Я буду любить тебя до последнего вздоха

И с этого дня прошло две недели. Чуя спал вместе с Дазаем в кроватке. До рассвета было ещё пару часов. И в эти часы, Накахара не собирался вставать точно, однако, этим планам сбыться было не суждено. Работы навалилось за время отдыха целая куча, и шляпник уже, вот как несколько дней, старался нагнать график, однако, это было очень сложно, почти невозможно. Вчера пришлось даже брать на дом какую-то часть. Ну, чем выше звание в обществе, тем сложнее его оправдывать. – Чуя... – Послышался тихий шёпот и к плечу альфы прикоснулась нежная рука. – А у нас дома... Есть что-нибудь сладкое? Кушать хочу... – Смущенно проговорил он. Несмотря на раннее время, ему захотелось сладкого. Да и не просто захотелось, и перехотелось, а так, что омега не смог сомкнуть глаз, будто это ему просто необходимо. – Не думаю... – Ответил сквозь сон Накахара. – Домработницы начинают готовить в шесть... И снова погрузившись в мир прекрасных сновидений, Чуя перевернулся на бок. Солнце начинало постепенно вставать, но этого не было видно за плотной тканью штор. Накахара чувствовал приближение утра, однако надеялся, что эта ночь будет длиться как можно дольше, чтоб успеть выспаться. "И чего это он хочет сладкого посреди ночи?" – Пронеслось у рыжего в голове. Получив ответ, омежка поудобнее устроился в одеялке и сжавшись в комочек, стал лежать. Сна не было ни в одном глазу. Жутко хотелось сладкого, но беспокоить мужа не хотелось ещё больше. Он стал просто смотреть на шторки, чуть пропускающие свет. Почувствовав, что Дазай не спит, Чуя открыл глаза и сонно посмотрел на него. – Кушать хочешь, да? – Переспросил шляпник и еле встав с кровати, взял с тумбочки телефон. – Что будешь? Заказывай, не уснёшь ведь, пока не поешь. Накахара потянулся и зевнул. Теперь его голос стал намного бодрее. Вообще, раньше Чуе приходилось вставать по среди ночи и решать возникшие проблемы, так что сейчас, это ему удалось запросто. Найдя в интернете какие-нибудь магазины и заведения, где можно купить что-нибудь сладкое, и какие сейчас работают, альфа стал искать эти места на карте. – Тортик хочу... Клубничный, – чувствуя себя неловко, проговорил омега. – Подождешь меня десять минут? Я скоро. Быстро собравшись, Чуя спустился вниз по лестнице, обулся и быстрым шагом направился в кондитерскую, чтобы купить Дазаю клубничный тортик. Конечно, там на рыжего посмотрели, как на дурака, но его самого это мало волновало, лишь бы жена голодной не осталась. Накахара выбрал самый вкусный тортик и расплатившись кредитной картой, пришел домой. Вся прислуга ещё спала, что было не удивительно – в четыре утра-то. Сделав Дазаю чай и отрезав пару кусочков тортика, шляпник вернулся в спальню и поставил все на тумбочку. – Прости, я долго? – Омега сладко посапывал, обнимая подушку Чуи руками и ногами, мирно вдыхая её запах. Осаму внезапно сморило непонятно от чего, а запах альфы этому только поспособствовал. "Похоже, что долго", – усмехнулся Чуя про себя и раздевшись, улёгся рядом. Беда в том, что теперь, альфа уже не мог уснуть, ведь ночная прогулка, почти что бегом, точно не к крепкому сну приводит. До утра пришлось подождать ещё пару часиков. В шесть, Накахара встал опять и пошел выполнять недоделанную работу. Нечего ведь валяться без дела. Ещё раз перечитав все документы, в которых говорилось про его жену, шляпник достал бумаги из папок и бросил в камин. "Бесполезный мусор, черт... Узнать о его прошлой жизни, не так-то просто", – думал Чуя. – "Осаму ведь попытался покончить с собой из-за того, что я сделал ему больно... блять". Омега проснулся только к двум часам. За день, весь тортик постигла участь быть съеденным ещё с утра, а позже такая участь постигла остальную еду. К приходу мужа, Дазай дремал на диванчике, ведь его внезапно разморило. Когда Чуя вернулся домой, то ему рассказали служанки о странностях, случающихся с Дазаем во всех подробностях. – Может он беременен? – предложила весьма логичную идею одна из горничных. – Как вы думаете, Накахара-сан, такое возможно? – Всё возможно, – отмахнулся рыжий и пошел навестить жену, ставшую внезапно соней и обжорой из малоежки-жаворонка. – Доброе утро. – Поцеловав Дазая в губки, сказал Чуя, пытаясь таким образом разбудить. – М-м-м... Уже утро? – Омежка сонно приоткрыл один глаз, что было очень забавно – О... С возвращением... Устал после работы? – Так же сонно