Медный купорос

***

             Брошенный на заднее сиденье пиджак ждал своего часа. Холодные руки гладили шероховатую ткань, что успокаивало неоткуда-то появившееся волнение. Это проигрывалось уже сотни раз, та же машина, те же люди и даже дорога была знакомой, только в отличие от вчера, сегодня в груди таилось ожидание нового.              — Через сколько тебя забрать? — за рулем ехал Соджун, его лицо было сосредоточено и серьезно, что совершенно не вязалось с его характером.              — Я позвоню, будь недалеко, — ответил Хосок, наблюдая за сменяющимися домами в окне.              — Окей, босс, — Соджун повернул руль влево на перекрестке.              Тяжелые серые облака низко висели над городом. Люди шли по улицам, засматриваясь на небо. Все было в предвкушении рождественской сказки с большими снежными хлопьями, падающими на уставший от холода человеческий муравейник.              На очередном перекрестке поток машин остановился на красный свет. Соджун недовольно цокнул языком, пробубнив себе под нос о глупости водителя спереди, который остановился слишком резко.              Собственные мысли заглушались двигателем. Отдалённо они напоминали собой пар. Хосок старался удержать их как можно дольше, но с каждым сменяющимся домом в окне они исчезали.              — Документы так и не нашел? — выглядывал Соджун зеленый цвет на светофоре.              Хосок отрицательно покачал головой.              — Подозрительно это.              — Не надо было связываться с Соджином, — Хосок смотрел в окно, недовольный своими мыслями.              — Ладно, не переживай, разберемся, — улыбнулся своей фирменной улыбкой Соджун и нажал на газ.              Чимин аккуратно посмотрел на него, оторвавшись от вида за окном. В его ушах до сих пор был слышен смех мастера, который заполнил всю мастерскую после приглашения Буви на свидание. Парень был уверен, что впереди его ждет не одна неделя шуток об этом.              «Видел бы ты свое лицо, мачо, так покраснел. И это наш Чимин дамский угодник? Больше похож на влюбленного школьника. Это твое первое свидание? Не волнуйся, Соджун-сонсенним научит тебя», — все это произошло в первые пять минут.              Чимин знал, что Соджун никогда не славился чувством такта и отсутствием идиотских шуток в своем арсенале, но в тот момент его разум отключился, стоило почувствовать трепет в груди от вида девушки, которая нравилась.              — Чимин, — послышался шепот у левого плеча.              Буви звала его, улыбаясь.              — Что? — также шепотом спросил он.              — Я чувствую себя школьницей, которую родители отвозят на выпускной бал вместе со спутником, — ее веселые кучеряшки постоянно падали на лицо, из-за чего глаз не было видно, но Чимин знал, что они светятся.              — Мне так Соджун и сказал, — улыбнулся Чимин, не в состоянии оторваться от солнышка рядом. Всего пару минут назад он боялся смотреть на нее, а сейчас лишь этому хотел посвятить каждую секунду.              — О чем шепчетесь, голубки? — не выдержал Соджун, после чего встретился с осуждающим взглядом Хосока.              — О тебе засранце, — ответил Чимин. Буви громко засмеялась, упав парню на плечо.              — Ну это дело святое, как меня не обсуждать, — гордо улыбнулся Соджун.              — Мистер Грей, не пропустите поворот, — прервал разговор Хосок, указывая рукой.              Буви продолжала лежать на плече Чимина, чувствуя, как быстро билось его сердце.              

