Медный купорос

***

             Сломленный человек словно заброшенный дом. С трещинами в стенах, выбитыми окнами и голыми комнатами. У него были люди, наполняющие бытие смыслом, но стоило им его покинуть, все сразу начало разрушаться, крупица за крупицей. Некогда белая краска темнела под слоем пыли и грязи, а затухший камин позволял холоду полностью заполнить каждую комнату. С течением времени такой дом становился уязвимее. Грабители били окна, пробирались внутрь и уродовали все, что видели. Им не было дела, чей это дом, что он пережил и какие воспоминания в нем хранились, и делали лишь хуже, уничтожая некогда счастливую обитель в свое удовольствие.              И у такого дома лишь два пути: его разрушают до конца, либо находятся те, кто готов ему подарить вторую жизнь. И эти люди самые смелые и такие же отчаянные. Они не боятся грязи, кропотливой и долгой работы, не жалеют сил, чтобы вернуть прежнее тепло и уют.              Кем для Чонгука стал Тэхен? Надругавшимся грабителем или человеком, спасшим его от полного разрушения?              

***

             Слипшиеся после сна глаза невольно раскрылись от шума. Чонгук зажмурился от света и приподнял голову. Запах еды пробрался в нос, живот сам подал признаки жизни. Тело было вялым, не проснулось. Чонгук прополз до края дивана, выпутываясь по пути из одеяла и спустил ноги на холодный пол. В голове мелькали картинки сна, что снился минутами ранее. В нем был Тэхен. Чонгук улыбнулся, потирая ладонями лицо.              — Хен, ты завтрак приготовил? — зашел он с такими словами на кухню, но сразу прикусил язык, увидев совсем не Хосока.              — Хосок уже уехал в мастерскую. Сокджин позвонил, какие-то вопросы возникли, не успел меня посвятить, — Чимин сидел за столом, держал кружку кофе и смотрел в окно.              Чонгук понимающе промычал и закусил щеку.              — Доброе утро тогда, — произнес он, ощущая напряжение.              — И тебе, — Чимин чувствовал то же самое.              Продолжая стоять на месте, Чонгук смотрел в одну точку, не зная, что делать. Последний их разговор после себя обоим оставил лишь боль. Чонгук пытался забыть, что Чимин бросил его, так и не поняв, и продолжал отгораживаться, не способный простить это.              — Садись есть, я тебе тоже приготовил, — произнес Чимин и сделал глоток кофе.              Недосказанность между ними выросла в огромную стену, пробить которую пытались оба. Однако продвинуться дальше первых трещин им не позволяла гордость. То самое чувство, которое загнало в могилу бесконечное количество дружбы и любви.              Чонгук прошел к столу, с неприятным скрипом отодвинул стул и сел, пододвигая к себе тарелку с идеальной яичницей. Чимин не смотрел на него, стараясь держать взгляд на дереве за окном. Между молодыми людьми проходили солнечные лучи, падая на стол.              Утренняя свежесть таилась в воздухе, наполняла момент чистотой, напоминала, что начался новый день.              — Хорошо вчера посидели? — неожиданно для обоих спросил Чонгук.              — Неплохо, я хотел уйти домой, но хён упросил остаться, — Чимин закусил губу, смотря в одну точку. Мысли потрошили его, не давая покоя.              Чонгук краем глаза проследил за парнем, продолжая жевать. Холод сочился у ног, нервная тишина давила на все тело.              — Ты поедешь сегодня в мастерскую? — спросил Чимин, после чего сразу же отпивая кофе.              Чонгук откусил большой кусок яичницы и, прожевывая ее, лишь помахал утвердительно головой.              — Можем вместе поехать, — Чимин предложил это, украдкой посмотрев на бывшего друга.              Чонгук посмотрел на него, не зная, что ответить. Полночи он не мог уснуть, скорее желая встретиться снова с Тэхеном. Его терпение превращалось в тонкую ниточку и уже готово было разорваться.              — Я приеду позже, — Чонгук осматривал стол, лишь бы не встретиться взглядом с Чимином, — спасибо за завтрак.              Он поднялся, взяв с собой тарелку, закинул ее в раковину и вышел из кухни.              Чимин продолжил держать кружку и только теперь заметил, как дрожали его руки.              

