Часть 2
25 августа 2019 г., 17:01
Приезд к Джиму всегда приносил Дину ощущение покоя, ностальгическое чувство возвращения домой, особенно по праздникам. Джим сделал усилие, чтобы все выглядело по-домашнему. С самого первого Рождества, которое Дин провел там, когда ему было пять лет, ему втайне нравилось быть окруженным всеми этими звуками и запахами, которые напоминали о маме.
Но теперь, идя по тропинке к фермерскому дому, он испытывал только страх и ужас. Приветственный лай Скаут едва пробивался сквозь шум в ушах. Дин не обращал внимания на холодный нос большой черной лабрадорши, когда потерлась о его ноги.
Дин глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, когда из кухни, через застекленную веранду, донеслись голоса. Ночной воздух был наполнен запахом мокрой земли, опавших листьев и сосен, во всем чувствовалось первое зимнее прикосновение.
Застекленное крыльцо Джима было заставлено цветущими кактусами и горшками с цветами пуансеттий. Пастор очень любил цветы. Дин знал, что они напоминают ему о покойной жене Эмме. Ей нравилось возиться в саду. Джим ухаживал за растениями со всей той заботой, которую он расточал на мальчиков, когда они были маленькими.
Подросток проглотил комок в горле, сопротивляясь желанию сбежать к пруду, чтобы побыть в одиночестве. Он двинулся мимо Скаут и вошел в дом. Когда раздался скрип сетчатой двери, все разговоры стихли.
Лицо Джима было первым, что его переполненный мукой мозг осмыслил. Но Дин быстро отвел взгляд, прежде чем голубые глаза, полные слез, заставили его потерять слабую хватку на своем самообладании. Он не мог потерять контроль перед группой охотников. Возможно, это была кухня Джима, но не все сидевшие за столом были членами его семьи. Среди них были незнакомцы.
Харланд Сойер сидел ближе всех к двери, Бобби Сингер — справа от него. Йен Гастингс прислонился к холодильнику, а Джошуа Сойер стоял у раковины. Макленд сидел в дальнем конце стола, склонив голову, и казался совсем маленьким. Не то чтобы Эймс занимал много места в комнате, как Джон Винчестер, но он все равно излучал ауру силы. У экстрасенса был дар притягивать людей, как тепло костра в холодную ночь. Но теперь этот свет исчез. Дин почувствовал себя еще замерзшим. Он с горечью осознал, что этот холод, он, отныне, будет носить с собой.
Макленд, казалось, ощутил пристальный взгляд или, возможно, осознал, что в дом вошел кто-то новый. Он оторвал пристальный взгляд от стола, на мгновение, встретившись взглядом с Дином. Намек на улыбку с ямочками коснулся его губ, но быстро исчез, когда он посмотрел на дверь, в которую только что вошли Джон и Сэм.
Младший Винчестер подошел к брату. Дин не стал упрекать его за то, что Сэм почти приклеился к нему. Он понимал, что младший брат чувствует себя не в своей тарелке, как и сам Дин. Это было очень странное ощущение — оказаться на ферме в такой момент. В любое другое время Сэм снял бы пиджак, бросил его на стол и помчался к груде подарков в гостиной, а Скаут вприпрыжку побежала бы за ним. Лабрадорша помогала бы вытаскивать подарки из огромного тайника, и они вместе развлекались бы в течение следующего часа. Сэм всегда пытался угадать содержимое каждого пакета.
Глубокий голос отца вывел его из задумчивости. Дин смотрел, как Джон подошел к Макленду.
— Мак.
Эймс встал и протянул Джону руку. Винчестер схватил его и притянул к себе в крепкие объятия. Они обменялись лишь несколькими словами, а потом Джон отступил назад.
Дин был поражен, как присутствие его отца изменило атмосферу в помещении. Это был немедленный эффект. Все выпрямились, расправив плечи, словно готовясь к тому, что сержант по строевой подготовке их одернет. Это вызвало еще одну волну желания увидеть Калеба. Его друг был невосприимчив к эффекту Джона Винчестера. Ривз встречал своего наставника с беззаботным, бесшабашным отношением или дерзкой ухмылкой, в зависимости от настроения. Джон раздраженно выкрикивал несколько упреков, но Дин всегда замечал вспышку веселья в темных глазах, или намек на гордость, когда отец смотрел на Калеба. Это был взгляд, который Джон дарил Сэму последние несколько месяцев, когда ужасный подросток выводил его.
— Джонатан, как хорошо, что ты здесь. — Голос Джима разрушил чары. Дин заставил себя посмотреть на этого человека. У Мерфи была своя манера привлекать внимание. — Мы обсуждали наш следующий план действий.