улыбнулся. – Больше тебе скажу, милый, уже вечер. – Усмехнулся Чуя. – Не устал, все хорошо. Слышал о твоих "подвигах". С чего вдруг такие изменения в системе? "Неужели... У нас будет малыш?" – Не до конца веря в это, думал Накахара. – "Это так неожиданно". Кажется, теперь шляпник был невероятно счастлив. Он не был из тех альф, что не хотели создавать семьи и любили гулять по ночным клубам, чтобы подцепить какую-нибудь понравившуюся омегу, а на утро развернуться и уйти. Вообще, Чуя больше всего на свете хотел себе любящую жену и много детишек. Так что, если Дазай и вправду беременный, это будет самый счастливый день для рыжего. – Не знаю... Сегодня первый раз так... – Немного потрёпанный Дазай сел на диване, потирая глазки. – Постоянно клонит в сон и хочется сладкого... – Слушай, любимый... – Начал Чуя и замялся на секунду. – Может тебе стоит провериться на беременность? А вдруг... Накахара уселся рядом и слегка улыбнулся, пусть и не хотел показывать свою, пока что ничем не обоснованную, радость. "Я, конечно, не доктор, но по-моему здесь все очевидно". – Ты думаешь? Наверное, стоит сходить, купить тест, – омега с трудом смог скрыть страх, который захватил его в свои объятия. – Я схожу, – улыбаясь, сказал Чуя. – Знаешь, я был бы очень рад, если бы ты родил мне сына или дочку. Прикусив губу, чтобы перестать по-глупому лыбиться, Накахара обнял Дазая и чмокнул в лоб. Честно, рыжий никак не мог ожидать ребёночка так скоро, но был очень рад такой вероятности. Ещё с детства шляпник хотел, чтобы первенцем был мальчик, похожий внешне на него, а второй - девочка, напоминающая его жену. – Из тебя бы вышла замечательная мама, по-моему. – Н-ну... Я даже не знаю... – Чуть покраснел омега. Видеть такую радость, было и отрадно, и грустно. Когда альфа пришёл, омега сразу же поспешил сделать тест. Выйдя через пять минут и слыша очевидный вопрос, омега вновь посмотрел на две полоски и... Заплакал. От нахлынувших эмоций омега осел на пол и попытался выговорить что-то внятное. – Ч-чуя... Я... Я... Прости меня... Прости... Прости, пожалуйста... Я... Я... – Голос надрывался, а выговорить что-то внятное не особо получалось. – Что случилось? Ну чего ты? Чуя обнял его и постарался успокоить. Посмотрев на тест краем глаза, рыжий улыбнулся, ещё совсем не понимая, за что Дазай извиняется. – Успокойся, все ведь замечательно. Что же ты плачешь? Заботливо вытирая слезки с лица омеги, Накахара все пытался понять, что хочет сказать его жена. "Может он просто боится рожать?» – Мысленно предположил Чуя. – "Или не хочет ребенка?" – Я... Я... – Заикаясь начал Осаму. – Я не знаю кто точный отец... Ребёнка... – На последних словах голос стих, а в глазах отразилось отчаяние. Больше врать он не мог. Накахара выпустил Осаму из своих объятий и немного отстранившись, недоумевающе посмотрел на омегу. "Мне, должно быть, послышалось..." – Успокаивал себя Чуя, уже предчувствуя всей душой, что это не так и сейчас, будет что-то очень плохое. Сердце бешено заколотилось, будто бы вот-вот вырвется из груди. В голове альфы все в момент рухнуло, и по хрупкой мечте пошли трещины. – Что ты сейчас сказал? Как это не знаешь? Я, конечно, хах, а кто ещё... может быть? "Может быть, это не твой ребенок." - Пронеслось у шляпника в голове. – "Он опять тебе изменил". – Я... Кое-сан... Она пыталась... Помочь мне вспомнить тот день... И... – Из глаз лились слёзы. – Прости меня... Прости... Прошу... Чуя... "Сестра опять тебя обманула! Неудачник! Твоя жена спала с ней за твоей спиной, а ты даже и не подозревал об этом! Полоумный!" – Рвался из глубины души крик, который в прошлый раз захватил разум Накахары. – "Сегодня ты его простишь, а завтра он проснется в кроватке твоей сестры». -Успокойся, ладно? Ты с Кое ведь всего один раз, да? Наверняка это мой малыш, вставай, давай ты выпьешь водички и перестанешь плакать, давай? Голос альфы становился все неувереннее. Контролировать себя было сложно. Чуя хотел помочь Дазаю подняться с пола, но вдруг чувство некого отвращения помешало этому. "Твоя жена спит с твоей сестрой. Уже второй раз, да-да! Горе-муженек! Тебя провели и используют!" – Н-не один... А... Два... – Омега весь сжался, будто готовый к тому что его будут избивать. – Ты ведь... Не убьешь его? Да? Делай со мной что угодно, ненавидь но... Даже если это не твой ребёнок, ты ведь не отнимешь у него жизнь? – Омега тут же инстинктивно прижал руки, к ещё