***

             Серебристые инструменты в умелых руках быстро выполняли свою работу. Чонгук лишь успевал следить за ними. Комнату заполняли голоса молодых парней. Чонгук лишь слышал отдельные слова, не понимая сути разговора.              Братья пришли спустя полчаса, как Хосок уехал. Чонгук впустил их, показав коробки с нужными деталями для шкафа. Перебросился с парнями парой фраз и сел на диван в углу, решив не мешать работе. Что стало для него большой ошибкой.              Все его мысли снова сосредоточились на маленьком электронном приборе в его руке. Так прошел еще час. Тэхен не ответил.              Чонгук боролся сам с собой, понимал, что нет повода для страха, но чем дольше Тэхен молчал, тем быстрее уверенность в этом исчезала.              — Чонгук-щи, — к парню неуверенно подошел один из братьев, чьего имени он не знал, — Хосок не передавал нам пакет?              Говорил тот тихо, постоянно поглядывая на второго, продолжавшего крутить шурупы, соединяя детали будущего шкафа. Чонгук не заметил, как половина работы уже была сделана.              — Нет, он мне ничего не передавал, — ответил парень, пряча телефон в карман.              — Он говорил, что за сегодняшнюю работу нам подгонит бутылку хорошего коньяка, — увереннее, чем первый, произнес второй рабочий. Он выглядел старше, хотя они были близнецами.              — Я наберу ему, как закончите, — Чонгук откинулся на спинку дивана, пытаясь расслабиться.              Одновременно кивнув, парни вернулись к своему делу, а для Чонгука время начало тянуться медленнее.              Минутная стрелка часов с каждой секундой замедлялась. Чонгук глазами замер на ней, не замечая, как начал сильно искусывать свои губы.              — Блять, Трэй, найди инструкцию, у меня остались лишние шурупы, — крикнул парень брату. Чонгук перевел на него взгляд.              Новый шкаф Кан Аен предложила поставить возле стены за стойку, чтобы хранить в нем все документы. Именно там теперь корячился один из братьев, пока второй собирал выдвижные ящики посреди мастерской.              — Да ты хер найдешь ее теперь в этом бардаке, — возмущался младший.              — Ну так че ты его устроил там? — безымянный рассмеялся.              — Я? Да ты же сам все достал из коробок со словами: так все будет на виду, блять, — Трэй поднялся с места, чтобы брата было лучше видно из-за стойки.              — Она лежит возле пакета с ручками, — тихо вклинился в их перепалку Чонгук.              Трэй дернулся, услышав голос Чонгука, опустил взгляд на указанное место и аккуратно поднял серую книжку под цвет шкафу.              — Спасибо, Чонгук-щи, — сказал с легкой улыбкой он, переглянулся с братом и снова опустился на корточки собирать ящик.              — Чонгук-щи, а не хотите нам помочь? — спросил парень за стойкой, чем удивил Чонгука.              — Наглость твое второе имя?              — Да я вижу, что вам скучно, — указал шуруповертом мастер на часы, — постоянно смотрите на время.              Трей, широко раскрыв глаза, слушал диалог и рассматривал доску.              — Ты прав, жду не дождусь, когда свалю отсюда.              — Вы же тоже рукастый, думаю, с вами работа пойдет быстрее, — ухмылялся парень, — а потом можем все вместе и распить ту бутылочку коньяка.              На последних словах он подмигнул своему брату.              — Напомни, как тебя зовут? — произнес Чонгук, прищурившись.              — Арон.              — Странные имена для корейцев.              — Дед из Австралии. Корейские имена есть, но звучат не так круто.              Чонгук махнул головой и поднялся с дивана. Подойдя к Трэю, он нагнулся над ним, рассматривая готовый ящик. После достал телефон из кармана и набрал любимого хёна, разочаровавшись пустому окну уведомлений.              — Тут парни спрашивают коньяк за работу, — проговорил он в трубку, — почти собрали, хорошо, давай.              Чонгук обвел взглядом братьев и пошел в кабинет.              — Я же говорил, нормальный он, — улыбнулся Арон.              Чонгук вернулся в главный зал с бутылкой Мартеля. Заметив ее, старший из братьев свистнул. У Хосока недурной вкус.              — Предлагаю начать уже сейчас, — поставил Чонгук на пол бутылку прямо перед носом Трея.              — Можно вопрос? — Арон облокотился руками на стойку с кассой.              Чонгук закусил изнутри щеку и вопросительно махнул головой.              — Если босс вернется, а мы тут будем пьяные и не с собранным шкафом, он нас убьет?              — Оторвет яйца, — повел бровью Чонгук.              — Может не будем? — послышался голос Трэя снизу.              Чонгук сел на корточки рядом с парнем, взял в руки янтарную бутылку и парой движений открыл ее, выпустив горький дубово-ореховый запах.              — Мы быстро управимся, — сказал он, вдохнув аромат.              