***

             Спокойствие, обнимающее тело, так давно ощущалось, что казалось чем-то чуждым. Мысли, больно укалывающие каждую клетку, перестали посещать голову, позволив приятным воспоминаниям начать в ней свою жизнь. Облегчение дало возможность почувствовать свое тело по-другому. Обычное «раньше» стало совершенно новым «сейчас».              Чонгук смотрел на проезжающие машины и медленно вдыхал морозный воздух, чувствуя, как его легкие наполняются кислородом и не позволяют ему умереть. А после с каждый выдохом начинался отсчет и время шло на секунды.              Скомканные и заброшенные в темный угол желания ожили. Потрепанные и в мелких трещинах, они заново наполнили жизнь смыслом. Пустоты будто никогда и не существовало.              Смотря в окно такси, Чонгук улыбался, сам не понимая это. Он ехал к Тэхену и сравнивал себя с глупым влюбленным мальчишкой. Он не видел эти карамельные глаза всего двенадцать часов, но уже ощущал ломку. Телесную, эмоциональную. По коже бегали мурашки от жажды прикосновений. Все мысли были заполнены лишь им, любимым пианистом.              — Завидую Вашей улыбке, — проговорил водитель, взглянув на своего пассажира через зеркало заднего вида.              «Улыбке?» — пронеслось в голове парня. Он дотронулся пальцами до губ и почувствовал ямочки.              Чонгук отвернулся, проигнорировал.              — Не смущайтесь, влюбленного человека видно издалека, я рад за вас, — мужчина улыбнулся, обгоняя машины.              — Так сильно видно? — тихо спросил Чонгук, поглядывая на водителя из-под челки.              Мужчина звонко засмеялся. Парень заметил боковым зрением, что они уже подъезжают к повороту на улицу Тэхена.              — Вашей девушке повезло, сейчас такие краснеющие парни редкость, — продолжал посмеиваться мужчина, поворачивая на нужную улицу.              Чонгук в нетерпении закусил губу и начал нервно постукивать пальцами по колену, высматривая нужный дом.              — Остановите здесь, — выпалил он резко, когда заметил белоснежный дом с черными рамами окон.              — Вас подождать? — обернулся водитель, когда Чонгук протянул оплату.              — Пятнадцать минут постоите? — воодушевился парень, его колени уже начинали дрожать.              — Эх, какой шустрый, — мужчина цокнул языком, а потом подмигнул, — готов стоять час ради твоего счастья.              Чонгук заторможено махнул головой и вышел из машины. Морозный воздух сразу обволок все тело и заставил поежиться. Небо было застлано серыми облаками, через которые пыталось пробиться тусклое солнце.              Выученный на память дом был прямо напротив. Среди холода вокруг он казался тем кусочком тепла, к которому тянулась жизнь.              Оглянувшись на таксиста, Чонгук заметил, что тот с огромным интересом смотрел на него через окно. Лукавая улыбка появилась на лице сама собой. Чонгуку будет жалко водителя, когда тот поймет, что на порог дома вышла не девушка, а мужчина.              Перед глазами уже был его образ. Растрепанные, как всегда утром, платиновые волосы, но не менее притягательные от этого, белая рубашка, почти спадающая с плеча. Чонгук представлял, как из-под нее виднелись шея и ключицы, которые прошлой ночью он старательно выцеловывал.              Тэхен. Такой настоящий совсем рядом. Чонгуку оставалось всего несколько шагов до него.              Перепрыгнув две ступени, он прямо взлетел на крыльцо. Сердце ускорило свой ритм, когда по двери было сделано три громких стука. Чонгук повернулся к такси и сжал губы, снова взглянул на дверь, но в ответ ничего не происходило. Не было слышно ни шагов, ни любимого голоса, только холодный ветер снаружи.              Спустя минуту Чонгук постучал еще раз и задержался взглядом на дверной ручке. Глаза рассматривали черные узоры на ней. Искусывая губы, он начал чувствовать колкое волнение на коже. Оно ползло по рукам, ногам, спине, будто пытаясь проникнуть внутрь. Ветер снаружи будоражил тело, становился настойчивее, пытался проникнуть под одежду.              Больше не желая ждать и секунды, Чонгук нажал за ручку. Тэхен скорее всего спал после вчерашней ночи, это ведь не у него все тело горело желанием быстрее приехать и встретиться. Чонгук поматал головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей и своей паранойи, и дернул на себя дверь.              Она не поддалась.              Нажав еще раз, Чонгук потянул сильнее, резче, но в ответ послышался лишь лязг. Дверь была закрыта.              Впервые.              На спине проступил холодный пот. Чонгук посмотрел на свою руку, продолжая держаться за ручку, и не заметил, как перестал дышать.              