***
Сэм наблюдал, как его отец проигнорировал пастора Джима и подошел к стулу, на котором сидел Харланд Сойер. — Во-первых, я хочу услышать, что, черт возьми, произошло. Другой охотник встал, и Сэм почувствовал, как Дин придвинулся к нему еще ближе. В любое другое время этот защитный жест мог бы разозлить младшего Винчестера, но учитывая настроение брата после ужасной новости, он просто позволил бы Дину делать что угодно. Сойер был крупным и почти таким же мускулистым, как их отец, почти таким же высоким, но более худощавым. Джошуа унаследовал от отца светлые волосы и глаза. У Харланда был такой же благовоспитанный вид, как и у его сына. Калеб любил называть их Степфордами. Хотя Сэм и не был полностью уверен в этой ссылке, но понимал, что старший Сойер вполне осознавал свое преимущество в росте над большинством других мужчин. — Я уже объяснил ситуацию Джиму. Джон не отступил. Сэм затаил дыхание, когда его отец вступил в личное пространство другого охотника. — Объясни мне, в чем дело. — Или что? — Насмешливо возразил Харланд. — Ты достанешь Эскалибур и проткнешь меня насквозь, рыцарь Винчестер? — Хватит, — сказал Джим. — Прости, Джим. — Сказал Сойер, потом повернулся к Макленду. — Это были утомительные два дня. Я не хотел проявить неуважение. Я не пытаюсь сделать это еще тяжелее. Не знаю, что бы я чувствовал, если бы оставил своего сына в тех лесах. — Но ты этого не сделал, — холодно сказал Джон, не отрывая глаз от Харланда. — Но ты сделал это с сыном Макленда. — Ты ведешь себя так, словно я бросил одного из твоих сыновей. — Голос Харланда снова стал резким, и он бросил свой ледяной взгляд голубых глаз на Дина и Сэма. — Может быть, тебе стоит принять решение о численности персонала? Сэм вздрогнул, бессознательно придвинувшись поближе к брату. Скаут заскулила со своего насеста, сидя у его ног. — Джон. Голос Макленда остановил Винчестера, но Сэм не упустил из виду яростный взгляд, который отец бросил на Сойера. Мужчине повезло, что он все еще стоял прямо. — Рассказывай, что случилось. — Прорычал Винчестер.***
— Оборотень случился. — Заговорил Бобби. Он узнал выражение глаз своего друга. Этот человек был на грани взрыва. Сингер встал, хотя его мышцы протестовали против этого действия. Он вдруг почувствовал себя чертовски старым. Механик глубоко вздохнул и повернулся к Джону. Если Винчестер врежет Харланду в челюсть, это не принесет никому ни малейшей пользы. Бобби, возможно, и наслаждался бы этим, но Джим не оценил бы пролитую кровь. — Мы разделились на пары, чтобы охватить больше территории. Больше Калеба и Рика мы не видели. — Какого черта, Бобби? — Прорычал Джон. Сингер не нуждался в интерпретации невысказанного упрека. Джон ожидал, что Бобби останется с Калебом. Он доверил ему приглядывать за мальчиком. Не Сойеру и уж точно не Гастингсу, хотя Рик был совсем не похож на своего младшего брата Йена. — Парень не спрашивал моего чертова разрешения, Джон. На самом деле, Калеб ничего ему не сказал. Они уже успели поговорить раньше. Иногда ребенок бывал угрюмым и упертым. Бобби не был силен в тактичности. Это приводило к неловким ситуациям, неловким в том смысле, что Бобби обычно чувствовал себя огром и хотел вбить немного здравого смысла в голову мальчика. — Приказы не требуют разрешения. — Это была моя охота, — перебил Джона Харланд. — Я послал Ривза с Риком. Бобби с Йеном. И я пошел с Джошуа. — Он взглянул на Джима. — Именно так это и работает, верно? Старший охотник и младший в паре. — Ничего из этого дерьма не имеет значения, — выплюнул Йен, отталкиваясь от холодильника. — Мы должны быть там, охотиться на эту тварь. Это убило и моего брата тоже. Факт, который вы все, кажется, забыли. Бобби вздохнул. Он недолюбливал Йена, но мальчишка носил кольцо. — Никто этого не забыл, сынок. Сейчас луна находится не в той фазе. Мы не увидим этого волчьего ублюдка еще целый месяц. — Нам нужно забрать тела, — тихо сказал Джим. — Вернуть мальчиков домой.***
Что-то щелкнуло внутри Дина. Он не был уверен, было ли это заявление Йена о том, что его брат мертв, или то, что Калеба упомянули как тело. Единственное чего хотел Дин это сбежать из кухни Джима, где все болезни излечивались чашкой горячего кофе или стаканом холодного чая с кусочком яблочного пирога. Ничего не чувствовалось правильным. Дин не чувствовал себя хорошо в своей собственной шкуре. Он должен был найти хоть какое-то облегчение. Пруд был его первой мыслью, но для этого нужно было пройти мимо отца. Он выбрал путь наименьшего сопротивления. Дин наклонил голову и зашагал в дальний конец кухни, где за скрипучей дверью на петлях находилась лестница. Он услышал, как Сэм окликнул его, но не отвечая, перепрыгивал через две деревянные ступеньки. Он был уже слишком далеко за гранью, чтобы остановиться. Еще чуть-чуть и он сорвется с обрыва в свободное падение. Дин вошел в их с Сэмом комнату, двигаясь как призрак к двери напротив кровати. Он положил руку на холодную металлическую дверную ручку, зная, что дверь не будет заперта. Они никогда ее не запирали. Он прислонился лбом к дереву и глубоко вздохнул. Потом крепко зажмурился, собираясь с силами, хотя и не был уверен, что они у него есть. С легким сопротивлением дверь распахнулась внутрь. Дин переступил порог комнаты Калеба. Ничего не изменилось за последние несколько месяцев с тех пор, как они приехали сюда на выходные, чтобы помочь Джиму собрать