плоскому животу, роняя на пол слезы и дрожа. Вся сущность выплескивалась, не в силах удержаться. – Не собираюсь я никого убивать. Не делай из меня животное... – Повисла пауза. – Это мой ребенок, понятно? Подумаешь два раза... – Чуя прижал омегу к себе за талию. – Тише-тише, я же сказал: это мой ребенок и точка. Самому быть в этом настолько уверенным, насколько это произнес Накахара. Ещё бы чуть-чуть и все зло, которое задремало крепким сном в душе рыжего, выплеснулось бы наружу, повторив ошибки прошлого. Однако, в этот раз альфе удалось сдержаться. – Не плачь, пожалуйста. Уже ведь ничего не поделаешь, все равно... – Я... Я такой бессердечный... И я до потери памяти... Ещё хуже... Я... Ужасный человек... – Омега не мог остановить слёзы, чувствуя себя до ужаса паршиво. Хотелось просто... Исчезнуть, испариться, чтобы все у всех было как обычно, чтобы все было по-другому и он отсутствовал в их жизни... Сердце в груди до боли сжималось, а повязка на шее внезапно окрасилась в красный, отчего в глазах медленно потемнело, пока тело омеги потерявшего сознание обмякло в руках альфы. Медсестра обработала рану на шее, сделала перевязку, и Чуя положил Дазая на кровать, после укрыв одеялом. Из последних сил он сдержал себя, закрыл потихоньку дверь в комнату, где спал Осаму и стукнул по стене с такой силой, что на бедолаге глубокую вмятину. Мысли путались, мешались, терялись в туче других и вновь рождались. Что на этот раз рыжий сделал не так? "– Черт! Да что я делаю неправильно?! Почему у меня не выходит заключать договоры?! Что я им не то сказал?! " – Вдруг вспомнилось Чуе. Да, лет шесть назад, Накахара совсем не знал, как находить общий язык с незнакомыми людьми. И как бы шестнадцатилетний мальчишка не строил из себя вежливого и воспитанного сквозь скрип зубов, все заканчивалось очередным провалом. " – Ты все правильно делаешь, – еле сдерживая смех за понимающей улыбкой, сказала тогда Кое. – Может дело не в тебе, а в клиентах? Или в том, что у нас слишком высокие цены, а люди склонны к более низким и привлекательным?"

***

"Может, дело не во мне, а в Осаму? Или в том, что я слишком плох, а Кое слишком хороша? Блять, блять, блять..." Зайдя в первую попавшуюся комнату, Накахара стал вымещать всю злость на ее содержимом. Итог: разбитая плазма, окно, груда сломанных предметов и ужасный беспорядок. В принципе, можно сказать, что всё. Ладно, главное, что поломана мебель, а не кости омеги. Проснулся омега в одиночестве, и будто с дырой в груди, большой и пустой, которую хотелось чем-то заполнить, но... Было просто нечем. Сев на кровати и поджав к себе ноги, омега вновь почувствовал капли слёз на своих ресницах и щеках.

***

Газета от 22.07.2009 года. "Внезапный умышленный поджог сорвал первую масштабную конференцию, в которой должна была принимать участие шестнадцатилетняя дочь Мори Огая – главы одной из крупнейших организаций, Портовой Мафии." Никогда ещё Кое не была так зла на брата, сорвавшего её, считай, дебют в мир взрослой жизни, огромных денег и отвратительных бесчеловечных тварей, схожих с людьми. – Какого черта ты творишь?! – Гневно кричала Озаки на своего младшего брата, между прочим, впервые за всю их совместную жизнь. Для Чуи это тоже было впервые. Никто и никогда не смел повышать голоса на приемного сына главы Портовой Мафии. Никто, даже сам Огай. – П-прости, Оне-сан... Я не знал, что это мероприятие так в-важно для тебя... – Заикаясь, произнес Накахара, еле сдерживая подступающие слезы. – Я п-правда не знал... Вдруг вернувшись в свое прежнее состояние, Кое обняла брата, прижав к груди. – Мне не стоило на тебя кричать, прости, Чуя. Я больше не злюсь, прости. Сквозь кимоно, девушка почувствовала, как ткань начинает медленно пропитываться какой-то тёплой жидкостью. – Ты что, плачешь? – Усмехнулась Озаки. – Ну-ну, не плачь малыш, старшая сестрица не станет больше тебя ругать. – Д-да нет же! Глупая Оне-сан! Я вовсе не плачу! – Тогда покажи свое личико, – попытавшись слегка отодвинуть шляпника то себя, сказала Кое. – Н-нет! И Чуя ещё крепче обнял ее, чтобы ни в коем случае не показать свое красное личико. Это был первый и последний раз, когда альфа чувствовал себя виноватым, извинялся, ревел в чьих-то объятиях. "Мы ведь брат и сестра. Пройдут годы, одни люди сменят других, но мы навечно останемся родными друг другу..." – Закончила тот разговор Кое, ласково погладив младшенького по голове.

