Я буду любить тебя до последнего вздоха

Итак, долгожданный 9 месяц. Чуя весь день бродил в преддверии чуда, но оно так и не случилось. Наступила ночь. Рыжий лег вместе со своей любимой женушкой спать, стараясь почти не дышать с ней рядом, чтобы, не дай бог, никак не повредить ребёночка. Отцовство, честно, было чем-то новым и волнующим для шляпника. Почувствовать себя в роли папочки и мужа одновременно? Да, именно к этому шел Накахара всю свою жизнь. Ни к креслу Огая, ни к высокому званию, ни к огромным деньгам. К счастью. Простому и семейному. Примерно в 12 ночи омега заворочался и проснулся. Минута, две... Осаму понял, что простыни намокли. Воды отошли. Почему-то совершенно не паникуя, омега мягко потряс Чую за плечо: – Чуя... Чуя, проснись... – А? Что? Началось?! Чуя резко подскочил, почувствовав, как намокла простынь. – Мы едем в больницу, все будет хорошо, окей? Не волнуйся только. Наверное, Накахара переживал даже больше, чем сам Осаму. – Угу-угу, одевайся, а я пока с сумкой к машине пойду, – хоть Осаму и немного волновался, он всё-таки был спокоен, как удав. Чуя постарался взять себя в руки. Быстро доставив любимого в больницу, рыжий на руках донес шатена до входа. «О, черт... Что мне делать?» – думал про себя Накахара. Во время родов альфа находился в непосредственной близости от своей жёнушки и даже держал его за руку. Омега сжимал руку альфы, чувствуя боль и невероятно волнуясь. Все ли будет хорошо? И так прошли час, два, шесть, десять... И, наконец, врач достал маленькое кричащее чудо, и поспешил отнести его в соседнюю комнату, но, как оказалось, это было ещё не все. Спустя уже пятнадцать минут на руках врача было второе чудо, поменьше размерами и громкостью. И врач так же поспешил отнести ребёнка к первому. Осаму наконец смог облегчённо вздохнуть, пока ему ставили капельницу для восстановления после родов. – Чуя... Иди посмотри, как там наши малыши.. – слабо улыбнулся омега, чувствуя, как все тело ломит от такой приятной усталости. –Хорошо, отдохни, я схожу. С ними все будет в порядке, не переживай. Встав со своего места, Накахара вышел из комнаты и вдруг столкнулся с врачом, который принимал роды. – С ним и малышами ведь все будет в порядке, да? – задал так сильно волнующий альфу вопрос рыжий. – С вашим мужем все в порядке, он потерял достаточное количество крови, но это не летально и будет лишь чувство усталости. Что ж, а теперь я вас поздравлю, у вас двое омег: старший сын и младшая дочка. Но, кхм, тут такое дело... Младшая дочка не была видна даже на УЗИ, что только подтверждает её отклонения от нормы. У неё слабо развиты лёгкие, впрочем, как все остальное, и очень нестабильный иммунитет, так как старший оказался сильнее и забирал большую часть питательных веществ. Её органы могут функционировать, да и на развитие это не повлияет, но... Мы не знаем, когда она может умереть. Даже предполагать. Это может быть что угодно: остановка сердца, дыхания или просто смерть во сне... Соболезную вам, – с сочувствием посмотрел на молодого отца мужчина. *** «Я должен что-то с этим сделать», – такая мысль сформулировалась в подсознании шляпника за два месяца отцовства. Однако, что именно он вообще мог сделать? Ничего. Чуя даже на руки не мог взять детей поначалу, но потом убедился, что они не из стекла сделаны, и стал немного увереннее. Работу бросать было нельзя, сейчас как раз опять начинались какие-то деловые встречи. Одни за другими Портовой Мафии предлагали разные сделки другие организации. Видимо, все же та самая конференция послужила толчком по карьерной лестнице рыжего. Но вместе с этим и другими приятными бонусами к жизни альфы присоединились новые обязанности. Может, было бы лучше просто оставаться на одном месте? В таком случае не так больно падать. *** Омега как всегда ласково ворковал со своими детьми, держа их на руках. Две пары левых розовых и правых карих глаз двух маленьких шатенов неустанно смотрели на него так по-детски чисто, и невинно улыбаясь. Все эти два месяца он был счастлив. Настолько, насколько это было возможно. Ещё не успело стемнеть, а Чуя вернулся домой. Хотя не было уже ничего странного в том, что рыжий постоянно уходил с