проверил стоянку на предмет отцовского грузовика. Ведь Джон уехал этим утром на охоту, обещая встретиться с ними в Кентукки в канун Рождества.
— Папа? — резко спросил Дин. В голосе брата слышалась тревога, которую испытывал и Сэм.
Сначала Джон не двигался, сгорбившись на стуле и прижав кулаки к голове. И только когда он, наконец, поднял глаза на своих сыновей, они заметили, что он крепко сжимает в руках телефон.
— Мальчики, — прохрипел он.
Сэм почувствовал, что брат придвинулся к нему еще ближе.
— Папа, а я думал, что ты сегодня утром едешь в Билокси, — сказал Дин, обходя младшего брата и двигаясь к отцу. — Мы же собирались встретиться с тобой на следующей неделе у пастора Джима.
Сэм продолжал держаться позади. От незнакомого напряжения в воздухе он застыл на месте. Потом снова посмотрев на стол, заметил бутылку виски и полупустой стакан.
— Дин? — неуверенно позвал он.
Джон молча посмотрел на своего старшего сына и Сэм не удивился, когда Дин встал перед младшим братом. Вместе с ними в комнате находилось что-то опасное, и Дин всегда был бдительным защитником.
— Папа, ты в порядке? Что случилось?
Джон покачал головой и осторожно положил телефон рядом с бутылкой.
— У нас изменились планы, ребята… Сегодня вечером мы едем в Кентукки.
— Но сейчас середина недели… — начал было Сэм, но его возражения по поводу пропуска экзамена в конце семестра были внезапно прерваны отцом.
Каменный взгляд Джона остановился на младшем сыне.
— Не начинай, — приказал он.
Больше из-за покрасневших глаз, чем ледяного тона, Сэм отступил назад. Его отец был не в том состоянии, чтобы начинать спор. Даже у Сэма не хватило наглости перечить ему в тот редкий момент, когда Джон поддался искушению утопить все свои страдания в бутылке «Джека Дэниэлса».
— Папа? — Дин попробовал еще раз. — Что, черт возьми, происходит?
Сэм наблюдал, как его отец посмотрел на Дина. Подросток почувствовал себя так, словно его внезапно вышвырнули из их измерения, оставив смотреть из-за толстого стекла, как отец разговаривает со старшим сыном. Сэм, возможно, физически все еще присутствовал в комнате, но как только Джон Винчестер начал говорить, он почувствовал, что полностью исчез.
***
— Мне так чертовски жаль, сынок. — Почему? — нахмурился Дин. Джон опустил взгляд на свои руки, пытаясь унять звон в ушах. Он взглянул на виски, размышляя, не добавить ли еще одну порцию к двум уже выпитым стаканам, чтобы поддержать свое мужество. Он хотел напиться, чтобы пережить реальность еще одной потери в ступоре алкоголя, но должен был встретиться лицом к лицу со своими мальчиками. Они заслуживали лучшего. — У меня плохие новости. Боже. Что он говорит? Это даже в половину не описывает того, что произошло. — Плохие новости, типа того, что ты продал Импалу, пока я был в школе? Такие плохие новости? — постарался Дин разрядить обстановку. Другие, возможно, не заметили бы этого, но Джон услышал легкую дрожь в голосе своего сына, несмотря на типичный юмор. Парнишка был чертовски проницателен и подстраивался под эмоции окружающих. Джон склонил голову и на мгновение закрыл глаза. Почувствовав мягкое прикосновение к руке, он понял, что своим поведением ответил на вопрос Дина. — Кто? — Тихо спросил подросток. Джон с трудом сглотнул. Рука Дина то появлялась, то исчезала из его поля зрения, поэтому он быстро вздохнул и потряс головой, чтобы прояснить свои спутанные мысли. Потом грубо потер ладонью глаза. — В каком смысле «кто»? — хрипло спросил Сэм. Джон даже не взглянул на младшего мальчика. Иначе он не смог бы произнести это имя вслух. Оно и так ощущалось как зазубренное стекло в его воспаленном горле. — Калеб.***
Сэм снова очутился в комнате, вырванный из ступора недоумением. Он видел, как губы отца шевельнулись, чтобы ответить на вопрос Дина, узнал эти слоги на каком-то базовом уровне, но его разум отказывался воспринимать то, что сказал Джон. Он смотрел, как его брат пошатнулся, словно пол под его ногами сдвинулся. Дин резко отдернул руку от отца. — Что? Джон моргнул, его темные ресницы блестели от влаги. Именно тогда Сэм понял, что глаза отца были красными не от алкоголя, а от слез. Плакать в семье Винчестеров было запрещено. Винчестеры плакали только в том случае если были серьезно ранены, у них отсутствовала конечность или кто-то, кого