сено на зиму. Они ворчали по поводу этой задачи, но появлялись каждый год. Мак, Джон, даже Бобби приезжал. Это был скорее ритуал, лучше чем День Благодарения или Рождество, которые папа иногда игнорировал в зависимости от своего настроения и работы, которую он выполнял. Но помогать Джиму было святой обязанностью. Кровать Калеба была небрежно застелена. Дин заставил себя отвести взгляд от до боли знакомой фланелевой рубашки, брошенной на металлические перекладины, сел и обхватил голову руками. — Черт бы тебя побрал. — Он вздохнул, пытаясь подавить внезапный приступ тошноты, когда понял, что Калеб больше не зайдет в эту комнату. Как такое может быть? Как могла жизнь измениться так быстро? Подросток убрал руки от лица, вцепившись в одеяло на котором сидел. Он сморгнул горячую влагу с глаз и посмотрел на прикроватную тумбочку. Калеб ощущался везде, но в то же время явно отсутствовал. Они все оставили здесь частички себя, воспоминания своего детства. Это отмечало ферму как их дом. Для Сэма это был одноглазый медведь Вуби, горстка миниатюрных драконов, целеустремленно выстроившихся на туалетном столике, а среди них — диковатая кукла-тролль. Первая бейсбольная перчатка Дина и старый рюкзак от «L.L.Bean» лежали на спинке кровати вместе с потрепанной кепкой от «Red Sox». Еще были многочисленные бейсбольные трофеи, в том числе выдающийся мяч «MVP» с его именем, несколько бейсбольных карточек в рамках, коллекция птичьих перьев и игрушечная серебряная крылатая лошадь на полке над его кроватью. У Калеба была картина его матери, фотографии его бабушки Рут, одеяло, которое она сделала ему, на котором в настоящее время сидел Дин, несколько моделей мостов, эскизы и книга. Эту книгу в кожаном переплете Макленд подарил сыну в день окончательного усыновления. «Три Мушкетера». Они все ее читали. Ничто так не говорило о его друге, как история мальчика, который больше всего на свете хотел возвыситься над своим собственным положением в жизни и просто принадлежать к группе людей, которых он считал героями. Книга лежала на ночном столике поверх каких-то архитектурных дайджестов и потрепанной книжки Клэнси в мягкой обложке. Рука Дина, казалось, потянулась к роману по собственной воле, его пальцы коснулись золотого тиснения букв. Он поднял книгу и его взгляд упал на закладку, выглядывающую из середины книги. Игровая карта. Двойка пик. У Дина перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Он прижал книгу к груди и сделал то, чего не делал с тех пор, как отец сказал ему, что Калеб мертв — он зарыдал.***
Сэм с тревогой посмотрел на лестницу, где несколько минут назад исчез его брат. Он волновался. Дин, обычно, не выбегает из комнаты. Это было больше в духе Сэма. Дин не был большим любителем драмы. Но эту сторону своего брата мальчик никогда не видел. С легким приливом отчаяния он двинулся было за Дином, но пастор Джим остановил его, печально покачав головой. Он кивнул Макленду, который встал и последовал за Дином. Пастор подошел к младшему Винчестеру и легонько обнял его за плечи. — Иногда, помогая кому-то, мы можем помочь себе, — тихо сказал он. Сэм не совсем понял, что имел в виду Джим, но наклонился к его объятиям, пытаясь вернуть немного тепла, которое ускользнуло от него. Ему хотелось, чтобы они остались одни и он смог поговорить с пастором. Но из-за присутствия остальных он держался сдержано. Сэм опустил руку на голову Скаут, зарывшись пальцами в мягкую шерсть. Пастор, казалось, понял его смятение, он сжал плечи ребенка, прежде чем обратиться к остальным. — Мы начнем поиски еще до рассвета. — Я возьму с собой Бобби и Харланда. — Джон посмотрел на Джима. — Нет никаких причин, чтобы все были вовлечены. От оборотня не будет никакой угрозы. — И ты собираешься объяснить это Макленду? — Спросил Бобби, фыркнув. — Потому что я чертовски уверен, что не поддержу тебя в этом. Сэм наблюдал за отцом. Джон был не из тех, кто отступает или ведет переговоры. Он отдавал приказы. Это была его работа. — Думаешь это хорошая идея — брать его с собой? — спросил Джон, скрестив руки на груди Бобби встал в такую же позу. — Я думаю, он надерет тебе задницу, если ты предложишь что-то другое. Винчестер покачал головой. — Черт побери, Бобби. Ты же знаешь, что его там быть не должно. — И тебя тоже! Сэм ожидал, что отец запротестует, но вместо этого он обмяк, его руки свободно опустились по бокам, плечи поникли. Бобби вздохнул. — Черт возьми, если уж на то пошло, то и меня тоже. — Мы с Джошуа можем пойти, — заявил Харланд. Джон и Бобби уставились на него в упор. Сойер поднял руки, сдаваясь. — Это была всего лишь мысль. — Я тоже иду, — добавил Йен. — Я имею на это право. — То, на что у тебя есть право так это обязанность следовать приказам. — Джон повернулся к Йену, его обычная грубость вернулась. — Ты останешься здесь. Ты меня понял? Сэм напрягся и Джим снова ободряюще сжал его плечо. Йен смотрел на старшего охотника с убийственным выражением в голубых глазах. Сэм видел, что его кулаки были крепко сжаты, а руки слегка дрожали. После напряженной паузы Гастингс резко кивнул. — Да, сэр. — Хорошо. Йен покосился на Харланда, но тот отвел взгляд. Сэм внезапно почувствовал сочувствие к старшему охотнику. Он никогда не разговаривал с Гастингсом, но этот человек потерял своего старшего брата. Этого же боялся и Сэм каждый день — потерять Дина на охоте. Теперь они потеряли Калеба. Боль оказалась сильнее, чем Сэм мог себе представить. Он едва мог дышать. — Мне нужно подышать свежим воздухом. — Йен эхом повторил мысли Сэма и повернулся к двери. Рука Джона метнулась вперед, схватив младшего охотника за плечо. — Мне очень жаль, что так вышло с Риком. Йен кивнул и поспешил дальше. Он распахнул дверь и чуть не столкнулся с женщиной, которую Сэм не узнал. Подросток не знал, кто выглядел более удивленным: Йен или симпатичная незнакомка.***
