Я буду любить тебя до последнего вздоха

Прошла уже неделя. Чуя работал в свободном графике, так как Мори это одобрил в качестве подарка на свадьбу. Чуя старался изо всех сил стать тем, кто сможет защитить свою омегу, как оказалось, в первую очередь от себя. Утром, Чуя мог наконец-то выспаться. И не потому, что сегодня воскресенье, а потому, что можно было просто немного расслабиться. Не в восемь, но в девять, рыжий встал с кровати и пощупав рукой все вокруг, понял, что Дазай уже проснулся. Шляпник зашёл в ванную, привел себя в порядок и сразу же направился на кухню, где каждое день хлопотала его любимая женушка. – Утречка, – улыбнувшись, произнес Чуя. – Может быть, оставишь домработницам хоть какую-то работу? – Но… Я ведь твоя жена... Это должно входить в мои обязанности... – Омежка чуть смущенно это проговорил, все же при словах: «я твоя жена", румянец не мог не появиться. На удивление, Осаму быстро освоился на кухне и был уже как рыба в воде, Чуя даже купил ему фартук с рюшами, который постоянно был на парне. – Мне это безумно нравится, не пойми неправильно, просто не перенапрягайся, хорошо? – Подойдя сзади к Осаму и обняв его за талию, спросил Чуя. Его руки нежно прошлись по бёдрам омеги, намекая на то, что сейчас будет. – Знаешь, больше всего в готовке, я люблю твой внешний вид. Этот фартук выглядит очень сексуально. Чтобы позволить Дазаю поскорее поправиться, Чуя не "прикасался" к нему целую неделю. Теперь, он был голоден, как никогда. Однако, отбрасывать образ заботливого мужа он не собирался. – С-сексуально? Ах... Ч-чуя... Я же... Готовлю... – Омега покраснел, в то время как от действий мужа, тело отозвалось, пульсируя и резко сжавшись изнутри. Сердечко мгновенно пустилось вскачь, успешно пропуская несколько ударов. – Ой... Что это упирается в меня? – Осаму не сразу понял, что сказал мысли вслух, ощущая, как что-то упирается в него. /Небольшой комм автора: Пс, парень, это утренний стояк, привыкай, нужно отрабатывать хлеб и кров над головой./ /Комм от беты: Если бы я пил, каждый раз, когда Автор устраивает еблю, я бы уже остался без почек./ – Сейчас узнаешь, – с усмешкой ответил Чуя, притягивая Дазая к себе за бедра и вынуждая облокотиться верхней частью тела или руками о стол. Через фартук, Накахара снял с омеги рубашку и кинул ее на пол. Туда же шляпник намеревался скинуть и брюки Осаму, оставив шатена только в белье и фартуке. Коснувшись лицом спины детектива, рыжий почувствовал, уже ставший любимым, аромат сладкого кофе и потерся о кожу носом. Чувствуя себя практически обнаженным, омега густо раскраснелся. От поцелуя в спину и трения о неё носом, вперемешку с теплым дыханием, Осаму почувствовал рой мурашек пробегающих по телу вместе с нотками возбуждения. Все лишние тряпки лежали на ламинате. Чуя уже мог бы три раза отыметь шатена, но пока что весьма успешно сдерживал напор страстей, чтобы уделить время на прелюдия. Левая рука рыжего опускались все ниже и ниже, к заветному месту. Указательным пальцем, Накахара дотронулся до сжатого колечка мышц и слегка надавил на него, чтобы войти. Правая рука же проскользнула под ткань фартука, нежно поглаживая Осаму по груди. "Я ведь не наврежу ему, если буду осторожен?" Омега сладко застонал, чувствуя давление на анус, поглаживания по груди заставили его вздрогнуть, а розовые сосочки затвердеть. Чувствуя возбуждение, тело стало вырабатывать смазку, что не заставила себя ждать. Почувствовав, что тело Дазая уже готово, Накахара потихоньку вошёл в шатена и положил левую руку тому на бедро. Не привык Чуя к неспешному темпу, но пришлось. Осаму ведь ещё полностью не поправился, да и опять доводить его до слез не хотелось. До мастерства Озаки, рыжему явно было как до луны, однако, кое-что все же шляпник умел. Когда Дазай уже успел хотя бы перевести дыхание, альфа начал двигаться, одновременно с этим оставляя на лопатке и плече шатена мокрые поцелуи. Свободная рука сжала твердую горошинку, которой был сосок и стала ласкать. Чуя не решался на даже свой привычный темп. Если он заставит свою женушку проронить хоть одну слезинку, то, непременно, никогда не сможет этого себе простить. Стоны