***

Чуя подошёл к двери, ведущей к комнате, где до некоторых пор спал суицидник. Сердце все никак не хотело успокаиваться. Он взялся за ручку. "Мы ведь брат и сестра. Пройдут годы, одни люди сменят других, но мы навечно останемся родными друг другу..." – Повторил слова старшей сестры Накахара про себя и, открыв дверь, прошел внутрь. – Уже проснулся? – С каким-то холодом в голосе спросил рыжий. – Хватит уже реветь, надоело... – Ч-чуя?.. – Омега испугался такого холода, исходящего от альфы. Воздух будто потяжелел. Накахара умел прощать. Но дважды предательство простить сложно. Кое – сестра, которая подарила половину своей жизни Чуе, помогала во всех начинаниях, заботилась о нем, воспитывала, а Дазай... Кто? Жена, которая, возможно, нагуляла ребенка на стороне? Трижды изменившая своему мужу. До амнезии называющая его коротышкой и раздражающая всякими колкостями. – Что? Подойдя ближе к Осаму, шляпник уставился на него с видом, мол: "Как же ты меня заебал". Теперь рыжий уже не чувствовал тепло в сердце от присутствия Дазая. У него, вид шатена, вызывал некое отвращение и презрение. "И на эту блядину я потратил месяц с лишним своей жизни". Осаму тут же, мгновенно, отвел взгляд и немного растерянно улыбнулся. – Нет... Прости... Ничего... Хотел просто спросить в какую из комнат мне можно было бы переселиться... – От одного ощущения взгляда сердце раскалывалось на мелкие частички, которые буквально стирались в пыль. – Хочешь уйти от меня подальше, да? А почему бы сразу не к моей сестре? У нее и дом побольше, и тебе виднее, что ещё. – Вроде бы спокойно, а вроде бы и на грани срыва, как-то странно улыбаясь, произнес Чуя. Он был не в силах уже остановиться. Какого черта Дазай улыбается? Если бы Осаму сейчас расплакался, то это вызвало только ещё одну усмешку у рыжего. Впрочем, как и любое другое поведение. Накахара смирился уже с изменами, с тем, что омега изменял ему с Кое, что у них, возможно, не будет общего ребенка. Смирился и простил. И такого было прощение. Без забвения. "Лучше бы ты тогда просто сдох..." – Просто, подумал, что впредь, вам будет противно находиться со мной в одном помещении, Чуя-сан. Считайте это моей последней прихотью, если захотите, больше я ничего не буду просить у вас. – Показывая свою покорность как "жены", слегка наклоненной вниз головой и уважительной манерой обращения, продолжал выдавливать из себя такую настоящую, но такую лживую улыбку скрывающую боль. – Проваливай куда хочешь. Мне абсолютно все равно... – Закрыл разговор Чуя и вышел за дверь. Теперь, альфу редко можно было застать дома. Большую часть времени он стал проводить на работе. По отношению ко всем, Накахара проявлял себя грубым и неразговорчивым человеком. Создалось такое впечатление, будто рыжий совсем забил на всех и вся. Кое старалась найти подходящий момент, чтобы поговорить с братом, но тот ее и видеть не желал, отмахиваясь от ее вопросов "Что же всё-таки случилось?" Мори тоже стал за него беспокоиться, но поводов для разговора и упрёков не нашлось, ведь шляпник прекрасно выполнял свою работу, а насчёт личной жизни Огай и слова не мог вставить. Всё-таки у самого нет ни жены, ни родных детей. В один из дней, когда Чуя работал, а работал он почти двадцать четыре часа в сутки, Озаки зашла в гости, чтобы проведать Осаму. Помнится, как-то уже упоминалось, что у нее были огромные связи. Так вот, таковые были и в доме у брата. Кто-то из прислуги рассказал все, что произошло, женщине, и теперь, Кое намеревалась действовать решительно. На кону была репутация ее семьи, как-никак. Осаму в очередной день сидел на кровати и смотрел в окно. Яркий свет был неприятен взору, а щебечущие птицы вызывали раздражение. Ночными кошмарами, каждый раз когда омега закрывал глаза он видел прошлое, которое мешалось со всем остальным, заставляя принимать за реальность. Единственным утешением омеги было то, что в нем живёт жизнь, ради которой он готов все терпеть, лишь бы малыш жил. Это было единственное, что отгораживало его от суицида. Такой черствый, холодный, враждебный мир где никто тебя не поддержит, не скажет банального: "все будет хорошо". Дазай стал инородным для всего вокруг него, не это ли, чувство одиночества с отчаянием? Кое была нередким гостем