Открытие нас

— Этот уебок опять опаздывает! — встретили меня возбужденным возгласом. Я плюхнулся на скамейку рядом с Егором. — Чего кричишь? Может, сейчас приедет, — улыбнулся я, выхватывая у друга один наушник.       Эх, давно мы все втроем не собирались. Жизнь разрывает связи. Странно так говорить в семнадцать лет, но да, Егор остался в нашей старой школе, я перешел в лицей, а Юль, как представитель не очень умной коалиции, подался после девятого класса в училище. Его родители славно стебанулись, дав мальчику имя Юлий. Когда слышишь его, невольно вспоминается наглая морда коня одного из богатырей. Так вот он это и есть — точная копия того цыганского Юлия. Был бы я Алешей, про нас можно было бы былины писать, ей-богу.       Вообще, за всю жизнь я сменил множество школ и классов. То переезжали, то классы расформировывали, то мне приспичило перевестись в спортивную школу у черта на куличках, где я добросовестно проучился два года. Там я и познакомился с ребятами. Сначала я обратил внимание на Юля, он был изгоем. Я так и не понял почему. Постоянные подъебки, шутки, даже пинки. Я оказался какой-то серой лошадкой, и меня не трогали, новенький — не распробовали еще.       Потом я сблизился с Юлем, попытался вникнуть в проблему, но все равно нихрена не разобрал. Меня не чморили вместе с ним, просто поняли, что я довольно-таки умный, у меня можно списать, спросить что-нибудь, поэтому и не лезли с этой странной дружбой с Юлем. А я и рад был, помогал немного. Я был отличником, все остальные — даже до хорошистов не дотягивали. У них на уме был только спорт. Разве что девушки немного лучше учились. На уровне со мной, правда, училась только одна. Сидеть с Юлем не всегда получалось. Меня закинули на самую первую парту перед учителем, и я затух. Рядом сидел почти что двоечник, за мной — та самая отличница. В общем, на уроках было сложно, потому что и тот, и другой меня доставали с просьбами помочь. Юль так же, как и другие, учился ужасно. В этом отчасти была виновата лень. Он плевал на учебу с высокой колокольни, но парнем был очень неплохим, хотя с учёбой тоже нередко просил подсобить. Ну я и помогал. Самому же проще, если несколько раз прогоню материал.       Я не считал себя ботаном, в отличие от остальных. Просто хитрожопости у меня не занимать, память — полный отстой, в спорте не лучше Юля, а вот с логикой и мышлением было неплохо. Черчение, биология, геометрия, русский — мой спектр в девятом классе.       Через какое-то время я обратил внимание на еще одного парня — Егора. Он сидел с девчонкой на второй парте среднего ряда и всегда очень мастерски списывал. Поднимал на ладонь книгу, клал в нее телефон и тупо катал. Как же я завидовал… Мне-то списать было никак, а хотелось… Потому и учился Егор средне, хотя и своими силами отчасти тоже. Я стал общаться и с ним. Позже я обнаружил, что Юль и Егор раньше неплохо дружили, а потом что-то этому помешало. И тогда я стал, можно сказать, общей точкой соприкосновения этих двоих. Они были как кошка с собакой. Часто приходилось их разнимать в перепалках, затыкать, выбирать, в том числе, одного, чтобы свалить и не доводить до полноценной драки. Я бы даже сказал, что они ладят, но… выглядели они сущими врагами. Тем не менее, мы дружили… Это было очень странно. — Да пусть вообще не является, а то я ему врежу! — выпалил Егор, топнув ногой. На протяжении двух лет мы встречались крайне редко, но все же гуляли втроем. Только вот Юль принял в привычку опаздывать каждый раз как минимум на полчаса. Это очень бесило Егора, до чертиков, а мне было все равно, ну, посидим, подождём, что с того? Егор вообще называл меня слабохарактерным. Мол, я пляшу под дудку Юля, даже не замечая этого. Нет, ну, а что? Ну, помогу я ему, когда попросит, сделаю, как он хочет, я же