срывались с губ Осаму все громче и громче, боль почти сразу стихла, а от такого неспешного темпа, по всему телу разливалось тепло. Из-за непривычно медленного темпа, Чуе понадобилось больше времени, нежели обычно, чтобы кончить. Как только появилась возможность выйти из шатена, шляпник тут же ею воспользовался и просто обнял жену за талию, чтобы не дать той скатиться на пол, где, кстати, лежали все ее вещи, кроме фартука. – Ты в порядке? – Заботливо спросил Накахара. – Может, мне не стоило мне тебя трогать? – Все хорошо... – Омега чуть улыбнулся. После оргазма и секса, его тело мгновенно расслабилось, что не давало нормально устоять на ногах. Внезапно, голова заболела и появились какие-то воспоминания. В них его ласкали, что-то шептали на ухо... Но это был лишь размытый силуэт, впрочем, такой же размытый как и воспоминание. Чуя взял свою жену на руки и отнес в гостиную, чтобы положить на диван, где он мог полежать и отдохнуть. Прислуге, рыжий приказал доготовить завтрак, а сам уселся рядом с Дазаем. – Прошла неделя. Ты так ничего и не вспомнил, да? Если бы вспомнил, то наверняка изменился бы в своем поведении. Невозможно ведь так хорошо притворяться, к тому же, разве это имеет какой-то смысл? Озаки сказала, что знает, как заставить омегу вернуть часть памяти. Это ведь, всё-таки, случилось отчасти по ее вине, поэтому, женщина и стремилась так помочь. Накахара не знал, как именно Кое собирается лечить амнезию Дазая, но все же, доверял сестре. После всего, что случилось, не может ведь она опять с ним так поступить? Встреча была назначена на сегодня, о чем Чуя только собирался сообщить Осаму. У рыжего, между тем, тоже были дела не меньшей важности. За нехилые денежки удалось наконец-то раскопать кое-что об Осаму. Как раз, пока шатена не будет дома, альфа сможет изучить все бумажки и документы, которые только удалось раздобыть. – Ну... Иногда вспоминаю что-то смутное... – Омега потупил взгляд. Чуя так бережно к нему относился, а вспомнить ничего не получалось, совесть мучала Осаму. – Сестра хотела с тобой увидеться сегодня в три. Сказала, что точно сможет помочь тебе. Пойдешь? – Спросил Чуя и прочитав взгляд Осаму, слегка улыбнулся, словно устало, что было совсем не так. – Не переживай, в этом нет твоей вины. Ни единой капельки. К такому Дазаю, альфа совсем уже привык и, честно, возвращать прежнего, не очень-то хотелось. Однако, это было бы неправильно, что рыжий прекрасно понимал. "Надеюсь, что у Кое все получится." – Подумал он, вздохнув по себя. – Если Кое-сан поможет, я буду очень рад, – искренне улыбнулся омега, в сердце которого загорелась надежда. Если Дазай все вспомнит, то точно рад не будет, как и Накахара. – Я тоже буду очень рад... Прошел завтрак, обед. Чуя чувствовал, как быстро бьётся его сердце. А вдруг у Кое действительно все получится? Тогда, рыжий не только не сможет больше лицезреть свою милую женушку в фартучке с рюшами, но и вообще её в доме не увидит, наверное. Развод и девичья фамилия, как говорится. Хотя, в душе, шляпник хотел бы видеть сейчас другого Осаму, который бы, возможно, вот так лежал бы перед рыжим на диване, называл бы коротышкой и не краснел бы от каждого прикосновения. *** Дазай сидел на небольшом диванчике около Кое, смущенно зажимаясь. Все же, быть наедине с такой альфой. Немного нервничая, он уставился в пол, будто там было что-то увлекательное, не в силах поднять взгляд. – Все хорошо, расслабься, – улыбаясь произнесла Кое. – Мы сегодня просто постараемся спровоцировать события прошлого. Думаю, если ты вспомнишь хоть что-то одно, то дальше вспомнить все остальное не станет проблемой. Женщина подвинулась чуть ближе и погладила Дазая по голове, чтобы хотя бы немного успокоить. У них было не так уж много совместных воспоминаний, поэтому, выбирать, какое именно повторять не приходилось. Эта комната выглядела ровно так, как бывшая квартира Осаму. На полках лежали ровно такие же вещи, обои были ровно такого же цвета. – Начнем? Это было утром перед тем, как ты вышел замуж за моего брата. Кое встала с дивана, взяла в руки небольшой пакетик и протянула его Дазаю. В нем лежало точно такое же