в доме у брата, поэтому хорошо знала, где и что располагается. Зайдя в первую попавшуюся спальню, женщине повезло увидеть там Дазая. – Доброе утро, – Поздоровалась Озаки, слегка улыбаясь. Да, разговор будет не из лёгких. В планы альфы входило уговорить шатена на аборт. Ведь, если ребенок от нее, тем более будет похож на нее, то слухов и сплетен не избежать. "Жена Чуи Накахары родила от его же сестры!" – Уже проносились название одной из статей газет у Кое в голове. – "Если не выйдет мирно, то буду действовать силой. По-другому нельзя". – Утро добрым не бывает. Зачем пришли, Кое-сан? – инстинктивно, омега уже чувствовал враждебность намерений. Ее добрая улыбка сменилась на пугающую серьезность. – Пока что, всего-навсего поговорить о тебе, о Чуе, о вас... О ребенке. – Озаки подошла чуть ближе. – Послушай, мы оба ведь знаем, чем все может закончиться. Не проще ли избавиться от проблем? Или ты хочешь испортить собственному мужу жизнь? Сама понимая, что виновата не меньше, Кое сжала кулак до побеления костяшек. Это тоже ее очередная оплошность. И как только она могла такое пропустить... – Стой на месте. Это мой ребёнок и я ни за что не дам его убить, – в пустых глазах загорелся огонь. Материнский инстинкт начинал бурлить. – Не указывай мне, знай свое место. Разве ты не помнишь, почему вышел замуж за Чую? – Небольшая пауза. – Правильно, потому что пришлось. А теперь, точно так же придется и избавиться от ребенка. Это не убийство, потому что внутри тебя пока еще не человек. Подойдя ещё ближе, так что женщина уже могла дотянуться до Осаму рукой, Озаки гневно посмотрела на живот Дазая, а потом и на него самого. – Еще успеешь нарожать себе десятерых, а этому все равно не жить. – Ты ничего не понимаешь, абсолютно ничего! Если я сделаю аборт я в больше не смогу иметь детей, если в худшем случае не сдохну прямо на операционном столе! Я не сделаю это, он будет жить! – По щекам омеги полились слезы. – Все я понимаю, риск того, что ты больше не сможешь иметь детей очень мал. Тем более, что я обеспечу тебе лучших врачей, какие только есть в Японии. – Спокойно сказала Кое. Ожидаемая реакция. По-другому просто и быть не могло. – Если ты сдохнешь, то это не станет ни для кого проблемой, не переживай. А вот если этот ребенок выживет... Подумай хоть немного головой, что тогда будет. – Я не сделаю аборт. На вас, ваши проблемы и репутацию мне мягко говоря плевать. Это мой ребёнок. Я выношу его даже если мне скажут что после родов я обязательно умру. Тебе не понять, ты ведь не можешь этого чувствовать. Что ты, что Чуя, лишь черствые эгоисты которые только и делают, что пекутся о своей заднице. – Омега буквально выплевывал слова. – Что ж, я жду твой окончательный ответ через месяц. Подумай над моим предложением. Выбора у тебя нет, говорю сразу. – Сказала Кое и поспешила удалиться. "Все равно ведь избавлюсь от ребенка, к чему так упираться?" Наступил вечер. Ужасно уставший Чуя вернулся домой. Посмотрев на его изнеможенный вид, дополненный огромными синяками под глазами, сначала прислуга не хотела беспокоить своего хозяина, но рассказать о том, что Кое заходила было нужно. Как только Накахара услышал об этом, то тут же оживился. "Черт, наверняка ведь уговаривала его на аборт!" – Подумал рыжий, быстрым шагом поднимаясь по лестнице на второй этаж. Дверь в комнату, где был Дазай, резко распахнулась, и шляпник появился на пороге. – Эй! Осаму! Не смей избавляться от моего ребенка! – М? О чем вы? – Мило улыбнувшись, но с такими же потухшими глазами, посмотрел на вошедшего, омега, по прежнему сидя на кровати. – Во-первых, не обращайся ко мне на "Вы", во-вторых, зачем приходила Кое? Разве не для того, чтобы уговорить на аборт? Что бы Чуя ни говорил, как бы сильно не был обижен в душе на Осаму, как бы отвратителен шатен ему не был, рыжий все равно любил Дазая. Иначе бы уже давно развелся. Можно было бы просто бросить омегу, осыпать лживыми слухами, мол: "он оказался просто обычным, дрянным куском мусора". И заключить более выгодную сделку с гильдией. Не сделал же шляпник так? Не сделал. Да, вряд ли кто-то смог бы забыть предательство трижды, это невозможно, однако, если очень сильно любишь человека, то можно, не сразу, через какое-то время, постараться