от этого не превращаюсь в раба? А Егор всегда отказывал Юлю в различных прихотях, но тот не унывал и весело подкатывал к безотказному мне…       Мама всегда говорила, что я не умею дружить. Сколько у меня за всю жизнь перевелось знакомых… Одних моих бывших одноклассников человек сто, по двадцать с чем-то с каждой сменённой мной школы. И никто не остался со мной по сей день с тех времен. Да даже в классе пятом у меня был один друг, с которым мы все время проводили вместе, а потом в один момент я пришел после зимних каникул, а он со мной даже не заговорил… Я уверял себя, что просто люди такие-не-такие, что готовы менять друзей, как перчатки. Только их у меня от этого больше не становилось… Мне было сложно разрываться между приятелями, которые предлагали сесть вместе, поэтому я мог выбрать одиночество на последней парте, только чтобы никого не обидеть. Слабохарактерность… Она самая. Но… самобичеванием я не занимался. Я, снова же по словам матери, был «домашним одиночкой». Мне не нужна была компания, мне было неплохо и в своем собственном обществе, дома за телефоном, у себя на кровати. Что меня сделало таким — ума не приложу, но я был рад, что хотя бы с Юлем и Егором я поддерживал какую-никакую связь. Пусть и жил я в совершенно другом конце города от них.       Вообще, встретиться сегодня мы захотели по поводу моего дня рождения, бывшего неделю назад. Я был самым младшим в нашем трио, в этом году Егор и Юль уже станут совершеннолетними, только я тут один такой «маленький». С Егором мы гуляли у меня на районе ещё тогда, когда он позвонил и сказал, что приедет просто так побазарить и пожрать чипсов в честь моего семнадцатилетия. Потом мы уже вдвоем звонили Юлю и слушали его тираду по поводу того, как же ему тяжело учиться. Будто нам было легче… Он-то уже в колледже, а мы с Егором ступили и остались доучиваться два класса, это потом я понял, что поступил не ахти. Я ведь планировал уехать в столицу учиться, но все, кроме мамы, были против. Они, блять, видели во мне маленького мальчика, который не сможет жить самостоятельно, кормить себя за их деньги и спокойно получать среднее образование. Бред. Я был зол, мама была зла, папа отрешенно фыркал, дескать, я никого не отговаривал и протеста не выражал, хотя было совершенно по-другому, бабушка начала грызть ногти, когда я говорил, что мне трудно учиться в лицее, что у меня скатились отметки, и что я вряд ли куда смогу поступить с теперешними-то баллами в вузы… Но прошло полтора года, я адаптировался, на медаль благополучно начхал и был бы рад просто свалить из лицея поскорее.       Потом мы втроем договорились прогуляться вместе на выходных. Только вот Юль сильно опаздывал, а мы дружно крутили плейлист в Вк Егора. Уже начинало темнеть, мы перешли на остановку, где наш друг должен был появиться, и я приготовился прыгать на Егора, чтобы тот не расквасил по асфальту бедного Юля. Парень вышел из десятого по счету троллейбуса и бессовестно улыбнулся. Егор ожидаемо стал материться, а Юль его проигнорил, подошел ко мне и пожал руку, поздравляя с днюшкой. Кое-как Егор успокоился, мы пошатались по центру, снова-таки поели чипсов. — Пошли ко мне на хату бабки, она сейчас в больнице, можно даже с ночевкой, — предложил Юль, когда мы оказались у автобусной остановки. — Ну не-ет, мы так не договаривались. Мне завтра на тренировку, — сказал Егор. — Ну и поедешь утром, картохи пожарим, телек посмотрим, норм же! — настаивал Юль. — Саш, а ты? — Я не против. Жрать охота, это да. А вот насчет ночевки — не уверен, — честно ответил я, уже ожидая шквал возмущений от Егора. — Ну и развлекайтесь, — кинул скупо и будто обиженно он. — Я поеду домой. Бывайте.       И посеменил в подземный переход на другую сторону. Стало немного совестно, что мы вот так его отпустили. Ну, ладно, потом еще как-нибудь дольше погуляем. Не прощаемся ведь.       