белье и чулки, какие были на нем во время свадьбы. – Э-это? Я должен это... Надеть? – Краснея, пролепетал Осаму, смотря на весьма развратные кусочки ткани. – Да, – ответила Кое и, заметив его смущение, улыбнулась шире. – Не бойся, я всего лишь помогаю тебе все вспомнить. Если хочешь остановиться прямо сейчас, то заставлять не стану. Альфа отлично понимала, на что идёт. Важно было все просчитать. Вплоть до мелочей, чтобы события не пошли по кругу опять. Весьма дурной план. Озаки не очень-то любила рисковать, но попить шампанское хотелось. Все это было для того, чтобы вернуть Дазая в прежнее состояние, ведь, скромной милашкой он стал из-за ошибки Кое. – Если... Если так надо, то я... – Дазай все же решился. – Где... Где я могу переодеться? – Можешь прямо здесь, – ответила Кое и направилась к двери. – Я подожду в коридоре. Как управишься – позови, ладно? Сама же женщина отчётливо помнила каждую минуту того утра. Сколько раз она пыталась об этом забыть? Сколько раз винила себя за это? Бесчисленное множество. Но сколько раз хотела, чтобы все повторилось? Наверное, столько же, а может даже и больше. Альфа вышла за дверь и вздохнула. "Прости, Чуя, это все только для тебя и делается..." Через некоторое время, дверь тихо приоткрылась и за ней был виден до ужаса смущенный омега. – Я... Всё... Кое вошла в комнату и сделала вид, что в Дазае ничего не изменилось, чтобы ещё больше его не смущать. – А теперь, просто доверься мне. Подведя Осаму к стене, она положила его руки на обои и провела по спине ладонью. – Прогибайся в этом месте. Ножки поставь шире. Ее голос стал немного другим. Теперь уже требовательным и даже с ноткой строгости. Вздрогнув и смутившись, омежка сделал все так как и сказала альфа, по непонятной причине сердце забилось чаще. – Молодец, а теперь просто стой спокойно и ничего не делай. Лёгким движением, без всякого на то намека, Кое задрала лифчик, что был на омеге, наверх и прикоснулась к соскам. Ее пальцы были не только более умелыми, но и более нежными, не такими, как у мужчин-альф. "Прости, Чуя, пожалуйста..." –Звенело в ушах у нее. На самом деле, ей хотелось не только помочь брату. Осаму ведь был: "той ещё конфеткой", как сама же Кое и сказала, а в дополнение к манящим запаху и внешности, прибавился мягкий, стеснительный характер, который, конечно же, был очень соблазнительным для любого человека в принципе. – Ах... К-Кое-сан? – Омега весь вздрогнул, прогнувшись ещё больше. Эти движения были такими приятными, неожиданными и... Такими знакомыми? – Не рассказывай об этом Чуе, договорились? – Спросила Кое, уже точно зная ответ. Ее ласкам невозможно было противостоять. Одной рукой спустив с омеги трусики, Озаки притронулась и к анусу, который к ее удивления, был растянут. "Чуя постарался? Надо же, прям с утра пораньше, наверное, подоспел..." И правда, от Дазая так и несло запахом Накахары. – Как закончим, прими душ и вымойся хорошенько. – Х-хорошо... – С заплетающимся языком, проговорил возбуждённый омега, постепенно чувствуя, что мысли удаляются из его головы. – И ты не против изменить своему мужу? – У самого уха Осаму, произнесла Озаки почти шепотом. "Даже в таком состоянии, готов отдаться мне. Какая жалость... " Кое продолжала все работать руками там, где и в тот раз. Но вдруг, женщина решила потискать Дазая в другом месте, что не входило в ее планы никаким боком. Рука оторвалась от груди и скользнула вниз. Ухватившись за член шатена, пальцы альфы стали нежно массировать его и двигаться взад и вперёд. Кажется, в прошлый раз эта часть была в конце. Все пошло в другое русло. Кое более не волновал изначальный план. Хотелось просто доставить Дазаю, а потом и себе удовольствие, чему Озаки более не сопротивлялась. – Ах... Кое-сан.. Не... Не надо там... – Тело Осаму быстро покрывалось мурашками, отзываясь на ласки и получая удовольствие. – А что не так? Боишься быстро кончить? – Спросила Кое, все продолжая уже, кажется, мучительные ласки. – Хочешь что-то другое? Пальцы легко вошли в анус благодаря обилию смазки. Озаки, чего по ней нельзя было сказать, была на грани. Если сейчас Дазай даже ничего не ответит, альфа все