куда уходит ночь/where the night goes

Двадцать первого декабря в девять вечера в Сендае начинается снегопад. Тобио возвращается с работы, порядком задержавшись из-за корпоратива. На улице чертовски холодно, ещё и снег валит крупными слепящими хлопьями. Утром он планировал заглянуть к часовщику после работы, чтобы наконец отдать на починку часы и больше не сверлить их взглядом перед сном. Однако, когда он доберётся до мастерской, та будет уже закрыта. Тобио засовывает руки в карманы куртки, чтобы согреть их, и сжимает кожаный ремешок. По крайней мере он успеет на автобус и укроется от снега. Повернув за угол, Кагеяма видит, как нужный ему автобус отъезжает с остановки. Вслух проклиная свою невезучесть, он стоит один на занесённом снегом тротуаре. Следующий автобус подъедет не раньше, чем через сорок минут — за это время он дойдёт до дома и пешком. Парень разворачивается и устало бредёт к выходу из переулка; привычный городской шум и суматоху смягчает установившаяся погода. Он замечает Дзодзенцзи-дори, только подойдя к ней вплотную. На деревьях развешены гирлянды, их золотистый свет заливает всю аллею, заставляя снег на земле мерцать тёплым жёлтым цветом. Красота момента наталкивает Тобио на мысль о фильмах, с их метафоричными сценами. Тобио невольно замедляет шаг; плохое настроение, вызванное задержкой на работе, рухнувшими планами и его невезучестью, медленно отпускает его. Под золотым светом Тобио выдыхает и как будто раскрывается окружающему миру. Холодный воздух просачивается в его грудь, обдувает металлические шестерёнки, цепи, и впервые за всё время Тобио отчетливо понимает — что-то внутри него сломано. Он останавливается в центре аллеи, наслаждаясь шуршанием снега под ногами, и вытаскивает часы из кармана. Стрелки не двигаются. Он смотрит на циферблат и не понимает: часы должны показывать 11:04, как на протяжении всех трёх месяцев, но то, что он видит, не укладывается в голове. 9:23  — Это же сейчас, — произносит он вслух и воровато оглядывается, не слышал ли кто, как он разговаривает сам с собой. Единственный возможный слушатель сидит на скамейке в паре метров от него и, задрав голову к небу, с закрытыми глазами ловит лицом снежинки. Сендай может и их дом, но город достаточно большой — такие встречи практически невозможны. И всё же. Он не видел Хинату два месяца, и Тобио тянет к нему словно магнитом, тащит за воротник рубашки ближе, ещё, чтобы разглядеть парня получше. На голове Хинаты шапка, через плечо перекинут ремень сумки, а кожаную куртку сменил тяжёлый на вид пуховик, и только руки, как и у Кагеямы, без перчаток и спрятаны под мышки. Услышав звук приближающихся шагов, Хината открывает глаза. Скажи ему что-нибудь, говорит ему внутренний голос. Карие глаза затуманены, рот расслабленно приоткрыт, весь вид Хинаты наводит на мысль, что парень только-только проснулся. Шум проносящихся мимо аллеи машин в ушах Кагеямы съёживается; вокруг него стоит звенящая тишина, и единственный звук, что он слышит, — тиканье часов. Ему нужно что-нибудь сказать. Необязательно что-то трогательное или убедительное, Хината и не ждёт от него ничего подобного, Хината всё поймёт, если Тобио сможет выдавить хотя бы одно слово. Он видит снежинки на рыжих ресницах, когда Хината поднимается на ноги, держась за спинку скамейки. Парень наблюдает за ним, изучает его лицо, и с каждой секундой, проходящей в затянувшемся молчании, уголки его губ опускаются всё ниже. Хината опускает голову, хмуро морщась, затем разворачивается и делает шаг вперёд. Прочь от Кагеямы. Чёрт.  — Привет, — выпаливает Тобио, последняя отчаянная попытка — как прыжок с палубы тонущего корабля в спасательную шлюпку. Глупо, слабо, несуразно даже по его меркам, но уже кое-что. Он искренне надеется, что эти недочёты ему простят, ведь это Хината. Среди его знакомых нет человека с душой шире, чем у Хинаты. При звуке его голоса парень останавливается, замирает на мгновение спиной к нему. Когда Хината оглядывается, они встречаются глазами. Его взгляд скользит по Кагеяме сверху-вниз и обратно к его лицу, и Тобио чувствует мурашки на коже. Хината широко улыбается.  — Кагеяма-кун. Привет.  — Не уходи, — говорит он, страх в его голосе даже нечем прикрыть. Его просьба эгоистична, и Тобио понимает это, — ведь именно он повернулся спиной к Шоё и ушёл.  — Я и не собирался. — Хината берёт его за руку и с удивлением опускает глаза на его сжатую в кулак ладонь. Хината разжимает его пальцы и разглядывает механизм. — Что это?  — Мои часы… они сломаны. Остановились. Хината наклоняется, изучая припорошенный снегом циферблат, задубевший кожаный ремешок.  — Но они тикают. — С удивлённо распахнутыми глазами Тобио подносит их к уху. Тик. Тик. Тик. 9:28 На пять минут больше.  — Они сломались в тот день, когда я увидел тебя на станции, — он говорит, едва слыша себя — так громко стучит кровь в висках.  — А сейчас заработали? Кагеяма-кун, ты не путай реальную жизнь с сёдзе-мангой. Сейчас, погоди, — и Хината забирает у него часы, надевает их на его запястье, долго возится с застежкой из-за плохо слушающихся от холода рук. — Столько времени прошло с нашей последней встречи. — Хината держит его руку в своих ладонях так, будто она может рассыпаться при любой неосторожности; его глаза в свете гирлянд блестят ещё ярче. Они стоят прямо под деревьями; интересно, Тобио тоже выглядит так, будто отлит из золота? Ему кажется, что это право принадлежит одному Хинате, что ночь была создана, чтобы он сиял ещё ярче.  — Увидев тебя, — (слова царапают глотку будто он заговорил впервые за долгие годы), — я был…  — Рад?  — Да. Что-то вроде… — Кагеяма взмахивает свободной рукой, пытаясь описать лёгкость, которую чувствует. Хината смеётся и едва сдерживает рвущуюся на губы улыбку, сила которой могла бы осветить весь город.  — Счастлив. — Счастлив. Тобио кивает. — Тогда скажи: «Я рад видеть тебя, Шоё».  — Я рад видеть тебя, Шоё, — повторяет он послушно, и Хината сжимает в своей ладони его трясущиеся от холода и растаявшего снега пальцы. Щёки Хинаты красные из-за мороза, а губы влажно поблёскивают, и Кагеяма мог бы поцеловать его прямо здесь и сейчас, у всех на виду, пока незрячий мир наблюдает за ними. Мог бы, но несмотря на всю свою прямолинейность, Тобио застенчив. Наверное, Хината знает, поэтому тянет его за руку.  — Пойдём. Прогуляемся.  — Куда? — спрашивает Кагеяма, но покорно следует за парнем. Впервые за вечер Хината бросает на него лукавый, красноречивый взгляд и говорит, тебе ли не знать, и Кагеяма, кажется, догадывается. Они неторопливо идут через центр города по петляющим, бурлящим улицам, пока не сворачивают в тихий переулок с жилыми домами, и, несмотря на сверкающее снежное покрывало, Кагеяма узнаёт район сразу. Снег почти прекратился, во всяком случае на время; редкие хлопья кружит над асфальтом и гоняет ветер. Тем не менее теплее от этого не стало, и по дороге они почти не разговаривают, но успевают поругаться: держаться за руки без перчаток в такой мороз оказалось за гранью их возможностей, и оба согласились спрятать руки в карманы, так что теперь они идут бок о бок, плечо Хинаты то и дело касается Тобио. Он знает, что они почти пришли, но они приближаются к закоулку, и впервые за всё время, как они столкнулись, на улице нет ни души, а шторки в окнах опущены. Он дёргает Хинату за пуховик и тянет за собой в закуток между домами.  — Что ты делаешь? — Хината смеётся от неожиданности, кладёт руки поверх его куртки. Тобио чувствует, как его лицо приобретает выражение крайнего волнения, граничащего с паникой, и Хината замолкает, когда заглядывает ему в лицо. — В чём дело?  — Я хотел поцеловать тебя, но не на глазах у прохожих, — проговаривает он не в силах терпеть дольше. — Могу я поцеловать тебя?  — Конечно! — Конечно. Хината соглашается так легко и естественно. И Тобио это нравится, он крепче сжимает Хинату в своих руках.  — Я собираюсь поцеловать тебя прямо сейчас, — заявляет Кагеяма, на что Хината поднимает голову и ослепительно ему улыбается.  — Я готов. Губы и нос Хинаты холодны как лёд — резкий контраст его языку. Кагеяма издаёт невнятный звук, когда этот тёплый язык проскальзывает между его губ. Непослушными пальцами Хината зарывается в его волосы и тянет ниже, ближе к себе, углубляя поцелуй. Всё это Хината проделывает так быстро, что Тобио не успевает опомниться — манипуляции его губ и зубов хаотичны и порывисты, всё, что остаётся Тобио, это подстроиться. Очень… возбуждает. Он отстраняется, хватая ртом воздух; Хината опускает руки на его шею.  — Я не… Хината, тоже тяжело дыша, прижимается к нему, и Кагеяма напрягается так, словно ему в руки только что вложили бомбу. Он бережно обнимает Хинату за плечи.  — Ты сам захотел целоваться на улице, — бормочет парень ему в грудь, и Тобио едва разбирает его слова. Хината поднимает голову и смотрит на него снизу вверх, прижимаясь щекой к его груди. Пожалуй, если говорить объективно, это самая очаровательная картина, которую Тобио довелось видеть за всю свою жизнь.  — Что в этом плохого?  — Только подростки занимаются подобным на улице, Кагеяма. Твоя квартира в паре домов отсюда. Тобио смотрит на него сердито, потом оценивающе и не мешкая более поднимает Хинату за пояс. Охнув, парень принимается с хохотом лупить его по спине.  — Значит идём ко мне. — Они вываливаются из закоулка как раз, когда в окнах квартир начинает загораться свет. *  — Я собирался домой после закрытия, но… Кагеяма по очереди снимает мокрые задубевшие носки. Он и не заметил, как снег попал в кроссовки.  — …столкнулся с другом. Ноги замёрзли до такой степени, что он их практически не чувствует, поэтому Тобио идёт прямиком в спальню за парой чистых носков. С кухни до него долетает голос Хинаты:  — М-м, я расскажу тебе всё завтра, хорошо? Чувствительность к ногам возвращается, стоит ему надеть тёплые шерстяные носки; Тобио выходит в гостиную и падает на диван, прижимая к груди подушку. Отсюда в дверном проёме кухни он видит спину Хинаты, обтянутую в клетчатую рубашку. Парень кивает в ответ на слова человека на другом конце провода.  — Просто не жди меня сегодня. Я останусь ночевать у него, а то метель, кажется, только усиливается. Хината оборачивается и, заметив его, улыбается. Тобио улыбается в ответ, борясь с накатившим волнением. До него долетают призвуки голоса в телефоне, и Хината отводит взгляд.  — Мам, мне двадцать пять. — Короткий смешок вырывается у него из груди — он успел забыть, что Хината старше него на полгода. — В общем, сегодня я не приду, так что не жди меня. — Хината поворачивает голову и показывает ему язык, на что Кагеяма смеётся. — Увидимся завтра. Пожелай Нацу спокойной ночи за меня. Я расскажу тебе… Расскажу тебе потом, мам! Всё, пока! — он быстро вешает трубку и, оставив телефон на кухонном столе, стремглав летит к дивану и прыгает на Тобио, который протестующе хрипит. Завязывается шутливая потасовка. — Твоя мама наверняка такая же, — бубнит Хината, в конце концов устраиваясь у него на коленях и обхватывая его руками за шею.  — Такая же, поэтому я живу отдельно.  — Ой, замолчи, — отвечает Хината, улыбаясь. Парень снял шапку, стоило им перешагнуть порог квартиры, и теперь его волосы были в полнейшем беспорядке — с мокрыми от снега кончиками и наэлектризованными корнями. — У меня даже рубашка промокла, — жалуется Хината, когда Кагеяма касается влажных прядей и заводит их за уши. — Одолжишь мне что-нибудь для сна? Кагеяма моргает и опускает руку.  — Да, конечно… — он хочет встать, но Хината и не думает двигаться с места.  — Не сейчас. — Парень лучезарно улыбается, и Тобио глядит на него с подозрением. Невинное выражение на лице Хинаты кажется… наигранным. — Мы ведь ещё не собираемся ложиться спать, м? — Кагеяма давится воздухом. Хината остаётся на ночь. В груди ёкает, и Тобио охватывает жар, разгоняя кровь и распаляя его. И когда он запоздало понимает, к чему Хината клонит, нежность к его старому другу и товарищу по команде накрывает Тобио с головой. Он подносит ладонь к его щеке, всё ещё красной от мороза, Хината закрывает глаза при прикосновении и жмурится от удовольствия.  — Почему ты сидел там? — Вопрос слетает с его губ раньше, чем Тобио задаётся вопросом, почему он хочет знать. Карие глаза распахиваются и перехватывают его взгляд; Хината гримасничает.  — Не знаю. Мне нравятся гирлянды в это время года.  — Мне тоже. Но раньше мы с тобой там не пересекались.  — Нет. К чему ты?..  — Насколько велика вероятность нам с тобой вот так встретиться? Хината задумчиво запрокидывает голову, и Кагеяма в очередной раз чувствует прилив нежности.  — Время останавливается, когда ты убегаешь от меня. И раз уж мы с тобой предназначены друг другу судьбой, то вероятность крайне велика. — Хината широко улыбается — он шутит, умом Кагеяма понимает, но сердце в груди щемит.  — Ты прав, — отвечает он серьёзно и приникает к его губам — улыбка сползает с ошарашенного лица напротив. Тобио хотел поцеловать его нежно, невинно, но кажется, они с Хинатой на это неспособны — через пару секунд он чувствует зубы на своих губах и притягивает парня ближе к себе, дыша через нос, чтобы скользить вдоль чужих губ дольше; обжигающее дыхание и влажные звуки бросают его в дрожь и в пот — Тобио пылает. Он втягивает нижнюю губу Хинаты, прикусывая, и слышит судорожный выдох и ещё один, когда повторяет движение. Он подхватывает Хинату под бёдра и притягивает вплотную к себе, и короткие тихие стоны преумножаются. Кагеяма разрывает поцелуй, когда неуверенность снова овладевает им.  — Пос… погоди, Хината… — парень отстраняется, его губы — красные и припухшие — манят Тобио, и он едва сдерживает стон. — Кто… ты или я?  — Что?  — Я имею в виду, — Тобио жестом показывает в сторону спальни, — когда… Ты не против перейти туда?  — Не против, — весело отвечает Хината.  — Когда мы… это будешь ты или я? — Брови Хинаты приподнимаются по мере осознания. Смущение делает своё дело, и Тобио замолкает, чувствуя, как горят щёки — впервые с такой силой за весь вечер. В фильмах никто ничего не спрашивает, и наверное ему тоже не стоило задавать такой вопрос, это не добавляет ему привлекательности, пусть бы всё шло своим чередом — настрой так легко испортить, особенно подобной прямолинейностью. Но Тобио не знает, как быть другим.  — У тебя нет предпочтений? — спрашивает Хината наконец вполголоса. Тобио жалеет, что оставил свет включённым — такие разговоры обычно происходят в полумраке.  — Нет… мне без разницы. — Что бы они не решили, они будут вместе… дьявол, он только сейчас понимает, как давно у него не было секса, а Хината… что ж, глядя на него, трудно представить, что он вообще когда-то воздерживался.  — Ты ведь не из вежливости спрашиваешь, — озаряет Хинату; Кагеяма поднимает глаза — всё это время он сверлил взглядом пуговицу на джинсах парня, избегая смотреть ему в лицо. Как выяснилось, переживал он зря — Хината глядит на него со спокойным пониманием. Тогда Тобио понимает, что Хината нравится ему гораздо сильнее, чем он думал. Нет, называть это чувство любовью было бы поспешно с его стороны, а вот предвестником любви — вполне. — На самом деле, я уже думал об этом. — Он поднимает край футболки Кагеямы и тянет вверх. — Я давно не был с парнем, поэтому.  — Ты хочешь быть сверху, — заключает Кагеяма и кивает, рассудив, что так Хинате будет удобнее, но парень вдруг качает головой.  — Нет! Я хотел сказать, что хочу быть снизу… в этот раз, — говорит он смущённо, теребя его футболку в руках. — Я соскучился по ощущению заполненности. Ты не против? — он утыкается носом в его щёку, и Тобио не может удержаться от улыбки.  — Не против. Хината лучезарно улыбается в ответ.  — А ещё, — добавляет он громко, пока руки скользят между ними, — я хочу увидеть, как ты делаешь всю работу.  — О чём ты? — Ответ на свой вопрос, однако, он вполне мог прослушать, потому что его почти вставший член без колебаний накрывает горячая ладонь, и Тобио зажмуривается, в то же время слыша возле уха довольный смешок. Стон, который он сдерживал, всё-таки вырывается из груди, когда вместо ладони его начинают поглаживать пальцы, горячие губы касаются шеи, всасывают кожу, зубы безжалостно прикусывают, и Кагеяма готов — возбуждение разрастается настолько, что затуманивает разум, оставляя в голове пульсировать одну мысль — взять Хинату здесь и сейчас. Удивительно, что он находит в себе силы проговорить:  — Спальня. Кагеяма часто представлял себе их близость, пожалуй, даже чаще, чем хотелось признавать. Он вспоминает об этом теперь, когда Хината отпускает его шею и слезает с колен, не забывая окончательно стянуть с него футболку. Она летит в сторону и падает на телевизор — предмет шуток на следующее утро. Он думал об этом в той самой кровати, к краю которой он подводит Хинату и куда усаживает его, сам опускаясь на колени между его ног. Он расстёгивает одну пуговицу рубашки за другой, покрывая мягкую кожу груди и живота поцелуями.  — Тебе нравится… когда неторопливо, — бормочет Хината, когда Тобио прижимается губами к коже под пупком, ниже. Хината ёрзает, когда тёплый воздух вырывается из его рта вместе с ответом:  — Иногда.  — Иногда, — с готовностью соглашается Хината. Конечно его фантазии не идут ни в какое сравнение с реальностью. Возможно силы его воображения не хватало на детали: уединённый полумрак его спальни, единственный свет — с кухни — просачивается за порог комнаты; хлопья снега липнут к стеклу, оседают на подоконнике; редкие гудки автомобилей с улицы; волосы Хинаты под его пальцами; как Хината сминает в ладонях простынь его неубранной кровати; жар их тел, смешивающийся и разгоняющий остатки холода в ступнях; как Хината выползает из джинсов и уверенно кладёт руки Тобио на себя — немая мольба о касаниях; звуки, которые срываются с губ парня, когда Кагеяма склоняется и накрывает губами натянувший ткань боксеров член, посасывает его, пока, наконец, не стягивает бельё и не берёт в рот покрасневшую головку. Хинате нравится тянуть его за волосы — брать в руки пряди и накручивать, и Тобио тоже начинает нравиться. Всё это он никогда не смог бы вообразить. Он выпускает Хинату с непристойным звуком, и парень откидывается на руки, судорожно переводя дыхание, Тобио не теряя времени даром укладывает его на кровать, попутно вытирая свой рот. Следующий шаг довольно очевиден, Хината тоже это знает и лежит в ожидании.  — Я потерял хватку, — говорит Тобио в надежде на непринуждённость, но с треском проваливается — с членом Хинаты у него перед носом немного сложно звучать спокойно. Хината приподнимается на локте и смотрит на него с пониманием, как всегда.  — Может, тогда лучше мне самому?  — Растянуть себя? Но… ты хотел посмотреть, как я делаю всю работу. Хината звонко смеётся. — Не эту же часть. Пока можешь просто смотреть. Кагеяма садится на пятки, и в голове тут же появляется мысль о том, как это выглядит со стороны.  — Хорошо. — Хината дарит ему всё ту же яркую улыбку несмотря на полумрак комнаты и встаёт на колени, взглядом обыскивая комнату.  — Где у тебя?..  — В тумбочке, — тихо отвечает Кагеяма. Хината подползает к ней и шарит рукой в ящике. Посмеиваясь, парень кидает ему презерватив — прицельно попав Тобио в глаз — и берёт смазку. Кагеяма швыряет упаковку обратно Хинате и хмурясь забирается на кровать. Парень смотрит на него с ухмылкой, выдавливая себе на пальцы лубрикант. Тобио раздвигает колени Хинаты в стороны и проводит ладонью по гладкой коже на внутренней стороне бёдер; ухмылка быстро исчезает с губ парня.  — Ты так и будешь смотреть? — говорит Хината неразборчиво, пряча лицо, и вдруг начинает дрожать — наверное виной тому ещё холодная смазка.  — Ты сам сказал, что я могу смотреть.  — Я не думал, что ты будешь сидеть вплотную, — признаёт Хината с нервным смешком. Тобио ладонью проводит вдоль руки, которой Хината растягивает себя, и замирает на тонком запястье, обхватывая его пальцами словно браслетом. Хината поднимает лицо, его горячее обрывистое дыхание касается подбородка Тобио. Они могут и ускорить процесс — в конце концов, они оба возбуждены настолько, что эрекция стала болезненной, Кагеяма всё ещё в своих домашних штанах и липком от смазки белье. Но куда им спешить? Порой можно и не торопиться.  — Скажи, что тебе нравятся мои волосы. Кагеяма шумно фырчит и ерошит рыжие волосы, падающие на бледный лоб.  — Серьёзно?  — Хочу услышать это от тебя! Он подаётся вперёд и выдыхает в шею Хинаты:  — Мне действительно нравятся твои волосы. — Тобио целует его в ключицу. — В следующий раз, когда у нас будет секс, хочу, чтобы ты был в очках.  — Да ты фетишист, — Хината задыхается от смеха (хотя Тобио не шутит); волнение и смущение парня испаряются, и Хината крепко целует его, прежде чем отстраниться и сосредоточиться на ощущениях от пальца внутри. Кагеяма чувствует всё, когда кладёт свою ладонь на двигающуюся руку. Тобио касается пальцем входа, и стоны Хинаты становятся ниже, с каждым его прерывистым вдохом Кагеяма пьянеет. Он целует Хинату неистово и несдержанно, так словно ещё немного и проглотит его целиком. К одному пальцу присоединяется второй, затем третий, и их поцелуи становятся беспорядочнее, пока Кагеяма не прижимается ртом к уголку приоткрытых губ, которыми Хината жадно ловит воздух, насаживаясь на собственные пальцы. Тобио кусает его за плечо, и Хината с шипением отталкивает его лицо и с влажным звуком вытаскивает пальцы.  — Хватит, я… я готов. — Готов. Кагеяма напрягается всем телом — Хината пихает его в плечо, укладывая на кровать, и подрагивающими руками начинает снимать с него штаны, бормоча себе под нос:  — Снимай их, не понимаю, почему не ходить в одном белье как все взрослые люди? Я даже ещё не видел его. — Тобио сбит с толку — Хината был так застенчив, когда растягивал себя, а теперь эта уверенность и агрессивность, с которыми Хината буквально срывает с него оставшуюся одежду, открывает упаковку с презервативом, надевает его, выдавливает сверху смазку и размазывает её по его члену. Только тогда Тобио понимает, насколько затянулась прелюдия и как мало его касались. Если бы Хината не прекратил водить рукой по его члену, Тобио бы так и остался лежать, млея от прикосновений, напрочь забыв о сексе.  — Иди ко мне. — Хината тянет его за плечи, и Кагеяма открывает глаза, которые неосознанно закрыл от удовольствия. Хината тянет его на себя, сверху, и устраивается на кровати подальше от стен. Тобио уже видит эту картину — Хината, раскрасневшийся, извивающийся под ним, и одна эта мысль едва не подводит его к грани, но горячие руки притягивают его в очередной поцелуй, и все мысли вылетают из его головы. Тобио — не в силах сдержаться — вновь припадает к Хинате, вылизывая и посасывая головку, пока член парня не тяжелеет от прилива крови, пока весь дискомфорт от растягивания не рассеивается. Когда Тобио возвращается к лицу Хинаты, зрачки парня расширены, а на губах блуждает улыбка. Он проводит пальцем по его губам и ловит на себе недоверчивый взгляд карих глаз.  — Может ты уже начнёшь? Пожалуйста? — Кагеяма бросает на него сердитый взгляд, приоткрывает рот, чтобы огрызнуться, но Хината перебивает его: — Я хочу кончить, — простанывает он и запрокидывает голову. Тобио не находит в себе сил спорить с ним. Притянув Хинату ближе за бёдра, Тобио нащупывает пальцами расслабленные мышцы заднего прохода и слышит судорожный вдох. Он пристраивается и невольно задерживает дыхание. Мысли о том, сколько лет они знакомы, воспоминания об их первой встрече, о сказанном друг другу и сделанном вихрем заполняют его голову. Он познакомился с Хинатой в годы, когда только начал осознавать себя; Хината — чью взбалмошность он когда-то не выносил, но которой, осознал он со временем, просто завидовал — был неотъемлемой частью всех его открытий о себе в то время. И если сейчас Тобио позволит себе задуматься, он не сможет продолжить, поэтому он приказывает себе думать об этом как о простом сексе. О технической стороне этого процесса. Тогда он без колебаний толкается внутрь, и Хината под ним напряжённо сжимается. Ещё бы чуть-чуть, и Тобио бы расплакался от нахлынувших эмоций, и тогда Хината припоминал бы ему это до конца жизни. Хината, этот бестолковый оболтус… Тобио ожидал, что он будет узким, но не таким… не таким уж и узким, и он хрипло стонет, когда входит глубже. Маленькие ладони нашаривают его плечи, оглаживают, одна рука скатывается вдоль его бока и останавливается на пояснице. Они замирают так на долю секунды, загнанные в сбитом дыхании, чтобы в голове немного прояснилось. Глаза Хинаты закрыты, на губах играет улыбка, но она говорит громче всяких слов. Кагеяма сглатывает, наблюдая за ним, жадно впитывая его образ, а затем подаётся вперёд на миллиметр и- чёрт, да, Хината распахивает глаза, должно быть тоже почувствовав накатившее удовольствие, и Тобио начинает двигаться по-настоящему. Это хороший секс. У него нет ни малейших сомнений в этом. У него был отвратительный секс, был нормальный секс, плюс которого был уже в том, что он был; этот секс не похож ни на один из них. Тобио не знает, как его описать — в голове крутится слово «исключительный», что заставляет его задуматься, а был ли у него вообще хороший секс до Хинаты. Эта мысль вызывает досаду, ну конечно Хината оказался тем самым человеком, что так естественно перевернул представление Кагеямы о сексе. Разница на первый взгляд не заметна и кроется в деталях — в том, как Хината выгибает спину, когда Тобио толкается внутрь, в раскрасневшихся от удовольствия щеках, в звуках, срывающихся с его губ — Ка, Ка. Он не в состоянии даже выговорить его имя, глупый, бестолковый Хината, но, откровенно говоря, Кагеяма не уверен, что сам смог бы сказать что-то членораздельное. Но он много стонет. Балансируя на грани, когда жара, трения, узости становится мало, они впиваются друг в друга ногтями, зубами — пожалуй, синяков всё-таки не избежать, — Хината обхватывает его руками за плечи и притягивает к себе, шепча на ухо:  — Перевернись. — Тобио лишь стонет недоверчиво, но слушается и аккуратно ложится на бок, затем на спину, и Хината оказывается сверху. Перед глазами плывёт из-за смены положения и того, что Хината тут же начинает двигаться, насаживаясь на него, и обхватывает рукой свой член. Всё его тело поблёскивает от пота, волосы липнут ко лбу, глаза закрыты, и Хината, не сбавляя темпа, подводит их к финишной черте. От представшей перед глазами картины напряжение в животе Тобио становится невыносимым, нетерпеливым, и Кагеяма рвано толкается глубже, пока со стоном не кончает. Хината — не отводя от него взгляда — опирается руками о его плечи и двигается, сопровождая каждый отрывистый толчок Тобио встречным движением бёдер. Кагеяма растекается от приятных ощущений, но не может не думать о том, как ему бы хотелось поцеловать Хинату сейчас. Он даёт себе обещание, что в следующий раз он испытает оргазм целуя Хинату. Его голова падает обратно на подушку, и Тобио хотел бы помочь Хинате, но сил нет, дыхание