Эсме уже собиралась постучать и постаралась приготовиться к сцене, которая, как ей представлялось, разыгрывалась прямо за дверью, когда у нее украли эту возможность. Йен Гастингс чуть не сбил ее, торопясь уйти. — Миссис Сойер? — Он поддержал ее, положив руку на плечо. Она заставила себя улыбнуться в ответ. Он знал так же хорошо, как и все остальные, что она уже много лет не была «миссис Сойер». Йен не был ее любимцем среди друзей Джошуа, слишком большое влияние Харланда проявлялось в его манерах и отношении к охоте. Но он понес ужасную утрату и ее сердце потянулось к нему. — Йен. — Она сжала его локоть. Нельзя было выразить никакими слова то, что он переживал. Гастингс отступил от ее прикосновения, но придержал для нее дверь. — Извините. Я уже собирался уходить, — коротко ответил он. — Конечно. — Эсме вошла внутрь, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. — Мама? Голос сына мгновенно привлек ее внимание. Она искала визуальное подтверждение того, что он был невредим. Его телефонный звонок о том, что охота пошла ужасно неправильно, потряс ее до глубины души. — Джошуа. — Эсме улыбнулась, борясь с желанием подойти к нему, прикоснуться. Он был мужчиной в комнате, полной старших охотников. В одной комнате с отцом. — Что ты здесь делаешь, Эсме? Помяни черта. Эсме повернулась и встретила ледяной взгляд голубых глаз Харланда с непоколебимым спокойствием. — Я здесь из-за того, что случилось с Риком и Калебом. — Она оглядела комнату, надеясь увидеть лицо Макленда, но доктора нигде не было видно. — Я здесь ради своего друга. Она подумала, что доктор нуждался в ее поддержке. Этот аспект их отношений был для нее в новинку. Они все еще были больше друзьями, чем кем-либо еще. Но у них с Маклендом было много общего, они понимали друг друга так, как большинству людей в «нормальном» мире было бы недоступно. Она надеялась, что была не слишком самонадеянна придя сюда, но ей казалось, что он ответил бы тем же жестом, если бы с Джошуа что-то случилось. Этот человек потерял своего сына, и Эсме не могла представить себе ничего ужаснее. — А разве не наступило зимнее солнцестояние? Разве ты не должна махать горящим шалфеем и танцевать в поле, при лунном свете, со своими друзьями из ковена? Услышав оскорбление Харланда, Эсме снова посмотрела на него. Она испытывала непреодолимое желание смахнуть оплеухой снисходительную ухмылку с его самодовольного лица. Это желание часто посещало ее в тех редких случаях, когда она оказывалась рядом с этим человеком. Он любил легкомысленно относиться к ее ремеслу и лучше других знал, почему она никогда не была верна шабашу ведьм. Харланд был ублюдком, но он все еще оставался отцом Джошуа. Джим Мерфи любезно избавил ее от ответа, сделав шаг вперед и взяв ее за руку. — Твое присутствие здесь — это всегда глоток свежего воздуха, моя дорогая. Макленд наверху. Он должен скоро спуститься. Не хочешь ли выпить чашечку чая в гостиной? — Я не хочу вам мешать. — Эсме снова оглянулась на охотников, на этот раз, стараясь встретиться взглядом с Джоном Винчестером. Ее отец был Рыцарем. Она очень хорошо понимала протокол. Возможно, ей не следовало приходить. Это было еще более неловко, чем она себе представляла. Она думала только о Макленде и его потере. И о Джошуа тоже. Она хотела помочь, как-то утешить друга. Но теперь задавалась вопросом, не переступила ли она какие-то невидимые границы. — Нет. — Неожиданно для нее заговорил Винчестер. Он мог легко попросить ее уйти, и она бы это сделала. — Спасибо, что пришла. Макленд оценит это по достоинству. — Его глубокий голос был искренним, в нем звучала мягкость, которую она не замечала в их предыдущих встречах. Она подозревала, что ему тоже было очень больно. Он потерял того, кого любил. Эсме благодарно улыбнулась ему и посмотрела на Джима. — Было бы неплохо выпить чаю. Джим взглянул на молодого темноволосого мальчика, стоявшего рядом с ним. — Сэмюэль, ты не против? Эсме переключила свое внимание на подростка. Он был нескладный и долговязый, и застенчиво переминался с ноги на ногу. Она вспомнила Джошуа в этом возрасте и не смогла сдержать задумчивой улыбки. Эсме не имела удовольствия встречаться ни с одним из детей Джона Винчестера, но знала, что Сэмюэль был одним из них. Макленд с большой любовью часто говорил об обоих мальчиках. Он не преувеличивал, когда говорил, что Сэм очень похож на отца. — Если ты покажешь мне, где пастор Джим хранит свои продукты, Сэм, я буду рада помочь. Мальчик наклонил голову, и его длинная челка упала на глаза. Эсме с трудом подавила материнское желание протянуть руку и смахнуть волосы с его лица. Сэм пожал плечами. — Конечно. — Он указал на шкафы в другом конце комнаты. — Нам туда. Эсме благодарно сжала руку Джима, прежде чем последовать за Сэмом. Она улыбнулась сыну, проходя мимо и Джошуа присоединился к ним.***
