Неукротимый эгоизм

      Утреннее солнце ослепило лисёнка даже сквозь веки, и он нехотя открыл глаза, прогоняя сладкий сон. Лениво жмурясь и закрываясь от назойливого света, он отвернулся от окна. Природный будильник сработал слишком рано для него, но снова засыпать было бы неразумно. Перевернувшись с бока на бок, он в тот же миг обомлел от увиденного: какая-то незнакомка спала рядом. Дремота исчезла, вернув память о вчерашнем и спокойствие.       Фиона лежала на боку, отвернувшись, и, похоже, её сон покрепче сна Тейлза. Несмотря, что в доме совсем не холодно, а для шерстяных зверят даже наоборот, лисичка накрылась простынёй, оголив торс по пояс и ноги до колен. Сперва это выглядело странным, но парень догадался в чём причина, когда заметил ничем не прикрытые женские ножки и хвост, зажатый между них, — всё-таки девушка избавилась от джинсов.       Тейлз чувствовал необычное влечение к ней, как ни к кому другому раньше, и всё не мог сообразить почему, как вдруг заметил, что сидит с краю кровати и трепетно щекочет пяточки девицы. Придя в чувство, он отдёрнул руку и этим резким движением, несомненно, разбудил девушку. Сперва она лишь плотней закрыла веки и чуть пошевелилась, а Тейлз безсознательно сглотнул, но, как ни странно, именно это действие заставило его полностью успокоиться. Фиона тем временем перевернулась на спину и с хриплым стоном наслаждения зевнула, вытянувшись вдоль кровати, она понежилась ещё пару секунд и, переворачиваясь на другой бок, ласково спросила:       — И долго ты собираешь мне ножки гладить? — Тейлз встревожился и забегал глазами, но, к счастью для него, вопрос был риторическим. — Я поваляюсь ещё не долго, ладно? — поджав хвост, она завернулась в простыню так, что видна осталась только макушка и, как луч маяка, жёлтый бант на ней.       — Да, конечно.       Тейлз встал и тихонько вышел — Фиона довольно разбросала руки и тут же вскочила на ноги, неуклюже запутавшись в простыне. Несколько повертевшись, она выкрутилась из белья, неряшливо отшвырнула его на постель и подняла аккуратно сложенные джинсы, лежавшие на стуле.       Вдруг дверь открылась, и в комнату тихо прошмыгнул Тейлз, уверенный, что лиса ещё спит, но, обернувшись, он увидел, что девушка замерла в одной штанине и вперила на него немигающий взгляд, тогда он сразу виновато вскрикнул: «Прости! Прости!» — и убежал, нечаянно хлопнув дверью.       Фиона брюзгливо фыркнула, натянула джинсы до конца. Тейлз так переполошился, что выдохся, будто бегал пол дня без отдыха. Часто дыша, он лёг на дверь, и, когда девушка открыла её, чуть не ввалился в комнату, едва не уткнувшись в лису.       — Чего ты так шугаешься? — ворчала Фиона. — Можно подумать, ты меня голышом увидел.       Тейлз шумно сглотнул и чуть попятился назад. Он глазел на лисицу, борясь со страхом и уже собирался что-то ответить, но она сказала, как отрезала:       — Ладно, забыли. Ты что-то спросить хотел или что?       — Нет. Просто телефон потерял, — проскользнул лис, мимо девушки, — Ищу теперь.       — Ясно. Только смотри про меня не проболтайся.       — Обещаю, что без твоего разрешения ни кому и ни за что не расскажу о тебе, — развёрнуто поклялся Тейлз.       Излишне удивившись, Фиона ушла в ванную, а Тейлз занялся обыском спальни. Искомый телефон нашёлся под подушкой, и лис отправился готовить завтрак на двоих.