С Юлем мы обнаружили, что транспорта в нужном направлении минут двадцать еще не будет, поэтому решили пойти пешком, заодно поболтаем, давно не виделись, а друзья как-никак. Из его монолога я понял, что в колледже учатся одни умственно отсталые, уроды и додики. В его группе было только две девушки, и то обе какие-то чересчур странные. В то время как Юль находился почти всегда в обществе парней, я обитал в женском царстве… Нет, в лицее всех было почти поровну, только распределение было не очень. В моем классе с медицинским уклоном, включая меня, было только трое парней. В физмате, тем временем, их было хоть отбавляй. Мне было все равно. Девкам было пофиг на меня, не всем, но все же. Были у меня несколько приятельниц, но… они все очень странные, с приветом, без ответа. Да и я не лучше. В общем об этом я Юлю и рассказывал по дороге.       Квартира у его бабки была двухкомнатной, с ремонтом в гостиной, во второй же комнате была одноместная кровать, старинный шкаф, такие же обои и еще по мелочам. Юль сразу пошел туда переодеваться, но, зайдя, улегся на койку и закрыл глаза. Я сел с другой стороны, спешить было нечего. Хоть и было около девяти часов вечера, мне главное было — не пропустить какой-нибудь последний автобус до дома. А так, и остаться тоже можно, не потесню.       Юль себе будто начал волосы отращивать, рыжие лохмы распластались на подушке. Грудь ровно вздымалась, но он не спал, веки подрагивали, парень явно прикалывался. Я схватился за его лодыжку. Юль вздрогнул, у меня руки были явно холодными. — Вот почему мир такой сложный, — выдохнул вдруг он и открыл глаза, в которых отразился свет лампочки с потолка. Я непонимающе замер. Его никогда не тянуло на философские темы. Он был фанатичным реалистом, с флегматичными замашками. Это я считался каким-то романтичным идеалистом-фантазером. Так меня описывали знакомые, но даже я хорошо не знал собственного характера и не напрягался по этому поводу. Кому надо — разберется. Я не прочь и один побыть, не привередливый. — Ты о чем? — улыбнулся я. Стало любопытно, что творится у него в голове. Признаться честно, я редко делился с кем-то гложащим. Никто не знает, что я ненавижу свою внешность, что я не испытываю ни к кому сексуального влечения, да и вообще мне никто не нравился за всю мою жизнь, что у меня есть бзик носить кольцо на безымянном пальце (его мало кто замечает, потому что золотое, я его нашел дома за кроватью) и надевать исключительно не дома, чтобы не было вопросов, и что однажды я хотел покончить с собой. Было это перед началом девятого класса в августе. До этого я месяца три обдумывал свое решение. Точной причины я сейчас назвать не смогу, наверное, играет моя скрытность. Но лучше этого не знать, вот я и промолчу. Потом я наивно выбирал место…       Я до сих пор считаю, что самым лучшим из имеющихся лично у меня способов была какая-нибудь высотка. В нашем городе это максимум был двадцатый этаж. Одна такая многоэтажка была как раз около моего дома. Я, чтобы не вызвать подозрений, ушел из дома еще вечером, свое грязное дело решил совершить когда стемнеет. Сейчас как-то стыдно обо всем этом вспоминать, но тогда было не особо смешно. Меня остановило только одно — мама. Она лукаво улыбалась, когда я собирался выходить, спрашивала, куда я иду, а я отмалчивался. Она, верно, подумала, что я на свидание собрался, наивная. А потом возьмет да и скажет: «Ну ладно, придешь — расскажешь где был». И всё, я растерял всю свою решимость в один заход. Не смог. Пошлялся, повыписывал себе фейспалм, попинал хуи, постенал про себя и по себе, а после вернулся домой как миленький. Даже солнце не село. Было очень погано, даже не знаю отчего. Так вот, об этом случае я ни с кем