Сэм знал, что у Джошуа есть мать. Он слышал, как старший охотник упоминал о ней раньше, но никогда не представлял ее себе реальной личностью. Она была хорошенькая и казалась намного милее своего сына. Сэм наблюдал как женщина обняла Джошуа, когда они отошли от других охотников. — Мама, а зачем ты вообще сюда приехала? Эсме отошла от Джошуа, отводя волосы с его лба, потом на мгновение прижала ладонь к его щеке. — Я хотела посмотреть, все ли с тобой в порядке, и, кажется, все уже объяснила. — Она взглянула на Сэма, затем снова сосредоточилась на Джоше. — Как там Макленд? — Я не разговаривал с ним, — ответил Джошуа. — Мы не так давно вернулись из Теннеси. — Понятно. — Эсме повернулась к Сэму. Мальчику понравилась ее улыбка. — Не приготовить ли нам доброму доктору чашку чая? Я помню, что он любит его со сливками и сахаром. Сэм кивнул. Он оторвал взгляд от женщины и достал коробку с чаем из верхнего шкафа. Эсме была для него в новинку. Во многих отношениях слово «мать» было для Сэма одним из таких абстрактных понятий, как воздух, надежда и теарема Пифагора. Он знал, что мамы существуют, но на самом деле не мог отождествить их с чем-то осязаемым. Действия и манеры матери были для него такими же подлинными, как Кэрол Брэди из повторных выпусков «The Brady Bunch» и Клэр Хакстебл из «Cosby Show». В его маленьком мирке не было матери. О нем заботился только Дин. Конечно, у его школьных друзей были мамы, но Сэм вырос только с мужчинами в качестве образцов для подражания. У Калеба не было матери. Так же как и у Джима, Мака или Бобби. Это вдруг показалось Сэму очень странным. Мысль о матери была для него большей сказкой, чем злая ведьма или монстр в шкафу. — Ты присоединишься к нам, Сэм? — Спросила Эсме, когда мальчик подал ей коробку чая. Он покачал головой. — Нет, спасибо. — Несмотря на все свое любопытство, он чувствовал себя неловко. Странно было видеть так много незнакомых людей в доме Джима. В доме, который Сэм считал своим. Он не был уверен в том, что ему следует говорить или как он должен себя вести. Эсме тронула его за плечо. — Ты уверен? Я настоящий знаток чая, спроси Джошуа. Сэм кивнул. Он достал из буфета две чашки и поставил их на блюдца, потом потянулся за чайником. — Тебе не следовало приходить, мама, — продолжал Джошуа. — Я же сказал, что не пострадал. Ты могла бы подождать до похорон, чтобы отдать дань уважения. Сэм запнулся при слове «похороны», чайник чуть не выскользнул из его пальцев, когда он включил воду. Его мимолетное благоговение перед настоящей живой женщиной на ферме, на мгновение, отвлекло его от суровой реальности. Мысли вернулись к Калебу и Сэм почувствовал, как на глаза навернулись слезы. — Джошуа, — укоризненно произнесла Эсме. — Не будь таким непочтительным. К удивлению Сэма, Сойер покраснел. Он перевел свои голубые глаза на подростка. — Прости, Сэм. Я не хотел, чтобы это прозвучало так резко. Мне очень жаль насчет Калеба. Сэм не ответил. Джошуа часто говорил худшие вещи и редко извинялся. Бобби сказал, что он родился без мозгов, но со словесным поносом. — Я хотела помочь, — тихо сказала Эсме. Она взяла чайник у Сэма, ее пальцы слегка коснулись его руки. — Хотя я знаю, что в такое время мало что могу сделать. Боюсь, что никто не сможет. — Тебе лучше уйти, — настаивал Джошуа. — Как ты уже сказала, ты ничего не можешь сделать. Сэм уловил слабый запах цветов и ванили, когда мать Джошуа прошла мимо него, чтобы взять сливки. От Эсме приятно пахло. Сэму нравился мягкий звон ее голоса, это напомнило ему миссис Коллинз, одну из его любимых школьных учительниц. — Макленд наверху. — Сообщил ей Сэм, хотя и был уверен, что Джим уже сказал ей об этом. Она не хотела бы уехать, не повидавшись сначала с доктором. Эсме снова улыбнулась ему. — Не хочешь ли отнести ему чашку чая? Сэм покачал головой. — Он захочет вас видеть. Мальчик даже не вздрогнул, когда мать Джошуа ловко убрала челку с его лба мягким движением пальцев. — Это очень мило с твоей стороны, Сэм. — Да, так мило, — проворчал Джошуа. Эсме выразительно приподняла бровь, глядя на сына. И снова светловолосый охотник выглядел раскаявшимся. — Если ты собираешься остаться, может быть, я помогу тебе снять пальто и шарф, мама? Улыбка женщины вернулась, и Сэм сразу почувствовал себя лучше. — Я всегда учила Джошуа, что манеры чрезвычайно важны. Сэм подумал, что Эсме была бы очень разочарована, если бы узнала, как обычно ведет себя ее сын. Но он не собирался говорить ей об этом. — Я могу отнести ваши вещи в кабинет, — предложил он. Его отец тоже научил его хорошим манерам. — И скажу Маку, что вы здесь. Сэм проигнорировал тот факт, что Джошуа закатил глаза, помогая Эсме снять пальто. — Я вижу, Джошуа не единственный, кто знает, как обращаться с леди. Сэм наклонил голову и быстро повернулся к плите. Он поставил чайник на огонь, прежде чем потянулся за ее пальто и шарфом. — Сахар в дальнем шкафу, — сказал он, пятясь к выходу из комнаты. — Там есть и ваниль. — Мы вполне способны все найти сами, — сказал Джошуа. — Но ты нам очень помог. Если Эсме и заметила ехидный тон сына, то виду не подала. — Да, спасибо, Сэм. Мальчик снова кивнул и отправился на поиски Мака и брата. Может быть, присутствие матери на ферме и Дину принесет утешение. Даже если она была матерью Джошуа.***