***

             Алкоголь всегда помогал забыться. Чонгук прекрасно знал об этой его способности и начал ей пользоваться сразу, только выписался из больницы.              Зная, что останется в квартире один, а рядом не будем медсестры, готовой выбить из его рук стекло, Чонгук вышел из машины Хосока, кинул ему пару слов, а после направился к ближайшему магазину. Страх и боль образовали альянс, заковали исхудалое на больничной еде тело в цепи и начали мучительно сжимать конечности. Горький вкус с обжигающим горло последствием помогали ему не разорваться на куски.              Бутылка за бутылкой, сомнительные знакомства, дыры в памяти. Чонгук перестал себя контролировать. Потерял работу, квартиру, друзей. Остался один.              Сейчас у него был Тэхен, но рука снова тянулась к алкоголю. Объяснить себе это он не мог.              Руки были слишком легкими, не слушались. Голова кружилась, а мысли в ней летали, словно истребители. Чонгук тяжело дышал, ощущая жар во всем теле, которое было одновременно легким и тяжелым.              Он сидел на полу вместе с братьями и смотрел на собранный шкаф. Арон рассказывал историю из своей жизни, Трей хлопал по полу от смеха, который скорее был вызван не шуткой брата, а высоким градусом коньяка. Чонгук улыбался, впервые не думая о черноте своей жизни, и просто наслаждался компанией таких же молодых парней, как и он.              Все это напоминало ему прошлую жизнь, но почему-то новой назвать ее он не мог. Страх того, что обретенный покой и собственноручно подтвержденная победа в итоге могут оказаться ложными, вился вокруг рук. Проведя по ним ладонями, Чонгук почувствовал ветер и поднял тяжелую голову на Арона, который открыл окно.              — Надо проветрить, стало душно, — проговорил парень, высунув голову на улицу.              — Не заболей, — Трэй недовольно взглянул на брата и залпом допил содержимое своего стакана.              Чонгук усмехнулся. Такое отношение младшего к старшему ему показалось забавным. У них с хёном было наоборот. Это Хосок всегда переживал и волновался, пока Чонгук не думал о последствиях.              — Мы почти допили бутылку, — Трэй поднял ее за горлышко и покрутил. Его губы были надуты и смочены коньяком, Чонгук засмотрелся и облизнул свои.              — А сколько времени? — нахмурив брови так, что между ними появились складки, Чонгук запрокинул голову назад к часам.              — Половина шестого, на улице уже темнеет, — Трэй следил за братом, который уперся локтями в подоконник и закрыл глаза, наслаждаясь морозной свежестью.              — Снег пошел, — спокойным голосом сказал Арон, сладко причмокивая губами.              — С первым снегом, — Трэй улыбнулся.              — Надо выпить за это, — резко развернулся Арон и кривой походкой прошел к парням, сидящим возле дивана на полу.              — Тебе не хватит? — спросил Чонгук, осмотрев парня с ног до головы.              — Не волнуйтесь, заместитель босса, я как витражное стеклышко, красное, но все еще прозрачное.              Чонгук обдумал его слова и долил оставшийся коньяк по трем стаканам.              — Давайте выпьем за хорошее будущее, — поднял стакан Арон.              — Ты же хотел за первый снег, — Трэй непонимающе посмотрел на брата, сощурив глаза.              — К черту снег, это важнее, — перебил Чонгук Арона и залил напиток к себе в горло.              Старший близнец посмотрел на младшего, широко улыбнулся и последовал примеру.              Из открытого окна на пол начали падать снежинки. Холодный ветер обдувал разгоряченные тела.              — Слушай, Чонгук, — резко заговорил Арон, путаясь в словах, — а чего ты тут работаешь?              Чонгук перевел заторможенный взгляд на мастера.              — В смысле?              Трэй потянул брата за рукав толстовки.              — Ну, ты не горишь особым желанием тут работать, почему не найдешь место по душе? — не реагировал на предупреждения старший.              Чонгук невольно сжал кулаки и начал хрустеть пальцами.              — Я работаю тут из благодарности, — его язык заплетался тоже, — Хосок-хён очень многое сделал для меня.              — Это заслуживает уважения, — похлопал его по плечу Арон, — на самом деле я раньше не понимал, чего босс тягается с тобой, но сейчас вижу, что ты не так уж и плох.              — Я ничего не сделал, чтобы ты считал меня неплохим человеком.              — Ты помог нам собрать шкаф и разделил с нами выпивку, неделю назад я бы такое даже не представил.              — Ты предложил.              — А ты, к удивлению, не послал меня.              