Я буду любить тебя до последнего вздоха

Наступил день конференции. Для Чуи это был последний шанс вернуть свою репутацию и показать всем, что слухи не врут насчёт того, какой альфа ответственный и работящий. Такую возможность он получил только благодаря своей женушке, но Накахара был бы рад больше, если бы между Дазаем и Фицджеральдом ничего не было, и рыжий преспокойно сидел у себя в офисе, слушая шипение змей за спиной. Все прошло прекрасно. Блистательная речь. Блистательный Чуя. «В прошлый раз просто, наверное, переволновался» - сделали вывод все присутствующие гости. В конце мероприятия, когда народ уже стал расходиться, Накахара, выдохнув с облегчением, вышел из здания, чтобы покурить. Но вдруг его взгляд встретился со взглядом Фрэнсиса. – Тц, ублюдок, мы, кажется, тогда не закончили, – выбросив сигарету, сказал Чуя. – Удачно встретились, выходить не придется. – Ну, давай, врежь мне уже и проваливай. – Так и сделаю. Подойдя ближе, Накахара размахнулся и со всей дури заехал Фицджеральду кулаком по лицу. Блондин принял удар и чуть было не свалился на землю, однако все же устоял. – Это все? Тогда прощай. – Это все, – усмехнулся Чуя, глядя на поломанный нос Фрэнсиса. – Испортить такое уёбище ещё больше просто невозможно... Вернувшись домой, шляпник пребывал в самом лучшем настроении за последние несколько недель. Он разулся и стал тут же искать свою любимую женушку по дому. Дазай поедал очередной тортик, да-да, тортик, ведь за утро один такой он уже съел, и втихаря ото всех попивал сладкий-сладкий кофе со сливками. Удивительно, как в жопе не слиплось. Кое после проваленной конференции не появлялась у брата дома пару дней, а вчера как раз закончила с какими-то делами и явилась, чтобы приглядеть за Осаму. К приходу хозяина дома Озаки опять куда-то ушла. Она до сих пор чувствовала свою вину перед шляпником, поэтому всеми силами старалась избегать встреч с ним. – А, вот ты где, – наконец обнаружив Дазая на кухне, сказал Накахара. – Как дела? – Хорошо! Как конференция? Ты справился? – тут же засыпал вопросами омега. – Все отлично, отпразднуем? У меня есть как раз два бокала и вишневый сок, – усмехнулся Чуя. Честно, рыжий все ещё никак не мог смириться с мыслью, что Дазай изменил ему уже 4 раза. Просто никак. Лишь будущий малыш в животике омеги помогал Накахаре не сорваться. – Я кофе пью, жажду хорошо утоляет, к тому же вдруг прямо тут и усну – улыбнулся омега, в очередной раз съедая кусочек торта. Его аппетит это что-то с чем-то. -Если хочется, то иди, - погладив шатена по голове, сказал шляпник. - И больше никакого сладкого. Кое сказала, что ты постоянно нарушаешь свою диету. Хочешь быть наказанным? – Ну-у-у-у-у, я хочу сладкого, – чуть надул губки омега. – Нет, даже не так, мы хотим сладкого! – заявил он. Сделав себе чай, Чуя уселся рядом. Наконец-то можно расслабиться. Долгожданный отдых, так сказать. Как же Накахаре не нравится, когда толпа каких-то высокомерных богачей-альф пялится на него, сделав умное выражение лица. – Чуя, я тут подумал... А как ты относишься к кошкам? – неожиданно выдал омега. В общем... Чуя прекрасно понял, к чему клонит Осаму, и купил ему кошку. А что? Нельзя же отказать беременной лапушке.