Макленд ждал в коридоре, пока не затихли рыдания Дина. Он сказал себе, что не хочет смущать мальчика, но, честно говоря, ему было страшно войти в комнату. Это было то, чего он избегал. Дин был более сильным, чем он. Наконец, не в силах больше терпеть, Эймс вошел в спальню сына. — Дин. — Он включил маленькую лампу рядом с дверью. Макленд невольно взглянул на дубовый письменный стол, который Джим купил вскоре после того, как Калеб поселился у доктора. На нем стояло несколько фотографий, на одной была изображена бабушка его сына, также там был снимок Калеба, Дина и Сэма, сделанный несколькими годами ранее. Но то, что привлекло его внимание и на мгновение остановило сердце, были модель моста и старый альбом для рисования. Макленд почувствовал, как стены смыкаются вокруг него. Он почувствовал себя трусом, но его желание помочь Дину пересилило собственный страх. В конце концов, Калеб никогда не простит отца, если он хотя бы не попытается утешить младшего мальчика. Это было бы так похоже на его сына — поверить в невозможное. Потому что в этот момент нельзя было утешить Дина. Макленд откашлялся. — Могу я войти? Дин быстро провел тыльной стороной руки по глазам. Он расправил свои широкие плечи, прочистил горло и молча, кивнул в ответ. Эймс двинулся вперед, глубоко вздохнув, чтобы прочистить голову и заставить кровь снова течь по венам. В комнате пахло Калебом и от этого на глазах доктора выступили слезы и дыхание перехватило. Он запнулся, но попытался сосредоточить свое внимание на мальчике перед ним. — Я так и знал, что найду тебя здесь. Дин опустил взгляд и Мак заметил книгу, которую он держал в руках. — Я хотел побыть один. — Голос подростка был полон эмоций, и это вернуло Мака к тому времени, когда он впервые встретил пятилетнего Дина. Джим попросил его поговорить с сыном Джона Винчестера. Макленд еще не знал, чего ожидать. Он знал только то, что ребенок был травмирован, увидев, как его мать сгорела на потолке. Мальчик не разговаривал ни с кем, кроме своего младшего брата и отца, и то, только когда ему задавали вопрос. Все эти годы Мак смотрел в эти полные боли зеленые глаза, чувствуя отчаяние, отраженное в таком молодом человеке. Он мог понять, что чувствовал Дин. Эймс потерял свою собственную мать при рождении. Он был лишен возможности узнать ее, а потому избавлен от боли потери. Но он хорошо знал Калеба и очень любил его. Ирония судьбы. Теперь Макленд слишком хорошо понимал боль, плескавшуюся в глазах Дина. Они разделяли одно и то же горе. Доктор тяжело вздохнул и сел на кровать, игнорируя желание Дина побыть в одиночестве. Он еще не мог уйти. Возможно, Калеб наблюдает за ними. — У меня такое чувство, что он вот-то войдет в дверь, — Мак обвел рукой комнату. — Но все напоминает мне, что это не так. Подросток поднял на него покрасневшие глаза, но промолчал. Макленд указал на книгу и игральную карту, выглядывающую из страниц, отмечающую место в «Трех мушкетерах». — Он когда-нибудь говорил тебе, почему называет тебя «Двойкой»? — Макленд вытащил карту и с нежностью провел пальцами по черному сердцу. Дин покачал головой. — Калеб всегда так делал. — Он пожал плечом. — Я думал, он просто смеется над тем, что папа называет меня «Чемпионом». Макленд грустно улыбнулся. — Я могу заверить тебя, что это не имеет никакого отношения к твоему отцу, Дин. — Доктор вздохнул. — В первый раз, когда я услышал, как он назвал тебя так… Я знал, что с ним все будет в порядке. Видишь ли, я был с ним почти год, и хотя он, казалось, хорошо адаптировался, я беспокоился, что он все еще был на каком-то невидимом краю. В любую минуту он мог упасть и оказаться вне моей досягаемости. А потом было то Рождество, когда вы с отцом приехали сюда, на ферму. Мы провели его вместе. — Макленд поднял бровь. — Помнишь? Дин слишком хорошо все помнил. Это было первое воспоминание о Рождестве. Это было не очень радостно. Хорошие времена пришли позже, когда Сэм стал старше, когда они стали ближе к Джиму и остальным. Но тот первый раз был очень важен для Дина и Калеба. — Я помню.***
Декабрь 1984 года — Джим повесил рождественские носки у твоей кровати. — Ривз указал на красно-белые полосатые носки, висевшие на ручках тумбочки. — Да, — Дин бросил на них быстрый взгляд. Носки его не интересовали, он думал о своем истинном Рождественском желании. Калеб вздохнул. — О, малыш, не ходи туда. Дин озадаченно нахмурился. — Я никуда не собираюсь. Ривз провел рукой по волосам. — Санта не вернет твою маму обратно. Дин поднял голову и приподнялся на локтях. — Ты этого не знаешь. — Тихо сказал мальчик, крепко сжимая подол пижамы Сэма. Санта вернет его мать обратно. — Как только ты кого-то теряешь, они уже не возвращаются. В прошлом году это не сработало. — Калеб повернулся лицом к пятилетнему мальчику. — Послушай, малыш, я знаю это. Когда мои мама и папа умерли, я переехал жить к бабушке. Она была добра ко мне, но она не была моими родителями. Тебе повезло, по крайней мере, у тебя есть папа. — Ривз прочистил горло. Дин отвернулся и отпустил пижаму брата. — Санта-Клауса не существует, верно? Плечи Калеба опустились, и он вздохнул с облегчением. — Нет, но ты не удивлен. Дин покачал головой и улыбнулся, глядя на младшего брата. — Но Сэмми верит в Санту. — Да, я это вижу. — Сказал Калеб, когда Сэм крепко прижался к нему. Он снова перевел взгляд на Дина. — Эй, почему ты со мной разговариваешь? Дин снова лег на бок, лицом к подростку и брату. — Потому что ты еще ребенок, как и я. Калеб фыркнул: — Чувак, через неделю мне будет 14. Я совсем не ребенок. Пятилетний мальчик кивнул. Он закрыл