равно войдет в него и наконец начнет ублажать себя. – Я... Не знаю... Все как-то... Странно.. – Только и смог сказать омега чувствуя все чувства вперемешку. – Я тебе подскажу: ты хочешь, чтобы я вошла в тебя и отымела. – Совсем не женственно, произнесла Кое. С прелюдиями было покончено. Озаки аккуратно сбросила с себя кимоно и избавившись от белья, вошла в тело Дазая. Начала она, как всегда, с неспешных, лёгких толчков, между которыми следовали небольшие паузы, а затем стала незаметно ускорять темп. Между тем, остальные части тела не оставались без внимания. Огай ведь говорил Кое в детстве, что руки не должны скучать. Как только Кое вошла в Осаму, тот мгновенно сжался и кончил. Внутри все запульсировало после оргазма и омега стал ещё более чувствительным, постанывая, почти в полный голос – О, как быстро. Хочешь попробовать свое семя? – Усмехнувшись, спросила Кое и поднесла свою руку к лицу Дазая. Толчки уже стали довольно быстрыми и грубыми, поэтому, Озаки перестала их ускорять, чтобы не причинить Осаму боли. «Надо будет помочь ему хорошенько вымыться, иначе Чуя в этот раз точно придушит свою ненаглядную женушку». Из омеги, толчками выбивали воздух так, что ответить на вопрос он был не в силах, лишь судорожно сжимаясь. Кончив внутрь, Кое вышла из Осаму, вытерла руки о салфетки, лежащие на столике и надела обратно свое кимоно. Затем, она накинула на омегу полотенце, взяла под руку, чтобы он не упал, и повела в ванную. Дом у Озаки был огромный. Даже побольше, чем у Чуи, поэтому, в нем было очень просто заблудиться, особенно, если ни разу ранее в нем не бывал, как в случае шатена. Зайдя в нужную комнату, Кое заперла дверь и включила воду. – Нужно хорошенько вымыться, понял? – Произнесла женщина, строго посмотрев на омегу. – Я помогу тебе. Давай закончим с этим побыстрее. – Я... Я и сам могу, – смущение вновь появилось на его лице румянцем, а от тона Озаки он чуть вздрогнул. – Знаешь, Чуя до безумия ревнивый. Если хоть что-то упустишь - тебе и мне конец. Что-то вспомнилось? Например, то утро перед самой церемонией? Выхватив у шатена полотенце, Кое посадила омегу на табуретку и принялась мыть ему голову. *** Сразу после того, как Дазай ушел, Чуя пошел в свой кабинет, открыл сейф и вытащил оттуда приличную строчку бумаг, разложенную по папкам, обложки которых исключительно черные. Накахара уселся в кресло и принялся за их внимательное изучение. Может тогда наконец-то рыжему получится понять настоящего Осаму? *** – А... ну... – Омега попытался вспомнить и... Воспоминание пришло болью в голове. Все стало на свои места. В тот день, перед свадьбой, это была именно Кое. – К...Как же так... – Искренне недоумевал Дазай. *** Бумаги, о самом раннем детстве, были уничтожены в сгоревшем доме семьи Дазай, что в своё время были весьма обеспеченными. Было известно лишь что: «Вся семья была найдена сожженной, младший сын, Осаму Дазай, пропал без вести или его тело было уничтожено». Самая ранняя запись о омеге начиналась с: «Неизвестный одиннадцатилетний омега был найден около трупа человека, известного как Ода Сакуноске, причина смерти – пулевое ранение. Оружие не было найдено, точные события неизвестны». К этой страничке было прикреплено фото, на нем был труп и маленький мальчик, который держал голову Оды на своих коленях, из-за длинной челки лица не было видно. Судя по всему, фото было сделано как подтверждение с места преступления. Следующее упоминание Осаму было уже в газете: «Беспризорный четырнадцатилетний парень, не раз попадающий в конфликты с полицией, стал сыном Президента ВДА - Юкичи Фукудзавы». Газетная вырезка сопровождалась фото уже более хорошо одетого и ухоженного омеги вместе с его отцом, приемным отцом. Эта информация была безобидной, и лишь верхушкой айсберга. Дальше, шла информация уже выведанная по крупицам. «Дазай Осаму подвергался насилию, часто голодал, ввязывался в драки и несколько раз получал серьёзные травмы, из-за которых мог даже погибнуть. В связи с жизнью на улице и образом жизни который он вел развилась психическая травма – непереносимость боли. Чувствуя боль, у пациента ехала крыша, таким образом, ухудшая его