сделать вид, что ничего не знаешь. – Не важно, она уже ушла. – Добродушно улыбнулся, что было весьма фальшиво. Такая резкая перемена в альфе удивляла и почему-то, делала больно. – Послушай, нам нужно поговорить, - Усевшись рядом, начал Чуя. – Очень серьезно. Так больше не может продолжаться. Его глаза были полны решимости, и говорил Накахара с очень серьезным видом. Действительно, так больше не может все продолжаться. Они женаты, ждут ребенка, а живут будто бы каждый своей жизнью. "Пора расставить все точки над «i»". – Подумал шляпник. – "Хватит играть в кошки-мышки". – О чем же, Чуя-сан. – В голосе скользил холод, омеге было больно. Больно от таких быстрых перемен. Если решился оттолкнуть, то лучше бы сразу уничтожил все их связывающее, наплевав на чувства. Зачастую, именно такие отношения становятся "токсичными". – Просто Чуя, – поправил Накахара. – Ты ведь не любишь меня, да? Если так, то я могу купить тебе дом или квартиру и материально обеспечить. Разведемся и будешь жить счастливо. Произнеся последние слова, альфа прикусил нижнюю губу до привкуса крови во рту. Держать Осаму здесь из-за договора между организациями, Накахара не собирался. Он готов был отпустить Дазая. Имеет ли смысл вообще удерживать любимого человека рядом с собой, если тот не чувствует того же? Мори ведь рассчитывал на "стерпится - слюбится". Чувствуя, что он теряет контроль над эмоциями, омега глубоко вдохнул и на выдохе сказал: – Уйдите, пожалуйста, Чуя-сан. – Омега не знал, сможет ли сдержать всё в себе, если тот останется, было горестно, больно, хотелось взвыть. Омега уже совершенно во всем запутался, будто стоя на перекрестке без указателей. Ужасное чувство. Словно Накахара выбивал свой приговор у судьи до начала суда. – Нет, не уйду. Отвечай сейчас, – настаивал на своем Чуя. – Давай решим все раз и навсегда. До чёрта упертый и настойчивый с рождения шляпник, не собирался сейчас уступать и говорить: "я дам тебе время подумать", как Кое. – Говори, иначе мы оба просто сведём друг друга с ума. Чуя уже был на грани. Плохая привычка загонять себя ещё больше, если все плохо, делать себе ещё хуже и больнее. Поджав дрожащие губы омега понял что по щекам текут слёзы. – Я... Я не знаю как мне поступать... Все так сложно... И больно... Я не могу так... – Тёплые слёзы падали на одеяло, мгновенно в него впитываясь. – Ладно, прости, давай не будем больше об этом. Чуя испытывал нечто похожее, но вроде бы и совсем другое. Хотел бы он сейчас услышать: "я люблю тебя". Видимо, пока сам не скажешь, не услышишь. – Я люблю тебя, прости, – крепко обняв омегу, произнес Накахара. – Не надо плакать. Я помогу тебе сделать выбор. Альфа чуть отстранился от Дазая и вытер рукой, капающие на постель, капельки слез с щечек шатена. – Ты... Правда любишь меня?... – Увидев ответ в глазах альфы, омега тут же к нему прижался. – Я... Тоже... Люблю тебя... Люблю... – послышалось беззвучным ответом. – Значит, мир? – Спросил Чуя, хотя ответ был очевиден. – Ты только мой, и ребенок наш и ничей больше. Сердце рыжего успокоилось. Раз так, то Накахара более не отпустит Дазая от себя ни на минуту. Любовь - штука сложная и непонятная. Сегодня этот человек тебе противен, завтра ты признаешься ему и вытираешь слезки с лица. Но теперь Чуя твердо решил, что притворяться, играя "примерного пай-мальчика", он не собирается. Если ведь Осаму любит его, то наверняка примет таким, какой он есть. – А... Кстати... Чуя... – Омега немного замялся. – Отвезешь меня... На осмотр? Когда тебе будет удобно, – омега спрашивал осторожно и как-то настороженно. Такая осторожность немного смутила Чую, но показывать это он не стал. "Похоже, Осаму все ещё не очень мне доверяет и боится коснуться темы ребенка", – решил Накахара. – Да, конечно, хоть сейчас. – Немного улыбнувшись, ответил рыжий. – Как ты себя чувствуешь? Наверное, хочешь отдохнуть в гордом одиночестве? На самом деле, шляпник предпочел бы остаться сейчас с женой, потому что очень уж соскучился. Просто побыть рядом достаточно, о большем Чуя и не думал. – Если тебе не сложно и ты будешь со мной... Я бы хотел с тобой съездить, – омегу чуть смущали его собственные слова, все так странно, кажется, даже парочка бабочек в животе летает. – Понял, собирайся