***

Прошло ещё 2 месяца. Чуя стал уделять работе все больше времени, что было отчасти благодаря предыдущей успешно проведенной конференции. Однако не все было так хорошо и радужно. Теперь между Гильдией и Портовой Мафией завязались какие-никакие деловые отношения, а это значило, что отныне Накахаре приходилось чаще видеться с Фрэнсисом и другими представителями его компании. В один из дней, когда рыжий был на работе, горничные затеяли очередную уборку. На этот раз следовало убраться во всём доме. Всё-таки нельзя же беременному омеге дышать пылью. Озаки такую затею тоже одобрила и, более того, решила принять в ней участие. – О, ту спальню тоже убирают? – в то время когда спальню, прежде бывшую под замком, оставили без присмотра омега в неё зашёл. Осмотрев её, он сначала не заметил ничего странного, но... Взгляд упал на рубец в стене. Мягко коснувшись его пальцами, Осаму буквально отскочил, что было неудачно, ведь он упал на кровать. Внезапно с ужасающей силой заболела голова, воспоминания будто растягивались, показывая себя во всей красе. Стало трудно дышать, а на глазах появились слёзы. Теперь уже вместо Осаму на диване лежал беспомощный комочек, плачущий в ужасе и с трудом вдыхающий воздух. – Вы в порядке? – С беспокойством спросила одна из горничных, – Накахара-сама, может, позвонить вашему мужу? Не зря же Чуя запирал эту комнату. Вот только никто их прислуги не догадывался, почему. Да, они слышали крики и плач, доносящийся оттуда в тот день, но не более. Альфа всеми силами старался отгородить любимого от этих воспоминаний, которые терзали душу и рыжему. Но правильно говорят - все тайное становится явным. – Н-не... Не нужно... Все в порядке... Лишний раз... Не говорите об этом... – омега стал вытирать слёзы дрожащими руками и пошатываясь он пошёл в спальню. Когда Чуя вернулся с работы, он был в отличном настроении. По-тихому подойдя к своему хозяину, одна из горничных все же рассказала ему, что случилось, нельзя же такое скрывать. Вдруг случится чего, а она промолчала. Вся прислуга в доме очень хорошо относилась к Накахаре, что было не мудрено, ведь кто ещё будет платить такие огромные деньги за простую уборку дома. Улыбка сразу же пропала с лица шляпника, и он почти бегом направился к Осаму. Дойдя до комнаты, альфа открыл дверь и вошёл внутрь без стука. – Осаму... ты в порядке? На бледном лице рыжего так и было написано, что он уже обо всем знает. Омега, лежавший под одеялом с головой, вздрогнул, услышав голос Чуи. Дрожь вновь возобновилась, вернув воспоминания, такие яркие и такие болезненные... – Ты все вспомнил?.. – спросил, уже понимая, что да, Чуя. Альфа подошёл ближе и присел на корточки рядом с кроватью. – Прости... прости... Прости меня, пожалуйста, солнышко... Теперь и Накахаре пришлось вспомнить то, что он так старался забыть. Что дальше? Сможет ли Дазай воспринимать его как раньше? А если нет? В душе шляпника появился страх. Из-под одеяла послышались болезненные всхлипы, Дазай просто не мог остановить слез. Будто сейчас переживал тот момент, пребывая в отчаянии. Потихоньку приподняв край одеяла, Чуя посмотрел на Дазая, и тут же отпустил. Может, сейчас просто оставить его одного? Нет, точно не это. Стянув одеяло на пол, Накахара робко положил руку на плечо Дазая. – Послушай... Больше такого не повторится... клянусь... Прости... – Ты... Уверен?... Ты можешь утверждать, что сейчас сдерживаешься не только из-за ребёнка?... – поднял свои красные глаза омега. – Нет, я больше никогда не сделаю тебе больно, клянусь. Ни до беременности, ни после, ни во время. Клянусь. Чуя придвинулся ещё ближе, локтями опершись о поверхность кровати. – И больше не нарушу своих обещаний. – Ты... Будешь продолжать меня любить даже если в один день я стану таким же отморозком, как раньше?... – Конечно, я полюбил тебя ещё когда ты был таким. Не отморозком, а вредняшечкой. Взяв личико Осаму, Чуя чмокнул его в губки. – Любимой