они любили… умер. Сэм судорожно сглотнул. Это было самое опасное, что таилось в тени. Не было врага более грозного для Винчестеров, как и для любого человека. Мальчику следовало бы вспомнить, как менялось лицо отца в те несколько раз, когда Джон ломался. Такое случалось время от времени, когда наступал день рождения Мэри или годовщина ее смерти. Потеря чего-то бесценного, незаменимого для глаз была достаточной причиной для слез, даже по винчестерскому кодексу. Кто? Сэм был так сосредоточен на своих мыслях, что все еще не мог понять ответ Джона. Имя звучало как иностранное. Но увидев как отреагировал Дин Сэм хотел крикнуть отцу, чтобы тот просто заткнулся. К сожалению, Джон продолжал говорить: — Бобби звонил сегодня утром, после того как вы вдвоем пошли в школу. Вчера охота пошла плохо и… Они искали весь день и прошлой ночью… — Нет. — Дин медленно покачал головой. — Это… это не может быть правдой. Сэм с удивлением ощутил, как по щекам покатились слезы. Ну и что, если тупой Бобби позвонил? В чем дело? Прежде чем он успел еще подумать об этом, его отец поднялся на ноги, делая шаг ближе к Дину. Но тот отшатнулся, прежде чем отец успел до него дотронуться. — Ты ошибаешься! От крика брата по телу Сэма пробежала дрожь. Горячие слезы, непрерывно катившиеся по щекам, жгли кожу как кислота. Дин никогда не кричал на их отца. Это так же укоренилось в семье, как и правило «без слез». Сэм почти ожидал, что Джон заорет в ответ, но вместо этого, когда он заговорил, голос был полон сочувствия и это было хуже любого крика. — Хотел бы я ошибаться, сынок. Поверь мне. Боже… Я тоже любил его и… — Заткнись! — Прорычал Дин. Сэм в шоке наблюдал, как брат схватил со стола бутылку виски за горлышко и швырнул ее стену, разбивая вдребезги. — Ты чертовски пьян! Ты сам не знаешь, о чем говоришь! Сэм услышал свой испуганный вскрик. Он боялся, что отец может ударить Дина. Джон выглядел таким неуверенным, явно не зная, что делать дальше. Но Сэм хорошо знал своего отца. Он догадался, что Джон проигрывал эту сцену в голове последние пару часов, надеясь найти лучший способ справиться с этим. Джон Винчестер ничего не делал без плана.***
Джон застыл на месте, парализованный мириадами эмоций. С Мэри не было никакой реальной необходимости объяснять ее смерть. Дин видел что случилось с его матерью, и ему не нужно было ничего объяснять. Дин был еще четырехлетним ребенком, когда его мир рухнул на части. Он все еще был невинным мальчиком. Самое худшее, с чем он сталкивался в своей короткой жизни — ободранное колено и оцарапанный локоть. Но это ничто по сравнению с разбитым сердцем. Но потом их трагедия все изменила. Вмешалась смерть, похитив чистоту, которой Дин должен был обладать еще долгие годы. Тогда Джон обнял Дина, прогнал прочь детские страхи и взрослое горе. Он шептал обещания, которые не мог сдержать, говоря, что завтра все будет лучше. Все снова будет хорошо. Тогда Джон сделал одну правильную вещь: положил малыша Сэмми на руки Дина и велел ему укачивать младшего брата, чтобы тот уснул. Но теперь Дин был мужчиной, человеком, который плохо справлялся с болью и эмоциями, по крайней мере, когда они были его собственными. Еще одно наследство, которое Джон оставит своим детям. — Дин… Сынок… — Не надо! — Подросток поднял руку и снова покачал головой. Он отошел еще дальше, увеличивая расстояние между ними. Его голос сорвался, и Джону стало плохо. — Просто… не надо. Прежде чем Джон успел остановить его, Дин рванул вперед, пролетел мимо него и, обогнув Сэма, помчался в гостиную. Джон зажмурился, услышав, как хлопнула входная дверь, и почувствовал себя так, словно получил пулю в грудь. — Черт побери! — он был чертовски жалким подобием отца. Без сомнения, Калеб был бы полностью согласен с этим утверждением, если бы был сейчас здесь. Боже, как Джон хотел бы чтобы он был здесь.***
Сэм скорее почувствовал, чем увидел, как мимо него пробежал старший брат, хотя ему показалось, что Дин прошел сквозь него. И без того холодный воздух стал еще холоднее, и Сэм почувствовал, что дрожит. Он посмотрел на отца, и тот медленно двинулся к нему. — Сэмми? — Мягко сказал Джон, протягивая руки вперед и предлагая что-то вроде укрытия от, пронизывающего до костей, холода. Сколько времени прошло с тех пор, как отец держал его в объятиях? Сэм не мог вспомнить, но почувствовал, что наклоняется или, может быть, падает. Все, что он знал, это то, что отец был рядом, поддерживал его и крепко обнимал. Сэм никак не мог отдышаться. Он тонул. Все это обрело смысл. Слоги стали четкими, слова глухо звенели в голове, как церковные колокола. Его отец сказал — Калеб. Калеб был мертв.***