работы, едва покончив со своими делами, которые уже давно отошли на задний план. Придя домой, Накахара вымыл руки несколько раз и сразу же взял сыночка у Дазая, так как он был более тяжеленьким, оставив у Осаму только доченьку. – Они такие милые... Маленькие комочки счастья, – чуть покачивал омега дочь. Да, он поистине был счастлив. Но… В душе таилось какое-то чувство и... не зря. Внезапно маленькая омежка стала задыхаться. – Ч-чуя! Чуя, звони в скорую, быстрее! – Осаму резко запаниковал, тут же пытаясь, не навредив малышке, оказать ей первую помощь. От нервов руки начали трястись. – Уже! Быстро набрав номер скорой помощи одной рукой, Чуя сообщил все необходимые данные и попытался чем-то помочь Дазаю. Сыночка Накахара всучил горничной. «Блять, блять, блять, только не это...» – думал про себя шляпник. Прошло только два месяца с тех пор, как появились малыши. Забрать одного из них сейчас, когда они даже ещё толком пожить не успели... Более, чем не справедливо… И вот… Все. Дыхание оборвалось. Ощущение было такое, будто умер сейчас прямо тут Дазай. Маленькое, недвижущееся тельце покоилось в дрожащих руках. – Н-нет... Мисато... Ну же... Нет... – из глаз полились большие бусины слез, таких тёплых и таких горьких. Его дочь умерла на его руках. Двухмесячная дочь, которой он не успел дать достаточно любви и ласки. В это просто не хотелось верить... Хотелось лишь проснуться и быть в окружении Накахары и двух маленьких, таких приятно пахнущих молоком, малышей, но... Так больше не будет. То ли это была вина Дазая, что он родил не здорового ребёнка, то ли это была судьба... Наверное, ответ на этот вопрос омега не получит. Уже никогда. Скорая приехала слишком поздно. Было уже некого спасать. Даже Дазая, который, казалось бы, был убит горем, было не спасти. На всю последующую ночь омега заперся в одной из комнат и... Просто смотрел в стену. Безэмоционально, временами с таким же каменным лицом рыдая, не слыша и не воспринимая ничего вокруг, будто думая о чем-то понятном только ему. Только к утру он смог лишь немного опомниться, хотя выходить из комнаты не спешил. Да, там ждали утешительные объятья мужа, сын... Но все это показалось омеге каким-то далеким... *** Чуя и сам как будто бы перестал дышать в этот момент, однако жизнь продолжается. Прошел месяц. Похороны, соболезнования, слезы. Кажется, все прошло. А нет, показалось. Вся горечь и скорбь не могла выйти из тела Накахары. Рыжий хорошо помнил, к чему привела выпивка в прошлый раз, поэтому к бутылке так и не прикоснулся, хотя рука и тянулась. Если утонуть в горе и плакать о том, чего уже не исправишь, то можно потерять и то, что осталось. А остался ещё сын. Маленький, не понимающий, что произошло. Чуя старался не трогать Осаму, поручив всю опеку над Цумори себе и прислуге. Озаки была прекрасно обо всем осведомлена. Абсолютно обо всем. Но бездействовала. Лучше не попадаться на глаза ни брату, ни его жене, ни сыну. Лучше пусть мальчик вообще никогда не узнает, кто его настоящий родитель. Осаму, поглощенный скорбью, долго прибывал в тяжёлой депрессии. Ему просто нужно было время. Время забыть ощущение, как маленькое тельце, которое он прижимал к себе, остыло. В один прекрасный день омега понял, что так нельзя. У него ещё остался сын, и он уж точно должен быть окружен заботой и счастьем намного больше, чем раньше. Умывшись холодной водой, омега пошёл в спальню, которая была сделана для детей. Совсем ещё свежий ремонт и одна пустая кроватка. Стараясь не смотреть в ту сторону, омега подошёл к Цумори и взял его на руки. Тепло. Тепло, и такая чистая улыбка заставили омегу заплакать... Как он мог оставить это чудо, оставшееся у него, на целый месяц?... Целый месяц его жизни был упущен впустую... Плача и давясь слезами, омега прижал к себе сына. Мягкий, маленький, хрупкий комочек, вечное напоминание ему о Мисато... Тот, кого он обязан вырастить самым замечательным омегой... Без грусти, без боли, без того, что пережил он... Зайдя в комнату, альфа увидел там Осаму и отвёл взгляд в сторону теперь уже лишней кроватки. Для Мисато было куплено очень много вещей. Многие на несколько месяцев вперёд. Немудрено, что от всего избавиться пока не успели... – Ты как?.. – боясь привести разговор к неприятной теме, спросил Накахара. У самого на душе творилось непонятно что. Хотелось спиться и лечь куда-нибудь на холодную землю под чей-нибудь забор, а лучше под рельсы сразу, чтобы перестать думать совсем и навсегда. *** Ещё сразу же после родов Чуя заметил, что у обоих детей есть розовый глаз. Прямо как у сестры. Это не его дети... Иногда, когда Чуя оставался один - в лифте, в своем кабинете, в ванной – неважно, это тоже гложило его, проедая в сердце очередную дыру. «...