состояние, что в конечном итоге перешло в суицидальные наклонности и интровертность. При попытке провести курс медикаментов, организм начинал их отторгать, что почти что привело к отказам некоторых органов. Лечение далее не было возможным.» Хоть в текстах и было весьма много информации, но никто не мог знать точные события, никто кроме Дазая. Только он хранил все подробности этих событий, пытаясь убежать от них и не в силах забыть. *** –Что: "как же так"? Хоть узнаешь себя? – Засыпала вопросами Осаму, Кое. – Чуя в курсе о том дне. Чтобы вспомнить больше, советую пройтись по дому. Вымыв волосы шатена, Озаки приставила Дазая к стене и вошла второй раз, не выстояв против такого искушения. Слабые сопротивления омеги ему не особо помогли. Разве только добавили Кое удовольствия. Сладкие стоны срывались с губ Осаму, разносясь по всей ванной. В который раз за сегодня, Дазай дошел до оргазма? Три или четыре, кажется... Впрочем, это не так важно. Закончилось все так же быстро, как и началось. Вымыв всего и высушив, альфа наконец отпустила шатена домой. – Приходи ещё, если станет скучно, – усмехнувшись попрощалась она. Попрощавшись с девушкой, Осаму наконец-то пришёл домой, сразу разлегшись на диване, голова немножечко гудела от всего. – С возвращением, милый, – спустившись со второго этажа, сказал Чуя. – Ну, что-то вспомнил? Накахара был очень и очень взволнован. Если шатен все вспомнил, то «милым», называть его не стоило. Мысленно, рыжий все надеялся, что Кое не удалось ничего сделать с амнезией Дазая и тот останется все таким же солнышком. Документы, Чуя сразу же после прочтения положил обратно в сейф, чтобы Осаму не увидел ничего, а дверь в спальню все так же была заперта. Единственное место, которое могло заставить суицидника хоть что-то вспомнить – это кухня. Закрыть ее Чуя уж точно не мог. Его женушка каждое утро ведь готовит там завтрак. Но вот тот самый нож, которым Осаму порезал себе вены и сонную артерию, шляпник выбросил к чертовой матери при первом же удобном случае. – Нет... Ничего не вспомнил... – Омега проглотил свою ложь, застрявшую комом в горле. Больно. Так больно врать. Сердце буквально разрывается, а за немного натянутой улыбкой, тяжело скрывать подступающие слёзы раскаяния. Но, для этого слишком поздно. Уже все сделано. – Как жаль, – вздохнув, высказался Чуя. – И каким же, интересно, волшебным образом она собиралась вернуть тебе память? Он уселся на пол рядом с диваном и посмотрел, на явно уставшего, омегу. Приблизившись ближе, Накахара прислонился к Дазаю носом. – А от тебя пахнет чем-то вкусненьким, кстати. Конечно, пахнет. Кое вымыла Осаму так, что у него даже собственный запах пропал. Чуя слегка улыбнулся. "Теперь я, кажется, начал понимать, почему он не вел себя именно так, как сейчас". – Кое-сан решила поводить меня по знакомым местам, вот и получилось что мы зашли в одну из кондитерских, там были очень вкусные эклеры. – И вновь ложь. Больнее чем острие лезвия. До такой степени, что хочется кричать. – Ясно, у меня тоже такая идея была, брат и сестра как-никак. – Усмехнулся Чуя. – Любишь сладенькое, значит? Я тоже. Утреннего секса Накахаре было не просто мало, а критически не хватило. Предпоследний раз был, все же, аж неделю назад. Альфа постарался намекнуть об этом своей пассии и, взяв его за руку, засунул тоненький указательный пальчик Дазая, в рот. – Вот, видишь, как я голоден, – улыбаясь произнес шляпник, оторвавшись от пальца и чмокнув ладошку суицидника. Знал бы Чуя только, что пока Осаму и Кое "кушали в кондитерской эклеры", шатен успел испытать оргазм несколько раз. – Ч-чуя... Ты извини, но я так устал за сегодняшний день... – Виновато произнёс омега. Он и вправду изрядно утомился и следующее соитие, кончил бы почти прозрачной жидкостью. А правда была в том, что даже сейчас он чувствовал себя грязным, мерзким, отвратительным до невозможности. Он не хотел очернить этим Чую, запятнать его. – Эм... ничего, – растерялся сначала Чуя. – Это ты меня прости... Отдыхай... Такого альфа не ожидал, разумеется. Ну, ничего не поделаешь, пришлось ему побыть в гордом одиночестве. "Черт, опять думаю только о себе".