глаза, потом снова открыл их. — А что случилось с твоей семьей? Ривз резко выдохнул. — Это не сказка на ночь, Мак меня убьет если я расскажу. — Можешь мне рассказать. — Дин оживился. — Я никому не скажу. Обещаю. — Да, я знаю, что тебе можно доверять, и ты будешь вести себя тихо. — Калеб сделал паузу. — Клянусь, если ты что-нибудь скажешь, все закончится как в «Крестном отце». — А кто такой Крестный отец? Калеб покачал головой. — Неважно. — Он прикрыл рот рукой и решился. — Я не люблю говорить о них… Дин протянул руку, коснувшись запястья Калеба, побуждая его продолжать. — Моя мама была красивая, мой папа был высокий и сильный. Он почти не улыбался. У нас был дом у самой воды, мне там нравилось. Однажды мама с папой поссорились, и что-то случилось с моим отцом. — Калеб поднял голову. —Теперь я ненавижу океан, меня от него тошнит. Дин, казалось, все понял. — Я тоже не хочу возвращаться домой. Думаю, может быть, наши мамы могли стать подругами. — Возможно. — Калеб улыбнулся. — Поспи немного, я присмотрю за вами.***
— Калеб сказал мне, что никакого Санта-Клауса не существует. Макленд нахмурился. — Он что?.. Доктор выглядел ошеломленным, как будто его воспоминания и воспоминания Дина были совершенно разыми. — Это было для моего же блага. — Дин посмотрел на Мака. — Я был глупым ребенком, хотел, чтобы Санта вернул мою маму. Думал, она будет ждать меня под деревом. Калеб сказал мне, что люди не возвращаются из мертвых. Даже на Рождество так не бывает. Эймс вздохнул и провел пальцем по лбу. — Калеб знал, о чем ты думаешь. — Да. — Дин снова пожал плечами. — Он мне все объяснил. — Он знал это по собственному опыту. — Да. Он знал. — После этого все изменилось для Дина. Калеб дал ему безопасный выход, возможность поговорить с кем-то. Сэмми тогда был совсем маленьким, а Ривз был еще ребенком, несмотря на то, что в его собственном сознании четырнадцать лет были ближе к взрослому, чем к пятилетнему. Внезапно, от мысли о потере этой связи, Дин пошатнулся. — А что, если он не умер, Мак? Макленд поморщился. — Я понимаю, что ты не хочешь верить, что он мертв, Дин. — Это была уловка разума, защитная реакция. Отказ. Первая стадия горя. Пальцы Дина вцепились в его рукав. — Может быть, он ранен и заблудился где-то там, и… — Сынок… — это слово было произнесено с болью. Мак ощутил горькое сожаление, когда услышал его. Сколько раз он говорил таким тоном с Калебом? — Я не думаю, что мы должны это делать… — Что? — Рявкнул Дин. — Перестать надеяться? — Харланд и Бобби нашли вещи Калеба и Рика, покрытые кровью. Рубашка Калеба была… — Макленду не хотелось думать о том, что случилось с его сыном. Картины, которые приходили на ум, были мучительны. Дин должен быть избавлен от кровавых подробностей.— Это не сулило ничего хорошего для выживания. — Это не значит, что он мертв. Калеб и раньше выигрывал в неравных шансах. Джим говорит, что у него больше жизней, чем у кошки. — Тогда где же он, Дин? — Голос Макленда звучал, скорее, устало, чем сердито, хотя отчаяние уже подтачивало его сдержанность. — Оборотень не оставляет своих жертв в живых, если только не хочет заразить их. Ты же слышал Бобби. Луна перешла в другую фазу. Здесь дело не в этом. — Откуда ты знаешь? — продолжал Дин. Макленд был уверен, что мальчик уже давно обдумывал эту идею. — А ты не пытался почувствовать его присутствие? — Ты имеешь в виду, пытался ли я найти его тело? Подросток кивнул. Мак вздохнул и провел рукой по волосам. — Я пытался. — Бобби принес ему разорванный рюкзак Калеба вместе с серебряной фляжкой, которую Бобби подарил его сыну на восемнадцатилетние. Никаких образов не было, никакой жизненной энергии. Только пустая тьма. — Но мне ничего не приходит в голову. Как будто мои способности отключились. Дин выглядел расстроенным. — Но у тебя же был шок. — Да. Мы все в шоке. — Это может повлиять на твои способности. — В голосе мальчика все еще звучала надежда. Он хватался за соломинку. Макленд сразу же понял это. Он слышал такой же тон от многих родителей, которые приходили к нему и молили найти тех, кого они потеряли. — Я знаю. Это то, что говорит мне моя голова, но мое сердце довольно раздражено тем, что я могу найти детей других людей в любой момент, но не могу найти своего собственного сына. Дин опустил взгляд на книгу, которую держал в руках. — Ты думаешь, это потому, что он мертв? Ты его блокируешь? — Да. Думаю, что это может быть именно поэтому. Подросток поднял на него глаза, блестевшие от едва сдерживаемых слез. — Это говорит твое сердце или твоя голова, Макленд? Мак не знал, что ответить. Как врач, он всегда остерегался давать ложную надежду, но теперь, когда дело дошло до его собственного сына, он не мог заставить себя быть настолько терпеливым. Боже. Ему хотелось вцепиться в поток мыслей Дина. Он хотел продержаться до тех пор, пока не исчезнет последняя надежда. Но это только отложит неизбежное, препятствуя исцелению. Это помешало бы ему помочь Дину и Сэму. Он должен помочь им ради своего сына. Даже если это принесет ему страдания. Он протянул карту Дину, на мгновение, коснувшись пальцами волос мальчика. — Он любил тебя, Дин. Как и того брата, которого у него украли. И то, что у вас двоих было, связь, которую вы разделили, никогда не умрет.***