Поздравляю, у вас...» «У меня?» Слишком много всего и разом. Кажется, это все походит более на какое-то издевательство. *** – Все... Все в порядке... – быстро вытер слёзы омега, но голос еще дрожал. Он должен быть сильным. Для его ребёнка, для мужа, для самого себя... Это нужно было преодолеть. Как только малыш стал недовольно ворочаться и бухтеть, Осаму тут же начал его укачивать, пока плечи все ещё мелко подрагивали. – Тише, мой милый Цумори, все хорошо, я рядышком... – Давай я его покачаю, – предложил рыжий, сделав один шаг вперёд. - А ты можешь пока ещё отдохнуть или привести себя в порядок. Больше детей Чуя точно не хотел. Хватило. Говорят, "дети - цветы жизни". А эти ... Счастье? Разве похоже на то? Оба ребёночка родились омегами. А значит, что они не смогли бы занять однажды должность своего отца. Несправедливо, но таково нынешнее общество, признающее власть альф. Что из этого следует? У Накахары по-прежнему нет наследника. И людям с острыми зрением и когтями уже снится сон о том, как они занимают место случайно погибшего или пропавшего без вести шляпника. – Все в порядке... Правда... – повторял он. Омега невероятно сожалел, что дети были не от Чуи. Ему бы с радостью хотелось подарить альфе их общих детей, но... Врач сказал, что вероятность беременности практически на нуле, и теперь уж точно могут пойти какие-либо осложнения. Частично Осаму был рад, что дети родились омегами и не могут претендовать на наследство. Всё-таки, это не дети Чуи... точнее, уже в единственном числе. Но, увы, омега очень боялся заговаривать на тему отцовства и откладывал её как можно дальше. Тем не менее, своих детей он любил до беспамятства. Подойдя на расстояние вытянутой руки к Осаму, Чуя остановился и посмотрел на сына. Трехмесячный кроха такой милашка, однако на лице шляпника при его виде не появилось и намека на улыбку. Взгляд альфы устремился в пол. «Я должен поговорить с Осаму. Сейчас» – Ты уверен? Я хотел сказать ещё месяц назад одну вещь... Ты... не вини себя, ладно? – Не винить себя, да?.. Смешно... У меня даже возникает вопрос, сможешь ли ты его хоть когда-то полюбить. – На губах заиграла немного безумная улыбка, словно отголоски прошлого. – В принципе, я не в праве тебя винить, ведь в любом случае у ситуации исход один. У этого малыша есть только я. Ни ты, ни твоя сестра, вы оба вряд ли полюбите его, каким бы прекрасным он ни был... – Я уже люблю его и буду любить, каким бы плохим или хорошим он не был. Мы женаты больше года, может хватит думать, что ты один? Может, пора начать доверять и рассчитывать на меня? Слова Дазая ужасно выбесили Чую. Почему? С чего вот он взял, что Накахара не любит своего сына? Кое определенно все равно, да, в этом шатен прав. Однако шляпнику оба ребёночка были небезразличны ещё до их рождения. – Сможешь ли ты полюбить его как родного, зная суровую правду? Сможешь ли ты смотреть на него таким же взглядом, как и я? Сможешь ли смириться с тем, что больше детей у меня не будет и подарить тебе твоего ребёнка я не смогу?.. Можешь ли ты мне сказать, та ли эта любовь отца к своему ребёнку или просто небезразличие и сочувствие?.. – омега был словно во тьме. Сможет ли Чуя полностью, окончательно принять ту частичку его, что теперь живёт отдельно? Сомнения пожирали его душу, делали невыносимо больно... Омега начал терять уверенность даже в себе. – Могу, потому что это мой сын, и я люблю его не меньше, чем ты. Чуя подошёл ещё ближе и приобнял шатена вместе с ребеночком. – Я люблю вас обоих, понятно? Люблю не из жалости и не из-за того, что так надо. Просто люблю. Без причины. Потому что вы есть у меня. Хватит накручивать себя, Осаму. Чмокнув Дазая в щеку, Накахара немного отстранился и улыбнулся. – Я люблю вас.