и поехали. Быстро собравшись, Чуя отвёз Осаму в больницу. Дорога заняла около пятнадцати минут, но и за это время, Накахара успел проклянуть всех женщин, купивших себе права. Шляпник дал небольшой "подарочек" на регистратуре, и их пустили без очереди. Конечно, казалось бы, в такой элитной частной клинике не может быть много посетителей, однако, как ни странно, именно сегодня, они вдруг появились. Постучав в дверь, Чуя проверил, если сейчас кто-нибудь на приеме у врача. К счастью, те клиенты уже собирались уходить. – Здравствуйте, можно войти, да? И, не дожидаясь ответа, шляпник вошёл внутрь и посмотрел на Осаму, который все ещё стоял у двери. Парень чуть замялся и прошёл следом. Приятный на вид врач-бета, сразу пригласил его на кушетку для УЗИ. Намазав живот омеги кремом, он прислонил аппарат к коже, чуть надавив и немного улыбнувшись, повернул экранчик к альфе и омеге, пальчиком указывая, на ещё совсем не сформировавшийся, комочек. – Это ваш ребёнок. Сейчас, я сделаю снимки и возьму анализы, чтобы удостовериться в здоровье обоих. Все это время, омега не отрывал взгляда от экрана, смотря на ту жизнь, что в нем зародилась. Чуя так же безотрывно и внимательно смотрел на экран. В нем рождались какие-то смутные подозрения, что все же этот ребенок Кое, но альфа изо всех сил старался хоть как-то от них отвлечься. "Это твой ребенок. Твой. " –Мысленно повторял Чуя. – "Не может ведь судьба так надо мной издеваться..." Взгляд Накахары опустился на его жену. Сейчас, Дазай выглядел таким взволнованным и настороженным, что вызвало у шляпника слабую улыбку. – Давайте пойдём за ширму и я возьму анализы, после чего оглашу вам результат. Бета взял анализы и ушёл, но уже через несколько минут он пришёл с бумагами и почему-то хмурился. Осаму пробила дрожь, что было видно по дрожащей руке. – Ну, что там, доктор? - Спокойно спросил Чуя, подойдя к Осаму и положив руку тому на плечо. –Успокойся, все будет хорошо. Накахара уже на подсознательном уровне чувствовал, что точно "всё" хорошо не будет, однако, не говорить же, что все будет плохо. "Блять, кажется, я опять его обманул... Лишь бы все было нормально". – Кхм... Боюсь, у меня плохие новости. В целом, ребёнок здоров и развивается как надо но... Осаму, у вас слишком нестабильные гормоны, а матка очень слабая. Если вы будете много нервничать это будет влиять. И очень сильно. В противных случаях... У вас может случиться выкидыш или осложнение при родах, вплоть до летального исхода для вас же. Я пропишу вам таблетки для восстановления гормонального фона, но, боюсь это единственное чем я могу вам помочь. Извините. Забрав снимки и прочие бумажки, Чуя взял Дазая за руку и быстрым шагом повел к машине. "Нельзя больше давать ему грустить и плакать..." – Решил Чуя и уже стал придумывать по себя, что бы могло порадовать суицидника. – Слушай, Осаму, есть что-то, что ты давно хотел, и что я мог бы тебе подарить? – Спросил рыжий, сидя за рулём. Ну, Накахара не мастер намеков явно. А на счёт сюрпризов, можно вообще помолчать и молча поставить свечку в церкви. Они у шляпника делились на два типа: неожиданно фиговые и неожиданно пугающие. – А... Нет... Мне ничего не нужно... – Омега пытался сдерживать поступающие слёзы и успокоиться, но не особо-то получалось. – Ты там как? Все будет хорошо, просто не волнуйся ни о чем. Хочешь съездить отдохнуть куда-нибудь подальше? – Предложил Чуя, чувствуя, что Дазай плачет. «Черт…» Он остановил машину, вышел из нее и открыл дверь Осаму. – Выходи, давай пройдемся? Не надо плакать. Я тебе обещаю, что все будет хорошо. Вытирая щечки от слез, омега кивнул и вышел из машины. Сейчас ему хотелось просто уткнуться в альфу и забыться. Запах альфы дарил спокойствие и чувство защиты, именно то что было сейчас необходимо. "Нужно чем-то отвлечь его", – родился прекрасный план в голове у Накахары и тот уже придумал чем именно. – Помнится, ты любишь сладенькое. Хочешь сейчас чего-нибудь вкусненького? – Спросил Чуя, пытаясь скрыть свое волнение. – Сладенькое? – Глазки тут же заблестели интересом, давая весьма ясный и внятный ответ. Увидев, как заблестели глаза омеги, Чуя усмехнулся. Что только вкусняшки не делают с людьми. Порой, конфетка может успокоить и обрадовать лучше