Героям свойственно меняться

      Следующие дни до отъезда от Друслей прошли вполне спокойно — Гарри получил письмо от Сириуса, в котором тот выражал жуткое волнение за крестника и желание поскорее его увидеть (вместе с Уизли, как оказалось, Поттер должен был жить у Сириуса, а не в Норе), а также хвалил за хорошие результаты вылазки в Поттер-мэнор. Письмо от Уизли, видимо, было общим — почерк не раз менялся по ходу текста, но в целом огромный исписанный пергамент сообщал о переживаниях за лучшего друга, желании поиграть с ним в квиддич и скуке от количества летних заданий. Те самые задания Гарри уже сделал (правда, Сириусу пришлось пару раз его морально пнуть для такого рвения), а потому оставшиеся дни пролистывал старые учебники — в прошлом году он делал все, что угодно, кроме учебы, а крестный весьма неплохо сумел донести необходимость образования до ума ленивого юноши.       Спустя несколько дней Дурсли сообщили об отъезде за наградой за победу в некоем конкурсе лужаек. Поттера никто не спрашивал, а Дадли, который активно крутился около кузена и даже пробовал полистать «Эти странные волшебные книжки», решительно отказался ехать с родителями и уселся за компьютер — с друзьями он так и не помирился, а потому на улицу почти не выходил. Под мерный звук виртуальных выстрелов, доносящийся из соседней комнаты, Поттер решил сложить вещи — чемодан он не разбирал чуть ли не с первого курса, а так как читать стало скучно, это дело было весьма неплохим поводом отдохнуть. Остатки перьев и скомканные листы пергамента полетели в мусорное ведро, а потом полчаса заняло раскладывание учебников, остатков пергаментов, сокровищ в лице мантии-невидимки и Карты Мародеров, и мелочи вроде перьев и ингредиентов. Из мантий он вырос, а потому те отправились в шкаф – мало ли, пригодится. Чемодан спокойно закрылся, что было удивительно на фоне обычной борьбы с застежками, и Гарри планировал развалиться на кровати и подремать. Но сбыться этому было не суждено — с нижнего этажа раздался скрипящий звук. Поттера, как на пружинах, скинуло с кровати, но через секунду он замер — может, это у Дадли? Однако палочку, вытащенную во время прыжка, держал наготове — вдруг что. Решив было, что у него паранойя, мальчик пошел обратно, но теперь звук был гораздо четче — падение чего-то тяжелого, бьющееся стекло и шипение. Сердце заколотилось, и юноша вышел было осторожно в коридор, как из соседней комнаты вылетел Дурсль, настороженно смотря вокруг. — Что это было? — Кузену хватило ума говорить шепотом. — Не знаю, но мне это не нравится, — так же тихо ответил Поттер. — Посмотрим? — В любом случае нас найдут. Только осторожно. Помнишь, что я рассказывал про конец весны? — Это… Ваши? — Глаза Дурсля испуганно расширились. — Не знаю, — честно пожал плечами Гарри. — Надеюсь, нет. Но будь осторожен. Обменявшись кивками, кузены осторожно спустились вниз. — Там, — неслышно выдохнул Дадли, показав на полоску света около кухни. «Через заднюю дверь вошли?» Подростки осторожно крались, и теперь уже двое благодарили идеальный пол этого дома. Разговоры на кухне становились все громче. — Успокойтесь, это случайность, — раздался подозрительно знакомый голос. — Починили? — Да, — прошептала явно девушка, — Ремус, ты идёшь? В этот момент послышались шаги, а Гарри облегченно выдохнул. Тут Люпин! Поэтому он сам толкнул дверь, вызвав сдавленный вопль кузена, и застал картину в лице толпы магов на чистенькой кухни тети Петуньи. — Говорил же, шумим! — Ворчливо заметили откуда-то сбоку. Грозный глаз, сердито пыхтя, подошел к мальчику. — Убери палочку, пока не выколол кому-нибудь глаз. Ремус, это точно он? Будет некстати привести в защищенный штаб Пожирателя! — Гарри, какой вид принимает твой Патронус? — спросил Люпин. — Сначала олень, после изменился на пса, — несколько нервно сообщил тот. — Верно. Это он. — А этот мальчишка? — Грюм глянул на Дадли, про которого успели забыть, и который завороженно рассматривал волшебный глаз мага, — Нимфадора, — девушка недовольно