вредняшечкой. Щёки омеги вмиг порозовели. – Я.... Не могу сердится на тебя... Не то, что ненавидеть... – Главное - не бойся, ладно? Можешь злиться, обижаться, ненавидеть... «Какой же он сладенький сейчас. Я так к этому привык, что не могу предоставить его прежним» – подумал рыжий, улыбнувшись. – Не могу... Я... Без тебя я... полностью один... Это страшно... – прижался омега. -Все хорошо, я всегда буду рядом, - ответив на объятия, произнес альфа. Он был счастлив, как никогда. Дазай не возненавидел его, да ещё и сказал, что не может без него жить. Услышал бы прошлый Осаму такие слова, проблевался бы трижды и сплюнул. – Чуя... Ты ведь.. будешь любить ребеночка... Так же сильно, как меня?.. – одна рука легла на уже заметно округлый животик. – Конечно, я буду очень сильно его любить. Забравшись на кровать, Накахара осторожно перевернул Осаму на спинку и чмокнул в животик. Он ведь тоже уже не тот. Заботливый и любящий. Кажется, вот что случается с актером, если он слишком сильно вживается в роль. Омега чуть хихикнул. – Щекотно же, Чуя. – Боишься щекотки? Хм-м, кажется, я знаю, как буду тебя наказывать, если будешь плохим мальчиком, – усмехнулся Чуя, ещё раз чмокнув животик. Ему так нравилось, когда Осаму смеялся или улыбался. Сейчас, кажется, первый раз, когда Накахара услышал хихикание любимого. – Ты такой задумчивый... Мысли прочь! Когда ты дома ты должен либо думать обо мне, либо отдыхать – заявил омега притягивая альфу к своей груди и обнимая за шею. – Я думаю только о тебе, солнышко. Поцеловав Дазая в грудь, Чуя ласково улыбнулся. Так получилось, что колено альфы оказалось между ног Осаму. Маленький рост все же играл на нервах Накахары. Черт, будь омега чуть пониже, рыжий чувствовал бы себя более уверенно. Краснея то ли от поцелуя, то ли от колена альфы, омега чуть охнул. – Ойк... Н-не двигайся, пожалуйста... – Осаму не затрагивал эту тему, но в последнее время он стал очень чувствительным. – А что такое? - Довольно улыбнувшись, спросил Чуя, прекрасно понимая, что не так. – Честно, я очень соскучился по тебе... Можно я потесню немного нашего малыша внутри тебя? – Г-главное... Не кончай внутрь.. – омегу уломать было очень просто, даже слишком. Краснея, он отвёл глазки. – Договорились. Сев на кровать, Накахара принялся осторожно расстёгивать пуговицы на рубашке Осаму. В штанах стало тесно, так как кое-что уже стояло столбом. Сейчас Дазай был таким милашкой, так и хотелось скушать вместе с обёрткой, но все же стоило учесть недавнее обещание. – Конфетка, сделаешь для меня кое-что? – М? К-конфетка? – Осаму явно смутился из-за такого прозвища. – Н-ну... Хорошо, – согласился неизвестно на что он. Полностью раздев Дазая, Чуя стал ласкать языком соски омеги. Раньше бы Накахара при всей любви и заботе не стал бы уделять должного внимания прелюдиям и просто бы вошёл, но сейчас Накахара так наслаждался этим сам, что просто не мог поступать по-другому. Если выразить это по-другому, то получится так: Чуя любил получать подарки, но понял со временем, что дарить их тоже приятно и прекрасно. Внезапно во время сладких стонов из соска омеги полилось молоко. Сказать, что он был удивлён - ничего не сказать, что уж говорить о смущении. – М-м, какая прелесть. Когда родится малыш, я буду жадиной и не поделюсь этим чудом. Ещё немного поиграв с сосочками, Чуя оторвался от груди и посмотрел на раскрасневшегося Осаму. – Помнишь, ты согласился выполнить мою просьбу? Так вот, я хочу, чтобы сегодня ты был сверху. Только сегодня. – С-сверху? – Омега недоуменно блымал глазками, пока струйки молока мягко стекали по груди. – Да, иди сюда, солнышко, не переживай. Избавившись от лишней одежды, Чуя сел, облокотившись спиной о стену, а после посадил себя на пах Дазая. Накахара положил обе руки на бедра Осаму, как бы придерживая и страхуя омегу. – Справишься? – Я.. Я сомневаюсь.. – Омегу весьма пугал размер Чуи, особенно после такого