~ Из глаз полились слезы. Слёзы облегчения. Омега тут же прижался к Чуе вместе с ребёнком и стал плакать в его плечо. Внезапное чувство, что он любим и под защитой, окутало его с головой. – Ну-ну, все хорошо, - обняв омегу в ответ, сказал Чуя. – Давай мне Цумори, я подержу своего сыночка. Взяв у Осаму из рук малыша, Накахара стал его слегка покачивать. – Я уложу его, а ты можешь пока отдохнуть и подождать меня. – У-угу.. – вытирая слезки, омега поцеловал сначала сына, а потом альфу, и пошёл в спальню. Маленький омежка, оказавшись на руках Чуи, тут же стал что-то агукать и тянуть свои ручки. Чистые, невинные, детские глаза смотрели в пучины глаз Накахары. Только через час Чуе удалось всё-таки уложить ребёночка спатеньки в кроватку и тихо выйти из комнаты. Открыв дверь в спальню, где спал Осаму, шляпник зашёл внутрь и сел на край кровати, вздохнув с облегчением. – Заснул, а если что, то за ним присмотрит кто-нибудь из прислуги. – Это хорошо... Хотя было бы лучше, спи он с нами.. – сонно пробормотал просыпающийся Дазай. Чуя лег рядом и чмокнул Дазая в щёчку, а потом и в губки. – Эй, солнышко, знаешь, чего я сейчас хочу? Наконец-то все встало на свои места. Теперь, когда они остались одни, Накахаре для полного счастья не хватало только долгожданной разрядки, получаемой обычно от интимной близости. – Я хочу тебя, - шепнул Осаму на ушко рыжий и слегка прикусил его. Омега тут же простонал, отчего смутился вдвойне. – Р-развратник.. – только и смог пролепетать он. – Мм, какой сладенький голосок у тебя, солнышко.~ Накахара стал аккуратно снимать с шатена вещи. И, когда тот оказался абсолютно голым, шляпник уткнулся носом в шею Осаму, осыпая омегу мокрыми поцелуями. В местах поцелуев все начинало гореть, по комнате внезапно стал развеваться такой манящий и возбуждающий запах.. Началась течка. Почувствовав её, омега стал медленно терять мысли. – У тебя течка? Кажется, я вовремя, да? – усмехнулся Чуя, раздвигая ноги Осаму. Запах ударил в нос и Накахара совсем потерял терпение. Придвинув омегу к себе за лодыжки, шляпник медленно вошёл в него и начал двигаться. Пошлые хлюпанья и стоны стали разноситься по комнате, возбуждая еще больше. Омега извивался, прося о большем. Благодаря течке двигаться стало легко, потому и толчки стали более глубокими и грубыми. Чуя не сдерживался. Уж слишком долго у него не было секса, а у взрослых альф это такая же потребность, как и сон. Омега не сопротивлялся, ему самому нравились такие проникновенные толчки. Ноги крепко прижали к себе Чую, скрестившись за спиной альфы. – Не больно? – заботливо убрав челку шатена с глаз, спросил Чуя. Сейчас альфа, наверное, не смог бы остановиться, если бы Дазай попросил, поэтому имел ли вопрос вообще какое-то значение? Хотя было и так понятно, что они оба получают удовольствие. Конечно, может стоило сначала приласкать Осаму, но Накахара был слишком опьянён запахом омеги, чтобы даже просто подумать об этом. – Все... в порядке... – улыбнулся омега, накрыв губы альфы чувственным поцелуем. Вся сущность тянулась к нему. Его альфа. Его. – Ч-чуя... Пометь... меня... – Осаму склонил голову набок, подставляя шею. Чуя уже давно хотел сделать это, но как-то не решался. Предложение омеги сразу же было принято, и Накахара поставил свою метку, прикусив кожу на шейке Осаму. О да, теперь Дазай принадлежит только ему, и пусть хоть кто-нибудь осмелиться приблизиться к шатену. И почему Чуя не сделал этого раньше? Может быть, тогда не случилось бы столько усложняющих жизнь событий. Как только омега почувствовал метку, все его тело пробила дрожь. Сущность ликовала. От наплыва гормонов и возбуждения Осаму изогнулся и бурно кончил, пока из его сосков стало вытекать молоко. Кончив внутрь, Чуя вышел из омеги и лег рядом. Так приятно расслабиться после месяца беспросветных хлопот и депрессий. Альфа прикоснулся губами к соскам Дазая и стал вылизывать их, убирая излившееся молоко. – Буду жадиной и никому, кроме Цумори, тебя не дам.~ – Ну и не отдавай.. Кроме вас двоих мне никто не нужен, – омега приобнял Чую, мягко перебирая его волосы.