Тэхен никогда не закрывал дверь, дом всегда был открыт. Даже уходя, Тэхен никогда не беспокоился об этом. Чонгука всегда интересовала причина, с первого же дня, и только сейчас у него в голове появилась настойчивая мысль:              «Почему я никогда не спрашивал об этом?»              И сразу же бросился ответ:              «Потому что ты придумал правило, и был самым честным игроком из вас двоих».              Из кармана раздался звонок. Чонгук дернулся. Нехотя отпустил ручку, к которой, казалось, прилипла рука, и достал телефон.              На экране отображался входящий вызов от контакта «Любимый хен».              — Алло.              — Чонгук? — Хосок будто говорил из другого мира. За ним были слышны разговоры, жизнь.              — Да.              — Что с твоим голосом?              Чонгук продолжал смотреть на дверь, удерживал все мысли, которые пытались пробиться в его голову.              — Просто холодно.              Хосок сделал паузу. Послышался звук, похожий на закрытие двери. По ту сторону стало тихо.              — Чимин сказал, что ты куда-то собирался заехать перед работой, — сказал старший осторожно, уловив, что что-то случилось, — через сколько тебя ждать в мастерской?              — Я приеду через двадцать минут, будут пробки, то через полчаса, — прикрыв глаза, ответил Чонгук.              — Хорошо, ты мне нужен здесь, — услышав грусть в голосе друга, Чонгук отключил звонок.              Развернувшись, парень пошел к машине. На полпути он обернулся, надеясь, что Тэхен сейчас выйдет, но его встретило лишь разочарование.              — Может, она вышла в магазин? — спросил таксист, только Чонгук закрыл за собой дверь.              Так и было, Чонгук был уверен, что это просто стечение обстоятельств, он просто не так все понимал.              Взгляд упал на телефон в руке. На экране и черном матовом чехле остались пятна от вспотевших пальцев. Чонгук разблокировал его и нажал на иконку сообщений.              «Доброе утро, Тэхен».              Стук собственного сердца был громче двигателя.              «Я только что был у тебя».              Пальцы сами набирали сообщения, Чонгук не контролировал их. Сердце взяло верх.              «Ты снова вышел прогуляться?»              В памяти всплыли воспоминания прогулки в парке, где они пытались поймать белок.              «Я через пару часов приеду, ты будешь дома?»              — Куда мы теперь едем?              Чонгук резко поднял голову на повернувшегося к нему водителя и понял, что они до сих пор стоят возле дома Тэхена, так и не отъехав. Он назвал адрес, машина тронулась. Через минуту белоснежный дом с черными рамами скрылся за поворотом.              До самой мастерской Чонгук крутил в руке телефон. За окном сменялись дома, улицы. Но время снова замирало, он ощущал это кожей.              Над замерзшим городом нависали серые тучи, ветки деревьев раздувались под напором ветра, люди стояли на остановках, шли по своим делам, город жил даже в этой холодной реальности. И только испуганный Чонгук хватался за последнее, что его удерживало в этом мире — мелодию «Медного купороса», которую он отстукивал пальцами на потрепанной обивке сиденья.              

***

             Острый взгляд, направленный в небо, дымящая сигарета между пальцами. Хосок стоял под окном своей мастерской, выкуривая последнюю сигарету в пачке. Он чувствовал прикосновения холодного ветра к своей коже, ощущал, как тот баловался с его волосами. На небе собирались тучи, а усилившийся ветер только подтверждал скорый снегопад.              Хосок стоял на улице, помня такой же день год назад, и чувствовал смятение от того, как за это время все смогло поменяться. Жизнь оказалась невероятно хрупкой и шаткой, а люди в ней были маленькими фигурками, готовыми сломаться в любой момент. И теперь, зная это, верить счастью и спокойствию было страшно.              — Через сколько дней открытие? — Чимин будто появился из воздуха.              — В следующую субботу, — ответил Хосок, осмотрев друга, и сделал последнюю затяжку, после чего выкинул сигарету в урну.              Чимин вышел на улицу за старшим в теплой рабочей куртке, пока сам Хосок был одет в тонкую мастерку.              — А мы успеем все доделать? — посмотрел младший на проезжающую машину.              Чимин был взволнован, его глаза бегали, а руки все не находили себе покоя.              — Последний товар привезут завтра, внесем в базу, — рассуждал спокойно Хосок, — останется только реклама.              Ветер усилился, обдавая двух людей на своем пути холодом.              — Сегодня передавали снег, — посмотрел на небо Чимин, — надо позвать Буви на свидание.              — Вы же друзья, — Хосок удивленно поднял бровь, Чимин хитро улыбнулся.              — Я вчера полночи не мог заснуть, думая об этом, — наконец выдал младший то, что его сильно волновало.              — И что надумал? — Хосок продолжал смотреть на дорогу, слушая, но будто находясь далеко отсюда.              Немного потоптавшись на месте, Чимин выдохнул пар изо рта.              — Хочу признаться, что отношусь к ней больше, чем к другу, так мне будет спокойнее.              Старший облизнул обветренные губы и пошел ко входу в мастерскую, перед этим остановившись напротив друга.              — У тебя все получится, — похлопал Чимина по плечу Хосок, — ты давно заслуживаешь любви.              Чимин смущенно улыбнулся, опустив глаза вниз, а потом резко выдал:              — Ты дозвонился до Чонгука?              — Да, но мне не понравился его голос, — ответил старший и направился в здание.              Чимин смотрел на его удаляющийся затылок и кусал губы, ощущая внутреннее беспокойство.              Сегодня утром он увидел в Чонгуке надежду на воскрешение прошлого. Светящиеся большие глаза и легкость в его действиях удивили до дрожи, а тихие слова благодарности подарили надежду. Чимин скучал по этому, хоть не признавался в этом даже себе.              Осмотрев улицу, парень собрался тоже возвращаться в мастерскую, как увидел подъезжающее такси. Его глаза расширились, когда из машины вышел Чонгук.              Через мгновение они встретились взглядами. Чонгук направился к мастерской, прошел мимо и, открыв металлическую дверь, зашел внутрь. Спустя всего две минуты, как то же самое сделал Хосок.              — Будто однояйцевые, — пробормотал Чимин и пошел за ними следом.                     Мастерская для Хосока была личным достижением и местом, где он чувствовал себя комфортно. Открыть ее он решил сразу же по приезду в Сеул и не пожалел об этом ни разу. Это было его мечтой с раннего детства, когда он сидел в папином гараже и наблюдал, как тот разбирает и собирает заново на то время еще свой новый автомобиль. Хосок тоже захотел себе такое место, где он сможет позабыть об остальном мире и отдаться своей страсти. Однако после аварии отца желание заниматься машинами пропало. Вместе с Чонгуком он последний раз разобрал старенькую машину отца и к такой технике больше не притронулся.              На то время сантехника его не привлекала, но была деятельностью, позволяющая рукам точно так же заниматься мелкой работой.              Для Чонгука, который переехал в Сеул за Хосоком в девятнадцать лет, мастерская стала бременем. Старший нуждался в помощи, начинал все с самого начала, а Чонгук был вынужден помогать, хотя ехал в город возможностей не для этого.              После колледжа он каждый день садился на автобус до района, где хен купил на скопленные деньги помещение, и помогал осуществлять чужую мечту, закинув свои в далекий ящик.              Спустя время Чонгук познакомился в колледже с парнем. То произошло спонтанно и волей случая. Он нуждался в деньгах и близких людях в этом большом городе, поэтому Чонгук привел его к Хосоку. Так Чимин стал третьим работником в этом небольшом ИП.              Через два года Хосок смог встать на ноги. Взял помощника в лице Соджуна на смену Чонгуку, который нашел себе работу в строительной компании рядом с местом учебы.              Чонгук наконец-то почувствовал себя свободным.              — Останешься до вечера в мастерской? — услышал Чимин вопрос Хосока.              — Для этого я тебе нужен тут? — спросил в ответ Чонгук, пройдя к стойке с кассовым аппаратом.              — Да, только сегодня, — Хосок выглядел непринужденно, — или ты будешь занят?              Чимин остался у двери, наблюдая за разговором. Его взгляд бегал от старшего к младшему, а руки были скрещены на груди.              — Я не уверен, — ответил Чонгук, боковым зрением заметив Чимина.              — Точно все хорошо?              — Да, просто не выспался, ты храпел во сне, — слегка улыбнулся Чонгук, когда Хосок подошел ближе.              — Так, ты поедешь куда-то вечером? — Хосок улыбнулся тоже.              Чимин стоял в двух метрах от них и видел, насколько неискренние были эти улыбки.              — Нет, останусь тут, — махнул головой Чонгук, обошел старшего и пошел в его кабинет, закрыв за собой дверь.              Только после этого Чимин отошел от стены и подошел к Хосоку.              — Куда ты сегодня?              — Надо съездить в офис к Кан Аен, подписать бумаги по рекламе.              — Ну, конечно, — закатил глаза Соджун, зашедший в мастерскую, — такая занятая дамочка не хочет ехать к нам в херковичи ради своих бумажек.              