перерыва. – Все будет хорошо, обещаю. Можешь не до конца садиться, и потихоньку. – Успокоил шатена Чуя. Точнее, попытался. – Я буду придерживать тебя. Между тем, Накахара еле сдерживался, чтобы не просто-напросто насадить на себя Дазая и не начать двигаться. Закусив губу, что выглядело между прочим очень сексуально, омега стал медленно насаживаться, обволакивая член своими жаркими, узкими и влажными стенками. – Мх... А это очень приятно, оказывается... Конечно, Чуе очень бы хотелось ускорить процесс, но все же Дазай беременный, к тому же, для него это в новинку. «Не стоит» – про себя сделал вывод Накахара. И вот, омега был уже наполовину на члене. – Ч-чуя... Я... Не могу... Слишком большой... – Все хорошо, тогда не надо до конца. Можешь начинать двигаться. «Ничего хорошего, но ладно, что ж, мне большего счастья и не нужно». Осаму стал неспешно двигаться, попутно невольно наращивая темп и насаживаясь ещё больше. Ноги стали немного дрожать. Прикрыв глаза, Чуя шумно вздыхал. Такую позу он ещё тоже не пробовал. Осаму был таким милашкой, что Накахаре стало казаться, что вот-вот он попадет в ад за то, что выебал ангелочка. – Ч-чуя... Я больше.. не могу.. Ноги не держат, – томно вздыхая, еле выговорил Дазай. – Тогда теперь я сверху, – повалив омегу на спинку, заявил Чуя. Теперь можно было наконец войти до конца и ускорить темп до привычного, что Накахара сделал, но не сразу, чтобы не причинить Осаму боли. – Ты такой сладенький и вкусненький. Чуя принялся расцеловывать и облизывать шею своей жёнушки, потому что до лица он немного не доставал. Все же разница в росте имела кое-какое значение. Ноги Дазая аккуратно легли на плечи рыжего. Знакомая поза? А то. – Я.. вовсе не сладенький... – еле шевелил языком омега, хватая ртом воздух. – Очень сладенький, поверь. А этот запах молочка... Сводит меня с ума. Дойдя до привычного темпа, Чуя остановился, продолжая двигаться так же и дальше. Если так подумать, то, на самом деле, все разы Дазая можно пересчитать на пальцах. Правда, если брать в расчет и пальцы на ногах. А вот что насчёт Чуи, так не хватит. Хотя сейчас он был так счастлив и удовлетворен, как никогда. – Ах... Я... скоро кончу... – Тело омеги стало потихоньку расслабляться. – Кончай, солнышко, а мне ещё немного времени понадобится... Чуя не сбавлял темпа. Кажется, даже если бы Дазай стал бы сейчас просить рыжего остановиться, то тот бы, как бы ни хотел, не смог бы. Шляпник тоже был уже на грани, хотя граница у него было явно больше, чем у Осаму. Омега кончил попутно с тем, как молоко вылилось из его сосков. Внутри все, став ещё более чувствительным, сжалось, а стоны стали явно громче. Ещё несколько толчков, и Чуя достиг оргазма, излившись себе на руку. Отстранившись от Дазая, Накахара достал из тумбочки салфетки и вытер свою правую ладонь ими. – Ты в порядке? – спросил рыжий, посмотрев на шатена. Ну, теперь отличное настроение на весь следующий день обеспечено. После длительного перерыва в два месяца для шляпника долгожданное занятие любовью было как полное снятие накопившегося напряжения и стресса. Если бы сейчас Осаму заявил, что он хочет ещё одного кота, то Чуя непременно бы согласился. Если бы Осаму сейчас заявил, что хочет ещё одного ребенка, то Чуя бы непременно согласился. Если бы Осаму сейчас заявил, что хочет ещё один дом, то Чуя бы непременно согласился. – Угу, правда я теперь весь в молоке, мыться придётся, – улыбнулся омега, видя, как счастлив его муж. – Хочешь, помогу? Чуя сел обратно на кроватку и стал слизывать с Осаму молоко. – Потом ведь и правда не поделюсь с малышом, – усмехнулся Накахара. – Учти. – Ужас, объедаешь своего будущего ребёнка, – краснея, хихикнул Осаму. – А ты будто бы против. Закончив свое дело, Накахара встал с кровати и, быстро одевшись, накрыл Дазая одеялком. – Поспи, а я пойду кое-что проверю, ладно? Дазай сладко зевнул. – Что-то важное?.. Тогда потом приходи подремать со мно-о-ой.