— Я тебя прикрою, Двойка. — Усмехнулся Калеб Ривз. — Доверься мне. — Они не пускают восьмиклассников в команду. — Снова попытался объяснить Дин старшему мальчику, когда они шли к маленькому бейсбольному полю в Нью-Хейвене. Калеб был на весенних каникулах, Дин и Сэм были у Джима на длинных пасхальных выходных. Дин допустил ошибку, упомянув, что на следующей неделе в его школе будут проходить отборочные соревнования по бейсболу, и Ривз с Сэмом прицепились к нему, как Скаут к одной из своих игрушек.— Даже не будет иметь значения, если я попробую. — Но у твоего тренера никогда не было такого восьмиклассника, как ты, Двойка. Ты прирожденный игрок. — Калеб положил руку ему на плечо. — И у тебя есть преимущество. Тринадцатилетний мальчик закатил глаза. — И что это? — Я и Сэмми. — Да. — С улыбкой воскликнул девятилетний Сэм. — И что вы с карликом собираетесь сделать? Заставите тренера посадить меня на скамейку запасных? — Мы вчера проводили исследование в библиотеке, — сообщил Сэм своему брату. Дин внимательно посмотрел на него. — Когда ты должен был искать способы убить водяного духа? — Мы и это тоже искали, — защищался Калеб. — Но в самом деле, сколько существует способов убить водяного духа? — Ничего такого, что мы могли бы найти, — напомнил ему Сэм. — Но ты же сказал Бобби… — начал было Дин, но Калеб отрицательно покачал головой. — Он будет импровизировать, и вряд ли маленькая ванна навредит Бобби. — Он надерет тебе задницу, вот что он сделает. — Возможно, но никакой сильной тактики с вашим тренером не потребуется. — Ривз указал в сторону поля. — Сегодня ты узнаешь так много нового, что твой тренер обязан будет взять тебя в команду. Дин вздохнул. — Мне очень неприятно об этом говорить, но Сэмми с трудом пробивает мяч с расстояния трех футов. — Эй, я могу, — защищался Сэм. Дин проигнорировал своего брата и продолжил: — И твои знания не совсем те, что я могу использовать в моем возрасте. — Верно. — Ухмылка Калеба росла. — Но эти парни знают свое дело. Дин посмотрел на поле, где два парня перебрасывали мяч туда-сюда. Он оглянулся на Калеба. — И кто это? — Несколько старых друзей из далекого прошлого. — Ривз пожал плечами, махнув рукой парням, которые подняли глаза при их появлении. — Они учились в одной из частных школ, куда меня отправил Мак. — Ясно. — Не смотри на меня так разочаровано, Двойка. — Калеб покачал головой, бросив хмурый взгляд в сторону младшего Винчестера. — Полагаю, мне нужно брать пример с Сэмми. — Он снова посмотрел на Дина. — Кэм и Паркер играют в низшей лиге за организацию «Метс». Конечно это не Джо Джексон, но у меня действительно не было времени, чтобы построить тебе поле посреди двора Джима. На лице Дина появилось недоверчивое выражение. Он оглянулся на двух мужчин, что приближались к ним. — Да ладно тебе. А что они делают в Нью-Хейвене? Калеб пожал плечами. — Что я могу сказать? Они хотели посмотреть на местные достопримечательности, и я рассказал им о яблочном пироге Джима. Дин закатил глаза, но не смог сдержать широкой ухмылки. Только Калеб мог подкупить приятелей, чтобы они прилетели для частной тренировки. — Разве ты не мог просто поехать в Дейтон или Канкун, как большинство обычных студентов колледжа, Дэмиен? — И скучал бы, не имея возможности мучить тебя три дня подряд? Ни за что.***