Чонгук сжал мокрые губы и махнул головой. Действительно, не послал.              А почему?              От осознания вся алкогольная эйфория водой стекла на пол, оставив обмякшего Чонгука уязвимым. Он замер взглядом на своем стакане в руке и увидел в его отражении образ, подаривший ему чувство счастья, которое всему было причиной.              Тэхен.              Сколько времени прошло? Он так и не ответил?              Чонгук бросился к телефону, который завалился за подушки на диване. Пальцами не получалось попасть по нужным цифрам пароля, он чертыхнулся.              — Пойду отолью, — Арон оперся о плечо брата, чтобы подняться.              — А мне покурить надо, — Трэй облизнул губы, хлопнул себя по коленям и встал вслед за братом, — Чонгук, ты куришь?              Смотря на две горящие синим галочки и отсутствие ответа, Чонгук не услышал вопрос. Его сердце билось, как бешеное, а холодный пот стекал по спине.              «Почему он прочитал и не ответил?» — парень гипнотизировал экран и обновлял мессенджер, надеясь, увидеть ответ.              «С ним что-то случилось», — тревога и страх заполонили все его мысли.              Его живот сокращался от частого дыхания, а пальцы на ногах сжимались.              «Нужно срочно ехать к нему. Какой же я идиот. С ним точно что-то произошло», — с этими мыслями он поднялся на ослабевшие ноги и направился к кабинету Хосока за курткой. Не заметив, как сбил ногой пустую бутылку.              Голова кружилась, тело не слушалось. Они выпили на троих всего одну бутылку, но о закуске никто не подумал, а единственное, что ел Чонгук за весь день, это яичница Чимина.              Стукнувшись о дверной косяк, Чонгук вышел из кабинета и заметил открытое окно.              «Почему оно открыто?» — подумал он и закрыл его.              — Уже домой? — вернулся с туалета Арон.              Чонгук остановился рядом с ним. Слишком яркий свет в мастерской от ламп и отражающих его стеллажей резал глаза.              — Да, — коротко махнул головой Чонгук, пока его глаза бегали по полу от волнения.              — Такси заказал?              — Да, спасибо за вечер, давно мне не было так хорошо, — Чонгук поднял взгляд на Арона и похлопал его по плечу, однако старший из братьев отпихнул его руку и следом обнял.              — Жаль, что мы раньше не напились, — посмеялся Арон, отпустив парня.              

***

             На улице и правда шел снег. Последний раз Чонгук его видел в день, когда забирал Намджуна из аэропорта. Тяжелые воспоминания пытались пробиться, но парень думал лишь о своем пианисте.              Лицо обдало морозным воздухом. Он отрезвлял. На асфальте уже было выстлано полотно из снежинок, быстро ступая по нему, Чонгук оставлял следы от ботинок.              Мысли путались, Чонгук не знал, что делать. Просто безмолвно ждать такси не было сил.              Заметив под козырьком магазина Трэя, который докуривал сигарету, Чонгук махнул ему, осмотрел пустую дорогу и бросился к главной улице.              Снег падал прямо в лицо. Ноги дрожали от нагрузки, а живот крутило от выпитого алкоголя. Чонгук не понимал, куда он бежит, но слышал звук оживленной улицы и ориентировался по нему. Воздуха становилось мало, он остановился и огляделся по сторонам, здания до сих пор кружились.              Пробежав еще немного, Чонгук остановился перед небольшим перекрестком и перебежал его, не засматриваясь на машины.              Наконец перед глазами показались яркие вывески. Возле аптеки стояли две оранжевые машины, водители разговаривали рядом с одной из них.              — Добрый вечер, работаете? — подбежал к ним запыхавшийся Чонгук.              — Далеко? — спросил один из мужчин.              — Почти десять километров.              — Прыгай, — кивнул мужчина на машину, стоящую нос к носу с той, рядом с которой они стояли.              Чонгук разместился на заднем сиденье, ощущал мерзкий вкус во рту от коньяка и старался дышать меньше, чтобы его не выкинули обратно.              Через лобовое стекло парень видел, как водители обменялись еще парой слов, крепко обнялись, будто видели друг друга в последний раз.              Чонгук назвал выученный наизусть адрес и откинулся на сиденье, закрыв тяжелые глаза. Пульс продолжал учащенно биться, во рту становилось сухо. Ноги хотелось вытянуть, но водительское сиденье это сделать не позволяло. Все вокруг казалось сном. Он еще раз достал свой телефон, провел пальцем по трещине на экране.              — Блядство, — прошептал Чонгук, когда ответа от Тэхена так и не поступило.              