Декабрь 1984 года — Еще пять минут, — пробормотал Калеб. Дин смотрел, как его брат провел рукой по лицу подростка. Наконец Ривз схватил Сэма за запястье. — Что?.. Сэм Винчестер улыбнулся, высвобождая руку из хватки Калеба. Дин сидел на кровати, скрестив ноги и положив свой носок на колени. Там было красное яблоко, апельсин и надувной мяч. Он уже давно проснулся, развлекая Сэмми апельсином. Калеб со стоном приподнялся. Ночью пастор Джим положил ему на грудь носок с подарками. — Черт, — пробормотал Ривз. — Не следует употреблять плохие слова в присутствии Сэмми, — предупредил Дин. Калеб отмахнулся от него и вывалил содержимое своего носка на кровать. Там были груша, банан и несколько грецких орехов. — Это отстой. Хочешь поменяться? Дин покачал головой. Он не хотел фруктов, но надувной мяч был крутым. Он слез с кровати, потянулся к брату и усадил его рядом с игрушечным ягненком. Через мгновение Калеб закрыл глаза и Дин потряс его за руку. — Что? Дин протянул ему пачку арахисовых «M&Ms». — Папа купил их для меня по дороге сюда. Ты можешь взять их. Миссис Моррис говорит, что я умею делиться. Калеб улыбнулся. — Ты не так уж и плох, Двойка. Мальчик скривился. — Мой отец зовет меня Чемпион. — Поправил он подростка. Ривз спустил ноги на пол и встал. Он взъерошил волосы Дина. — Для меня ты Двойка.***
Дин взял карту, моргая, чтобы сдержать слезы. Черные контуры двойки расплылись в фокусе, он сглотнул, борясь с растущим комком в горле. — Мне не нужны воспоминания, Мак. Я хочу, чтобы он вернулся. Тяжесть взгляда доктора была осязаема. Скорбь была безмерной, ее громадное присутствие ощущалось между ними. Дин заставил себя посмотреть в лицо Ученому. Макленд отвел взгляд. — Отдохни немного, Дин. Доктор повернулся и направился к двери. Дин поймал взгляд Сэма, стоявшего в коридоре. Макленд притянул мальчика к себе и коротко обнял, когда проходил мимо. Дин услышал слова Мака, когда тот оглянулся через плечо. — Присмотри за своим братом, Сэмюэль. Ты нужен ему. — Дин? — Сэм нерешительно вошел в комнату Калеба. — Иди отсюда, Сэм. — Дин положил карту обратно в книгу и бросил ее на кровать рядом с собой. — Я в порядке. — Но… — мальчик выглядел таким неуверенным. Какая-то часть Дина хотела поговорить с ребенком, предложить ему какое-то утешение. Но в данный момент Дину нечего было отдать. — Я серьезно, Сэм. Убирайся отсюда. — Он вложил в свои слова столько жара, сколько смог. Он не сломается перед своим младшим братом. Сэму это было не нужно. — А что, если это был не оборотень? — Что? — Дин покачал головой. — О чем ты говоришь? — То, за чем они охотились. Они думали, что это был оборотень, но это могло быть и не так. Дин выдохнул и провел рукой по лицу. — Сэмми, я просто хочу побыть один. Сэм, очевидно, воспринял его смягченный тон как приглашение. Он пересек комнату и сел на кровать рядом с братом. — Нет. Я верю тебе, Дин. — Тогда скажи, что хочешь и проваливай. — Я верю, что Калеб жив. — Сэм, — прорычал Дин. — Просто перестань. Перестань говорить о нем. — Это была нелепая идея. Макленд был прав. Услышав, как Сэм сказал это Дин понял, как глупо и по-детски это прозвучало. Он только усложнял ситуацию для всех, включая самого себя. — Я слышал, что ты сказал Маку. Дин встал с кровати, отошел на несколько шагов и сердито повернулся к брату. — А ты слышал, что сказал мне Мак? — Да. — Сэм опустил глаза и прикусил губу, потом снова поднял взгляд. — Но я все равно верю тебе, Дин. Дин покачал головой. Сэм поверил бы, что ослы летают, если бы Дин сказал ему об этом. — Почему? Потому что я твой старший брат? — Да. Ответ был ободряющим, но от этого Дин не почувствовал себя лучше. — Это не совсем веская причина, крошка Эйнштейн. — Калеб всегда говорит, что я должен доверять своим чувствам. — Сэм расправил плечи и посмотрел старшему брату прямо в глаза. — Я не чувствую, что он мертв, Дин. Что-то подсказывает мне, что это не так. — Да. — Дин почувствовал, что гнев вернулся в три раза сильнее. Часть его была направлена на Сэма, но большая часть предназначалась для одного человека, который не мог возразить — Калеба. — Но мертвый есть мертвый. Ты новичок в этом. Но поверь мне, ты узнаешь это чувство, когда оно появится в следующий раз. Сэм нахмурился еще сильнее. — Когда Аттикус умер, мне показалось, что в груди появилась большая пустая дыра. — Он дотронулся до груди. — Но сейчас все по-другому. Я просто боюсь и волнуюсь. Как будто мы должны что-то сделать. Дин сглотнул. Он ненавидел грустное выражение лица своего младшего брата. Сэм связал смерть Калеба с собакой. Все они глубоко переживали за Аттикуса, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что им предстояло пережить в последующие месяцы. — Ты и должен бояться, Сэм. Смерть забирает все, что у тебя есть. Мальчик наклонил голову и Дин сразу узнал упрямо сжатые челюсти. — Пастор Джим говорит, что мы не потеряем всего, пока не потеряем надежду. — Пастор Джим послал папу забрать тело Калеба, Сэм. — Дин снова встал перед своим братом. — Этого говорит о том, что у него осталось много надежды? Сэм сжал кулаки. — Я не собираюсь отказываться от Калеба и тебе тоже не позволю. — Разве не на прошлой неделе ты составлял свой список для Санты? Сэм печально покачал головой. — Он никогда не отказывался от тебя. — Неужели? — Дин стиснул зубы. — А мне теперь от этого много пользы, да? Сэм на мгновение уставился на брата, потом протиснулся мимо него, захлопнув за собой дверь. Дин сел на кровать, снова уронив голову на руки. — Черт бы тебя побрал, Дэмиен.