человека. – Да, сладенькое, – повторил рыжий. – Но есть одно условие... Расскажу, когда придем в кафе. – Ну... Хорошо. – Омега явно заинтересовался. Когда они пришли в кафе, Чуя заказал Осаму все, что только тот захотел и занял им столик. Себе Накахара взял лишь сладкий кофе, так напоминающий ему запах Дазая. – Условие такое: ты садишься и кушаешь у меня на коленках, согласен? Хитрая улыбка засияла у рыжего на лице. В голове уже творился полный беспредел. "Нужно как-то отвлечь и себя, и Осаму от лишних мыслей", – повторял про себя Чуя. Осталось лишь узнать как. Дело за малым. – У тебя... Н-на коленках?... – Омега покраснел, взглядом посмотрев туда, куда ему нужно было сесть. – А это... Не будет выглядеть странно? Увидев смущение на лице жёнушки, Чуя улыбнулся шире, но теперь уже как-то по-доброму. – Все хорошо, просто сделай это для меня. Тем временем официантка поставила все заказанное на стол и ушла. – Ты же хочешь свои пирожные, да? – М-м, хочу, – омега чуть прикрыл свои глаза чёлкой, смущаясь, сел на колени Чуи. Альфа сразу же приобнял шатена, положив одну руку тому на талию. Ложечкой отломив небольшой кусочек шоколадного пирожного, Чуя поднес его к лицу Осаму. – Открывай ротик, я покормлю тебя, – всё так же улыбаясь, сказал Накахара. Проглотив фразу: «со стороны это выглядит странно», омега открыл рот, впуская туда ложку со сладостью. Скормив Дазаю таким образом все порожные, Чуя быстро выпил свой кофе и коснулся ушка своей ненаглядной жёнушки губами. Как же альфе нравилось смущать Осаму. Похоже, что это быстро вошло в привычку, равносильную с тягой к никотину и алкоголю. – Наелся? – Спросил рыжий, обнимая шатена теперь уже двумя руками. – У-угу, – кивнул омега, чуть поерзав от смущения. Расплатившись и оставив чаевые, Чуя взял Дазая за руку и пошел обратно к машине. – Эй, Осаму, а ты кого хочешь: девочку или мальчика? – Вдруг спросил рыжий, по пути домой. Сам же шляпник хотел сына. А потом ещё дочурку. И ещё, и ещё... В его планах было завести большую семью. – Честно... Мне все равно, кто это будет. Любить буду и девочку, и мальчика, и альфу, и бету, и омегу. – Руки на инстинктах легли на живот. – Лишь бы здоровеньким родился. – Значит, нам нужны ещё и девочка, и мальчик, и альфа, и бета, и омега, – усмехнулся Чуя. Ну а что? Мог себе это позволить. Огромный дом, высокая зарплата, гора прислуги... Любящая женушка. Не хватает только детишек. – Ну... Я... Не уверен что после этого раза смогу ещё забеременеть... – Тут же загрустил омега. – Сможешь, – уверенно произнес альфа, посмотрев на Дазая. – Не сомневайся в этом. И я тебе в этом помогу. Чуя понимал, что нельзя больше давать Осаму поводов для грусти. Нужно стараться уводить разговоры в другое русло. – Кстати, теперь ведь ты переедешь обратно ко мне, так ведь? – Ну.. Угу, – омега немного нехотя согласился, ведь, вот уже долгое время он просыпался ночами от кошмаров... Зачем же волновать Чую. Придя домой, Чуя повесил куртку на вешалку и уселся на диван в гостиной. Что, если Осаму действительно не сможет больше родить? «Нет-нет-нет, нельзя даже думать об этом», – помотав головой, чтобы выбросить дурные мысли, сказал мысленно сам себе Накахара. Переодевшись, Дазай пришёл к супругу и неожиданно для всех, лег на диван, голову устроив на коленях альфы. Чуя такого никак не мог ожидать и поначалу очень удивился. Такое действие было очень не свойственно его застенчивой женушке, но потом лишь слегка улыбнулся и стал гладить Дазая по голове. "Что-то сдохло или лес сровняли с землёй? " – Подумал про себя Накахара. – Устал? – М-г-м, – зевнул, – спать хочу... Ты не против если я... – Омега не успел закончить фразу и сладко посапывая, уснул, положив руку на свой, все ещё плоский, животик. Посидев так ещё немного, Чуя взял омегу на руки и перенес в спальню. Присоединиться к жене сейчас он никак не мог. Нужно было сделать ещё целую кучу дел. Поэтому, укрыв любимого одеялком, Накахара поспешил поскорее покончить с работой. Скоро должна была состояться очень важная конференция. И Чуя - главное действующее лицо. Придется выбрать где провести выходные: за столом в своем кабинете или дома. Пока что так. Но однажды, ведь придется делать и более важный выбор между семьёй и работой.