Последний раз Дин разговаривал с Калебом три дня назад. Ривз позвонил Джону, чтобы задать вопрос по поводу охоты, и пока отец ходил за дневником, Дин взял трубку. Устав от воспоминаний о давней истории, Дин прислонился головой к пассажирскому окну Импалы и вместо этого попытался вспомнить их последний разговор, пока они ехали на ферму. Забавно, что воспоминание о дне бейсбола почти пятилетней давности казалось таким ясным. А вот все подробности их телефонного разговора он не мог вспомнить, не каждое слово или как это началось или закончилось. Но Дин очень хорошо помнил планы, которые они строили, болтая по телефону. Приближался восемнадцатый день рождения Дина. И хотя ему было наплевать на эту дату, Ривз настоял на ее праздновании. Он сказал, что Дин может выбрать место, вид развлечения и компанию. Не было ничего запретного для его официального вступления во взрослую жизнь. Когда Дин попытался отмахнуться от него, Калеб последовал типичному оскорблению: что только по милости Божьей Дин дожил до восемнадцатилетия, учитывая количество проблем, которые он навлекал. Он говорил, что Джим счел бы это богохульством, если бы они не отдавали дань этой дате. Что Макленд был бы раздавлен, если бы ему не позволили купить какой-нибудь нелепо дорогой подарок, чтобы продемонстрировать свою гордость и привязанность в типичной манере Эймса. И подросток смягчился. С тех пор Дин с нетерпением ждал этого события, проигрывая в уме разные сценарии, пока коротал последние несколько недель зимнего семестра в скучном классе. Он всегда хотел поехать в Вегас, но Рено был так же соблазнителен, как и солнечное побережье Лос-Анджелеса. Честно говоря, сама идея отправиться в путь на выходные полной свободы была самым привлекательным аспектом. Возможно, у него и не было много друзей, чтобы отметить этот возрастной рубеж, но Калеб был лучше, чем кучка детей, которых он не вспомнит после окончания школы. Но Дин всегда будет помнить Калеба. Даже если в сейчас все, чего хотел семнадцатилетний подросток — это забыть о Калебе все, особенно боль от его потери. К несчастью, когда его семья добралась до места назначения, Дин столкнулся с тем фактом, что навязчивые напоминания скрывались в тени повсюду. Его отец остановил Импалу перед сараем пастора Джима. И джип Калеба, освещенный фарами Шевроле, невозможно было не заметить.***
Увидев, что несколько машин уже выстроились на гравийной парковке перед домом Джима Мерфи, Джон проехал немного вниз к передней части сарая. Фары Импалы осветили другую машину, припаркованную там, освещая заднюю часть пыльного синего джипа. «Нью-Йорк» на измазанном грязью номерном знаке был едва виден, и острая боль пронзила сердце Винчестера. Он вспомнил, как в последний раз, когда он видел Калеба, говорил ему о том, что грязь — это единственное, что удерживает старую кучу металла вместе. Возможно, Ривз и не разделял их с Дином любви к классическим автомобилям, но он любил старого "Рэнглера" по многим причинам. Во-первых, потому что Бобби и Джон купили его для него. Они втроем вместе с Дином работали над ним, чтобы запустить двигатель и подготовить машину к дороге. Калеб так радовался, когда они закончили ремонт, словно ребенку подарили ценный "Ferrari". Выражение лица пятнадцатилетнего подростка стоило каждого мгновения нытья, которое Джону устроил Ученый. Сказать, что Эймс был недоволен, было бы преуменьшением, но, к чести этого человека, он держал себя в руках, пока не остался наедине с Сингером и Винчестером. Джон знал, что у Калеба мог быть любой автомобиль, который можно было купить за деньги, но ребенок удивил их всех, выбрав старый джип. У Калеба, несмотря ни на что, не хватало духу расстаться с тем, что имело для него значение. Он был преданным и сентиментальным. Сколько раз Джон использовал это против него, чтобы что научить мальчика быть сильным? Знал ли Калеб, как сильно Джон любил его? — Папа? Мягкий голос Сэма прервал мрачные размышления Джона. Он понял, что выключил зажигание, но сидел, застыв на месте. Он не был уверен, как долго это продолжалось, но его младший сын с беспокойством смотрел на него. Дина уже не было в машине, пассажирская дверь была широко распахнута. — Я в порядке, Сэмми. — Дин… — С Дином тоже все будет в порядке. — Возможно. Джон открыл дверцу и подождал, пока Сэм сделает то же самое. — Пойдем внутрь, малыш.***
Сэм никогда не видел своего брата в таком состоянии. Дин молчал на протяжении всей пятичасовой поездки в Кентукки. Даже когда младший Винчестер попытался заговорить с ним, пока они укладывали свои вещи, его брат хранил молчание. Когда Сэм заплакал, Дин обнял его за плечи, притянул к себе и успокаивающе провел рукой по волосам. Но с Сэмом он так и не заговорил. Это было неестественно и страшно. Дин всегда говорил, даже когда Сэм этого не хотел. Дин всегда знал, что сказать, чтобы все исправить. Может быть, ничего больше не будет хорошо.