***

      На кухне голодную девушку встретил лёгкий перекус: два ломтя хлеба, намазанные маслом и слегка посыпанные солью. Лис завтракал тем же, а она, пройдя к столу, уныло взглянула на свою еду.       — Экономишь что ли?       — Угу, — с набитым ртом кивнул кулинар.       — Неужто хочешь на Изумруд накопить? — усевшись напротив, спросила девушка.       — Нет. Просто… не вижу смысла набивать желудок прям с утра. А на Изумруд у меня и так достаточно.       — Такой самоуверенный, да? Можно подумать, я уже назвала цену, — жадно усмехнулась девушка.       — А ты знаешь мой запас? — парировал парень.       — Нет, но могу предположить, что… мм…       — Слушай, — перебил лис, — а ты уверена, что хочешь рисковать жизнью ради Изумруда? Я ведь могу просто заплатить, и тебе больше не придётся ломать голову над тем как его добыть.       — Ты это о чём вообще? — озлобилась Фиона, — Я и без этого у тебя в долгу, а ты хочешь ещё и швырнуть мне денег?       — Вовсе нет! Я совсем не хочу тебя обидеть!       — Тогда что за чепуху ты несёшь?       — Я думал, что могу… Нет! Давай просто представим, что я не говорил этого? — умоляя, спасовал Тейлз.       — Нетушки. Так дела не делаются. Сперва Я поясню в чём дело, а оно в том, что меня обвели вокруг пальца. Короче теперь для меня это дело чести, так понятно?       — Да. Но что ты собираешься делать?       — Я украду Изумруд прямо у него из-под носа с твоей помощью или без.       — Не сомневайся, я помогу, чем смогу. Только скажи, у тебя есть план?       — Есть ли у меня план? Ясное дело, что есть! Хм, только нужен… Может у тебя есть танк? — шутя поинтересовалась Фиона.       — Танка нет, но есть кое-что получше: самолёт, — шутя лишь наполовину, ответил лис.       — Нееет, самолёт тут не годится.       — Но это не просто самолёт. Он может трансформироваться в ходячего робота с мощным пулемётом и парой ракет.       — Ух ты! Давай его сюда!       — Не спеши, — остудил лисёнок запал бесноватой. — Есть два варианта его доставки сюда, но, боюсь, оба тебе не понравятся. — Фиона молча вперила в Тейлза серьёзный взгляд, лис принял это как знак, что она слушает. — Первый: я сам вернусь домой и оттуда прилечу сюда, но это будет долго. Второй: я позвоню Сонику, чтоб он пригнал его сюда.       — И как ты объяснишь ему зачем тебе вдруг понадобился ходячий танк?       — Никак. — При этих словах Тейлза Фиона взглянула более вопрошающе, а лис сделал глубокий вдох и сказал решительно: — Фиона. Прекрати этот цирк.       — …В смысле?       — Прекрати притворяться, что мы не знакомы.       Давняя знакомая, после столь прямого откровения, словно окаменела. Лицо выражало смешанные чувства, скорее всего, страх и злость — в глазах застыл ужас, губы задрожали, плечи тоже затряслись. Тейлз видел, что Фиона изо всех сил пытается сжать пальцы, но те задеревенели, и кулак не получался, как она ни старалась. Наконец, её взгляд остановился на Тейлзе: взгляд девушки, только что вышедшей из полной растерянности. И она хряснула Тейлза в нос! А он загремел вместе со стулом.       Резко!       Слишком резко!       Так думал Тейлз, держась за нос и скатываясь со стула.       Фиона встала. Но не Тейлза лупить. Вместо этого она схватила свой стул и стала бить о пол. Деревянный треск и щепки разлетались, яростные стоны и вопли разносились, а Тейлз округлившимися глазами смотрел на то, что могло ждать и его. Вскоре от мебели остались кусочки спинки, да разломанные ножки.       — «Притворяться» говоришь? — завизжала Фиона. — Мразота! «Притворятся»… А сам мутишь хренотень! Вставай!       Уже поднимаясь, Тейлз вытянул руку к Фионе, но только чтобы успеть защититься, если она вдруг набросится, ведь он изрядно подействовал ей на нервы: попросил успокоится.       — Успокойся? Да ты!.. Понимаешь! — всю её била такая дрожь, что зубы клацали, и из-за трясущихся губ она не могла нормально выговаривать слова. — Ты, наивный глупыш, и такая методичная жестокость. — Сумасшедшее сочетание, конечно. Но… затем Фиона подошла к Тейлзу, и с глазу на глаз умоляюще спросила: — Скажи мне, пожалуйста, это я с тобой сотворила?       — Стой-стой, о чём ты? — спросил Тейлз.       — А? Так? — отстранилась она. — Ты ещё скажешь, что не нарочно?       — Фиона, да объясни же.       Она только раздраженно вздохнула, прикрыв глаза. Снова.       — Да что б тебя!       Тейлз аж пригнулся, когда Фиона с воплем пнула стол. Дряхлая ножка вылетела, и тот накренился. А ругательство она выпустила куда-то в пустоту, а вовсе не Тейлзу. Тем не менее лисёнок поражался, что ему в морду прилетело всего один раз.       — Ну же! — молила Фиона. — Скажи, что хотел. Или нет. Давай лучше скажу сама. Слушаешь? Я сожалею! Сожалею обо всём. Да я просто блядь тупая! Слышал? Я кого спрашиваю, э! — Тейлз смотрел внимательно, но безмолвно, а Фиона снова заглянула в его глаза: — Чего ты ждал? Почему не завёл этот разговор вчера?       — Надеялся на тебя.       Эти слова прозвучали совсем уж тихо, но и такого едва внятного голоса хватило, чтобы теперь Фиона не нашла, что сказать. Ни буркнуть что-нибудь язвительное, ни фыркнуть на наивное убеждения лисёнка она не смогла. Воспылавший в ней огонь догорел. Тогда на лице девушки отразилась совесть, стыд, но оно всё так быстро сменилось хитрой улыбкой, будто лишь привиделось. Очевидно, нужно переварить ситуацию. С этими мыслями Фиона и подошла к деревянным ошмёткам, которые были стулом.       — Блин…       Присесть теперь некуда, тут одни обломки. И вдруг:       — Пойдём. Посидим.       Эти слова произнёс Тейлз. А Фиона уже догадывалась, что за ними кроется.