не разговаривал и не собирался, на самом деле. Какая разница? Чего не случилось, того не было, правда? Детский максимализм. — Саша, — меня толкнули в плечо. Я вернулся обратно. — Чего завис? — на меня пристально смотрел Юль. — Ты что-то говорил? — опомнился я. Юль усмехнулся. — Витаешь в облаках, приятель. У тебя девушка появилась? — Нет, они слишком странные создания, — отмахнулся я, вспоминая одноклассниц. — Есть у меня одна подруга… Тёска. Она… кхм, лесбиянка, и не скрывает этого. — Это тот случай, когда даже у девушки есть девушка, а у тебя нет? — предположил Юлий, немного посмеявшись и падая обратно на подушку. — Не совсем то. Она яростно уверяет, что я би, шипперит меня с кем не попадя, и чаще всего это парни, — усмехнулся я. М-да, Саша ходячая катастрофа для меня в лицее, проходу не дает, гадина. — А ты что? — приподнялся на локтях Юль и свел брови вместе. — А её не переубедить! — развёл я неопределённо руками. — Ты пытаешься это сделать? — друг сделал ударение на второе слово. — Ну да, зачем мне эта слава? Она перед всеми своими знакомыми меня представляет как би и чуть ли не гея. Так на меня и смотрят соответствующе. Неприятное чувство. — Но у нее же есть аргументы? — продолжил допрос Юль. — Не знаю. Кажется, просто издревле так повелось. Без понятия, с чего началось это, — пожал я плечами. — А если ты ей дал на это основания? — Да что ты прикопался? — не выдержал я. — Я веду себя как обычно. Как всегда. — Значит, она права. У девушки, может, глаз наметан на такие вещи. Вот она и пытается до тебя донести. — Что я би? Да я еще никто! Пока не попробовал… — закончил тише я. — Девственник, значит, — хмыкнул Юль и принял сидячее положение в метре от меня. Как будто я должен перед друзьями отчитываться! Ха, ха и еще раз ха! А Юлий вообще какой-то странный стал. А потом ошарашил меня своими словами: — Вдруг ты и правда гей? — Ага, щас возьмем и проверим, хочешь? — в шутку выдал я. Юль после этого весь напрягся. Странно. Он подался вперед, впечатывая руки в кровать и оказываясь на четвереньках. Странно. Приблизился к моему лицу, глядя пристально в глаза. Стра… — Я не против, — прошептал он мне прямо в губы. Я забыл как дышать. Юль, не сказать, что напугал меня, но ввел в ступор так точно. Никогда его таким не видел. Болотные глаза еще больше потемнели — ни следа от былого огонька. Он положил одну ладонь на матрас мне между ног и замер. Что за хуйня? Только и металось у меня в голове. Я уперся руками Юлю в плечи, пока он совсем с дуба не рухнул. — Ты что несешь? — тупо спросил я. А друг отстранился и просто взял и рассмеялся! На всю квартиру! Вот клоун, убью! — Долбоящер! Ты какого рожна тут театр закатываешь? Нахрена меня так пугать?       Я напрыгнул на него и начал щекотать. Ибо нефиг. Этого он боится пуще высоты, темноты или еще чего там можно бояться. Юлий с хохотом стал отпихивать мои руки от себя, извиваться, как змея, и толкаться ногами. Я, чтобы не попасть под удар, придавил его бёдра коленями и, зачем-то схватив за запястья, распластал его руки на подушке. Юлий тяжело дышал, еще немного похихикал, его щеки раскраснелись, в глазах гуляли озорные чертята. Внезапно он затих, и теперь уже напрягся я, нависая над Юлем. — Или все же…? — выдохнул еле слышно он. Я немедля отпустил его запястья. Что происходит? Он не наигрался еще? Юль приподнялся на локтях и дотронулся ладонью до моей щеки. Ну, нет, я на его провокацию не куплюсь. Хватит. Не дождется, подлец! — Юль, пойдём картошку жарить, а? — спросил умоляюще я. Друг обреченно вздохнул и убрал от моего лица свою руку. — Хорошо, слезь с меня, — согласился он, пытаясь пошевелить ногами. — Ага, конечно, — засуетился я, спрыгивая на пол и направляясь к кухне. Что-то мне подсказывает, что с неловкостями на этот вечер не покончено…