Он поставил на пол две большие коробки и прохрустел спиной.              — И тебе доброе утро, — состроил гримасу Чимин и сразу замер, когда за Соджуном зашла Буви.              — Доброе утро, ребят, — помахала она всем, а после взглянула на коробки у ног, — я тут подумала, что нужно добавить немного уюта в нашу мастерскую, поэтому принесла разных вещей.              — Буви, солнце, — Хосок широко улыбнулся и подошел к девушке, — это магазин сантехники, какой уют?              — Буви, пошли на свидание, — внезапно выкрикнул Чимин, выглянув из-за спины Хосока, чем каждого в мастерской заставил широко раскрыть глаза.                     Телефон в руке был выключен. Чонгук положил его на стол и сел в одно из кресел у стены. Руки неуверенно легли на колени, а спина облокотилась на спинку. Внутренняя дрожь не утихала с секунды, как дверь в дом Тэхена не открылась. Он старался держать себя под контролем, но отсутствие ответов на сообщения подбивало на эмоции.              Хотелось бежать, а не сидеть на месте. Хотелось выломать дверь, но здравый смысл просил подождать и не блудить в своих мыслях. Чонгук дышал и ощущал, как снова становилось тяжело это делать, будто в груди появился до боли знакомый ком.              Сколько времени прошло с их последней встречи? Четырнадцать часов? Чонгуку казалось, что вечность.              Зависим, как и хотел. Не от Намджуна. Добился своего.              Чонгук почувствовал злость, ползущую по его рукам, и резко поднялся с кресла. Начал мотать головой и кусать сухие губы. Обхватил свои руки, усмехаясь мыслям.              Это не могло произойти с ним снова. Он верил Тэхену, видел его горящие глаза вчера, помнил его нежные прикосновение и сладкие стоны сегодня. Тэхен скоро объяснит, где он был, а Чонгук улыбнется его сообщению и выдохнет всю тяжесть, накопившеюся за эти часы.              В кабинет зашел Хосок.              — В сторону, — сказал он, пролетев к своему столу.              Чонгук прикрыл за ним дверь, наблюдая, как старший что-то искал в ящиках.              — Ты не видел документы в синей папке? — спросил Хосок и сел на корточки, чтобы открыть нижний ящик.              — Нет, — Чонгук облизнул губы и медленно подошел к хену.              — Блять, там все копии договоров, — Хосок выглядел недовольным, — клал же в самый верхний, куда мог деться.              — А кто-то мог взять ее? — наклонил голову.              — Нет, никто не заходил в мой кабинет без моего ведома и ничего не выносил, — Хосок сел на стул и провел рукой по лицу.              В памяти Чонгука появились образы.              — Я не уверен, — начал парень, осматривая стол, — но пару недель назад тут был Сокджин поздно вечером, он что-то смотрел в столе.              Хосок смотрел на парня исподлобья и внимательно слушал.              — И почему ты не сказал мне? — повел он бровью.              Чонгук раскрыл рот, чтобы ответить, но сразу закрыл. В тот вечер его втоптали в грязь. Вернули туда, откуда он пытался выбраться. Словами изорвали плоть и оставили наедине со своей никчемной гордостью. Вспоминать это больно, а произносить еще больнее.              — Хосок, ну ты где? — дверь распахнулась и зашел Соджун. — Наша сладкая парочка уже в машине, ждем только тебя.              — Ты их подбросишь до кафе? — Хосок обошел стол, встав рядом с Чонгуком.              — Чонгук, ты тоже тут? — вскинул брови мастер и вытянул губы. Чонгук махнул головой.              — Да, тебя закину, а потом их.              Хосок кивнул и рукой указал Соджуну выйти из кабинета, потом повернулся к Чонгуку и положил руки ему на плечи.              — Скоро придут братья, проконтролируй, чтобы они сделали свою работу.              — Хорошо, хен, — заставил себя улыбнуться Чонгук.              — Я рад, что ты в порядке, — Хосок сжал плечо друга и отпустил его.              Чонгук проследил, как старший достал из нового шкафа свою куртку и вышел из кабинета, тихо прикрыв дверь. На столе остался беспорядок. Парень начал раскладывать документы по стопкам и складывать их на край стола. Спокойствие опустилось на его напряженные плечи и он смог расслабить свои мысли.              «Все хорошо», — твердил он себе, вспоминая вчерашний вечер в объятиях Тэхена.              Прикрыв глаза, Чонгук снова сел в кресло и расслабился в нем.              «А что ты знаешь о себе?»              «Только то, что люблю тебя»              «Тебе не страшно больше?»              «Когда ты рядом — нет».              Тэхен был в его мыслях, завладел каждым мгновеньем. Чонгук верил ему, поэтому продолжал ждать, не позволяя себе соскользнуть снова.