зашипела, — ты говорила, что тут никого, кроме Поттера. — Я не поехал с родителями, — неуверенно пробормотал тот. — Хм, ясно. Тогда будешь передавать информацию. Поттера забрали маги, вернется следующим летом. — А суд? — Постепенно к Дурслю-младшему возвращалась уверенность. — Я тоже пойду! Гарри спас меня! — Кхм… Гарри? — Он, кажется, сквиб… — Неуверенно сообщил Поттер, почесав затылок, — Дадли видел дементоров. — А это хорошая новость. Хорошо, возьмем мальчишку в качестве свидетеля, Дамблдор будет доволен, — теперь он повернулся к Дурслю, — будь готов 12 августа утром. А теперь иди. Кузена ветром сдуло — подальше от подозрительных людей.       Дальше пошло знакомство с прибывшими, каждому из которых Поттер неловко кивал, понимая, что он уже забыл большую часть имен. — Вещи собрал? — Поинтересовалась волшебница с фиолетовыми волосами – Нимфадора, та была очень недовольна своим именем, а потому запомнилась гриффиндорцу. — Да. Все наверху. — Отлично, пошли заберём, — девушка первая побежала по лестнице, по дороге чуть не упав. Когда в свою комнату зашел и хозяин, Тонкс крутилась перед зеркалом… Подбирая цвет волос. Гарри открыл было рот для вопроса, как вспомнил и сам — если он не путал, это называлось метаморфомагией. Поэтому вопрос он задал другой: — Вы метаморф? — Ага, — легко кивнула волшебница. — А этому можно научиться? — Поттер завороженно следил, как-то отрастают, то вновь укорачиваются уже жвачно-розовые пряди. — Это врождённый дар, поэтому если не было никаких предпосылок, то нет, — рассмеялась та. — Когда-то я грустил из-за стрижки, и за ночь у меня отрасли волосы, — больше сам для себя пробормотал юноша, после чего Нимфадора заинтересованно глянула на него. — Это может что-нибудь значить, — сообщила девушка, — но это можно проверить, потом пристань к Сири. — Гарри кивнул, обещая обязательно подойти к Блэку — это определенно было крайне интересно.       Чемодан был спущен заклинанием Тонкс, как и совы, и группа магов двинулась на выход из кухни, а Поттер подумал, что Петунью хватит приступ, когда она увидит истоптанный пол.       Метла, которую Нимфадора также захватила, и про которую гриффиндорец к своему же удивлению вспомнил только что, была протянута Поттеру, однако его вопрос предупредил Грюм. — Так, слушайте меня, — рявкнул Грозный Глаз. — Полетим сомкнутой группой. Поттер, Тонкс перед тобой, держись за ней вплотную. Люпин прикроет тебя снизу, я сзади. Остальные вокруг нас. Строй не нарушать ни под каким видом, понял меня? Если кого-нибудь из нас убьют… — Такое может случиться? — с тревогой спросил Гар­ри, но Грюм точно не слышал. —…то другие летят дальше, не задерживаются, не ломают строя. Если погибнут все, кроме тебя, Гарри, то в игру вступит вспомогательный отряд. Он пока выжидает. Продолжай двигаться на восток, и они возьмут тебя под защиту. Поттеру оставалось только испуганно кивнуть, оглядывая Молнию. — Аластор, не пугай ребенка, — закатила глаза Тонкс, — это все экстренные меры, которые не пригодятся с вероятностью в 99 процентов. Грозный Глаз проигнорировал высказывание метаморфини (п.а. Данным словом себя охарактеризовала Тонкс и в каноне, поэтому не исправляю), велев начинать.       Люпин подошел к мальчику и, сообщив, что им нужен камуфляж, с силой ударил Гарри палочкой. Было ощущение, что на макушке разбили яйцо, и теперь оно растекалось по телу. В это время остальные маги заколдовывали сами себя, и постепенно исчезли. Дезиллюминация помогала слиться с окружением, а не исчезнуть — сделал вывод Поттер, осмотрев себя.       Вдалеке вспыхнул сноп ярко-красных искр. — Готовимся! Все на метлы! — скомандовал Грюм. Мальчик покрепче схватил рукоятку и перекинул ногу через черенок. — Вперед! — рявкнул все тот же маг, когда в вышине разлетелись такие же искры, только изумрудного цвета. Волшебники резко оттолкнулись от земли, быстро улетая подальше от стремительно удаляющейся Тисовой. На секунду Гарри обернулся — в одном из окон горел свет, а за шторой мелькала чья-то фигура.