Положив телефон обратно, парень начал крутиться по сторонам, смотря во все глаза и пытаясь понять, далеко ли еще ехать. Дорога, по которой его повезли была ему незнакома, валил снег, ничего не было понятно.              — А где мы едем? — спросил он у таксиста.              — Мост перекрыли, авария, пришлось объезжать.              «Сука, все против меня».              Нервы подводили, Чонгук не знал куда деть трясущиеся ноги и руки, а губы искусал в кровь. На глазах проступали слезы.              Наконец заметив знакомые дома, Чонгук подпрыгнул на месте и прижался руками к двери, готовый вырваться из машины в любую секунду.              Он был тут сегодня утром, когда тучи только собирались над городом. Сейчас шел снег и было темно, лишь фонарные столбы у дороги освещали улицу и дома.              Заплатив за дорогу, Чонгук выскочил из машины и побежал к белоснежному дому, который из-за снегопада был почти не виден.              Чонгук с разбега впечатался в дверь и начал по ней стучать.              — Тэхен! — кричал он, — Тэхен, ты дома?              Продолжая стучать и дергать за ручку, Чонгук прижимался к двери.              — Это Чонгук, открой, — он умоляюще посмотрел на дверь и провел по ней рукой.              Прислушиваясь к звукам за дверью, Чонгук не слышал ничего. Будто дом был заброшен и пуст.              Снег падал на голову, скатывался по куртке. Ветер тихо подвывал на ухо. Казалось, что с наступлением зимы судьба насмехалась над Чонгуком уже второй год подряд.              Дрожащими от холода руками Чонгук достал телефон и решил набрать еще одно сообщение.              «Тэхен, я сейчас возле твоего дома».              Отправив сообщение, Чонгук возложил на него всю свою надежду. Снова дернул за ручку.              В происходящее не верилось.              «Где сейчас мог быть Тэхен? Что с ним произошло? Почему он не отвечал весь день и не впустил в дом? Почему не предупредил вчера? Ему все равно?» — все эти вопросы копились в мыслях Чонгука.              Он возомнил себя счастливым и нужным, а теперь стоял под снегопадом и ломился в чужой дом. На самом деле он был жалким и никчемным.              Вибрация в руке вернула Чонгука в реальность. Удары собственного сердца заглушили ветер. Чонгук втянул носом морозный воздух и нажал на кнопку включения. На экране показалось уведомление от самого нужного контакта.              Ким Тэхен: «Уходи».              Все будто упало. По коже прошелся ток.              С застывшим ртом, Чонгук начал набирать сообщение.              «Почему?»              Воздух перестал поступать в легкие. Спина леденела в страхе.              «Ты дома сейчас? Впусти меня».              Ким Тэхен: «Не могу».              Прочитав последнее сообщение, Чонгук опустился на колени. Казалось, ноги перестали его держать.              «Я приду завтра».              Ким Тэхен: «Больше не приходи, Чонгук».              Снегопад начинал усиливаться. Желание разорвать себя изнутри тоже.              Все закончилось?              Чонгук поднял глаза на дом. На лицо падали маленькие снежинки. Одна краше другой.              Их первая встреча казалась Чонгуку подарком судьбы. А самого светловолосого пианиста он считал своим ангелом хранителем. В доме, перед которым склонил сейчас голову, Чонгук поддавался его хозяину. Доверял и позволял внушать себе надежду на спасение. Словно загипнотизированный карамельными глазами и пальцами, парящими над клавишами рояля, Чонгук не замечал, как садил себя на привязь.              Алкоголь блуждал по крови и стал причиной несдержанных слез, которые потекли одна за другой и перемешались со снегом.              Чонгук ощущал эти горячие и одновременно ледяные капли на своих щеках и продолжал смотреть на дверь, надеясь, что та все же откроется.              «Я ведь доверился тебе», — подумал он, сжав кулаки.              — Я ведь доверился тебе! — следом за мыслями вырвались и слова.              Поднявшись на слабые ноги, Чонгук отошел от двери на два шага.              — Ты обещал, что поможешь мне! — крикнул он раскинув руки.              — Тэхен! — злость и боль вырывались с каждым словом, — Ты правда мне говоришь уйти после всего, что, блять, было в этом доме?              Чонгук подошел и со всей силы ударил руками по двери.              — Если ты не откроешь, я выломаю ее! — сказал он сжав челюсти.              — Что я сделал не так? — громкий удар.              — Я обидел тебя чем-то? — еще один.              — Прошу, дай увидеть тебя, — взмолил Чонгук, чувствуя, что вывихнул кисть.              — Я не смогу без тебя теперь, — голос надрывался.              Услышав тишину в ответ, Чонгук начал истерично бить по черной двери ногами и руками, моля открыть. Слезы текли из глаз, некоторые из них застывали в длинных ресницах, но ему было все равно. Все равно на весь мир.              — Это потому что я признался в любви? — лицо Чонгука было искажено от боли.              — Я могу забрать свои слова обратно, лишь впусти, — сказал он, прислонившись лбом к двери, уже тише.              Чонгук медленно опустился на корточки и спрятал покрасневшее лицо руками.              — Я буду приходить сюда каждый день, — начал говорить он, не зная, слышит ли его Тэхен, — я буду сидеть на этих ступенях и ждать, когда ты откроешь и объяснишь мне, почему так поступил со мной. Я столько всего перекопал в себе, чтобы быть с тобой, что так просто отпустить теперь не смогу.              Силы угасли. Время застыло на месте. Течение, которое несло его вперед, застыло под снегом.              Чонгук поднялся и пошел прочь не оглядываясь. Он придет сюда завтра, как и сказал. Он добьется ответа от человека, которого любил.              Мимо проезжали машины и освещали Чонгука фарами. Голова раскалывалась, руки жгли, ноги не хотели идти. Он прошел больше пяти километров в неизвестном направлении. Хотелось просто идти и не останавливаться. Исчезнуть.              Живот скрутило. С каждым шагом чувство тошноты подбиралось к горлу. Рот начал наполняться слюнями.              Чонгук чуть успел забежать за здание, прикрыв рот рукой. Его начало рвать прямо на стену.              Облокотившись руками на бетонную панель, Чонгук начал смеяться. Не вытирая от рвоты рот, он поддался истерике.              «Глупый, глупый Чонгук, — говорил он сам себе, ощущая мерзкий кислый вкус во рту, — ты правда думал, что заслуживаешь счастья и любви? Идиот. Ты верил, что та светлая жизнь с Тэхеном для тебя. Вот твоя жизнь, — он носком обуви указал на рвоту под ногами, — облеваться за углом салона красоты».              Любовь. Объятия. Утренний кофе. Игра на рояле.              Такая жизнь не предназначена ему. Так ради чего бороться?              Послышался рев двигателя. В переулок заехала машина и ослепила парня.              — Чон Чонгук? — из нее вылез мужчина.              Чонгук сузил глаза, пытаясь рассмотреть человека, но из-за фар, направленных прямо на него, видел лишь силуэт.              — А кто спрашивает? — хриплым голосом спросил он.              Но в ответ лишь получил удар по голове тяжелым предметом и, припечатавшись лицом к стене, сполз по ней. А после заметив полуоткрытым глазом за собой мужчину с гладкоствольным ружьем, видимо, рукоятью которого и был нанесен удар.              Не успев вдохнуть, Чонгук почувствовал сильный удар по груди. Изо рта пошла кровь.              — Ты меня помнишь? — потянул мужчина Чонгука за волосы к себе, — как-то ты хотел вмазать мне в доме своего обожаемого пианиста.              Чонгук пытался вдохнуть. Его живот сокращался, а изо рта продолжала течь кровь. Он ничего не видел, но слышал знакомый голос и помнил тот день. Помнил ту злость и ревность. Помнил испуганные глаза Тэхена. Его любимого Тэхена.              — Ты хорошо поразвлекался с ним? Пощупал его дырку? Она хороша? — с каждым словом мужчина сжимал волосы Чонгука сильнее, будто пытаясь содрать скальп. Слезы снова брызнули с глаз.              — Я знаю, что хороша, его муж мне каждый день говорит о том, как прелестно она поглощает его член с каждым толчком. Ты тоже ощутил это? Или же он тебя трахал? — мужчина скалился, слушая скулеж парня под ним, и задирал голову парня все выше.              Чонгук не мог пошевелиться, тяжелое тело не слушалось. Глаза были крепко закрыты от боли, через веки лишь пробивался свет фар. Но он думал, что так ему и надо, такая боль лучше.              — Конченый ублюдок, — последовал удар по ногам. Чонгук взвыл, пытаясь схватиться за державшего его мужчину.              — Ты не знал, что нельзя спать с чужими мужьями? — мужчина крепче взялся за волосы и со всей силы ударил Чонгука лицом об асфальт и отбросил в сторону.              — Не убивайте его, — скомандовал он, пройдясь ботинком по окровавленному лицу Чонгука, — я хочу, чтобы он пожалел, что вообще связался с ним, а еще больше хочу увидеть его лицо, когда муженек господина сдохнет.              Наклонившись, мужчина с ружьем заметил в кармане Чонгука телефон и достал его. Показал главному и получив одобрительный кивок, разбил его об стену.              Черный мерседес выехал из переулка, оставив избитое и окровавленное тело в темноте.