сбито, тело не слушается. Хината опускает голову и вновь обхватывает ладонью свой член; его узкая грудь вздымается и опускается с каждым неравномерным вдохом и выдохом. Тобио вытягивает подрагивающую руку и кладёт её поверх ладони Хинаты, скользящей вверх-вниз, слабо сжимая. Когда всё тело Хинаты скручивает оргазм и он кончает на живот Тобио, они в каком-то смысле сделали это вдвоем. Выражение на лице Хинаты до боли знакомо Кагеяме — все годы их знакомства он не раз видел, как это круглое лицо кривится на любой манер. Тобио едва сдерживается от смеха: в текущей ситуации ему кажется эта привычка привлекательной и даже соблазнительной. Хината обмякает и падает на него, переводя дыхание. Кагеяма переплетает их руки, зажатые между телами. Они лежат так некоторое время, и Тобио изводит себя, желая спрятать лицо на шее Хинаты. Наконец Хината делает глубокий вдох и с шипением приподнимается, чтобы слезть с Тобио и завалиться набок рядом с ним. Кагеяма поспешно разбирается с презервативом и вновь берёт Хинату за руку. Он поворачивает голову и видит, как губы Хинаты расползаются в ухмылке.  — Забыл тебе сказать, что я невероятен в постели.  — Придурок. — Тобио улыбается.  — Давно я этого не слышал. — Хината взвизгивает, когда Кагеяма накидывается на него, и их шутливая потасовка даже громче чем их секс. В итоге борьба сводится к тому, кто будет целовать и кого поцелуют, пока всё не перерастает в затяжные поцелуи. Тобио вспоминает, чем они занимались до этого, и чувствует себя отвратительно грязным, поэтому он отрывается от соблазнительных губ и садится на край кровати. Хината обвивает его руками со спины, прижимается ртом к его шее.  — Куда собрался?  — Я весь в твоей сперме, мне нужно в душ.  — Могу я пойти с тобой? — Тобио оглядывается через плечо и ловит взгляд карих глаз.  — Да. Он никогда не принимал душ с кем-то, поэтому не знает, как эта процедура проходит у других, но после взаимной мастурбации его любимая часть — Хината, прижимающийся щекой к его груди, абсолютно расслабленный. Тобио стоит так долгое время, молча наблюдая за ним и не зная, куда деть свои руки — и себя. Вода падает на виски Хинаты, барабанит по его лицу, губам, стекает в водосток. Кагеяма не сразу выключает душ, пусть вымылись они уже давно. Когда Тобио стряхивает излишки воды с волос, Хината пронзительно вскрикивает:  — Ты как собака! — Его слова разжигают очередной спор. Они вытираются, одеваются — вещи Тобио на Хинате выглядят донельзя забавно. Затем снимают постельное бельё и меняют его на новое — Кагеяма не собирается спать на простынях, от которых несёт сексом. И наконец…  — Наконец-то, — стонет Хината и валится на свежие простыни, подпрыгивая на матрасе. Кагеяма забирается под одеяло следом. Он не спешит ложиться и на секунду выглядывает сквозь шторки на улицу.  — Снег всё ещё идёт, — говорит он.  — Пусть. Иди сюда. — Хината притягивает его к себе, закидывает на него ногу и тянется за поцелуем. Когда Хината скатывается с него и ложится на бок лицом к Кагеяме, Тобио остаётся лежать на спине и смотрит на него. Не слишком ли часто он вот так пристально разглядывает Хинату? Хинате не кажется это странным? Тем не менее, крутящиеся в его голове вопросы не мешают Тобио положить ладонь на лицо Хинаты. Его действие вызывает у парня улыбку — на которую способен только Хината — ту самую, когда всё его лицо начинает светиться. Единственное объяснение, на взгляд Тобио, — у Хинаты в груди есть собственное маленькое солнце, его личный источник тепла и света.  — И всё-таки мы идиоты, — говорит Кагеяма, оглаживая пальцами скулу Хинаты. — Как и говорили все вокруг. Безнадёжно тупые. — Хината вздыхает и качает головой.  — Прошлого не воротишь. — Его слова не обнадёживают Тобио, но менее правдивыми они от этого не становятся. Он переводит взгляд в потолок.  — Мне было четырнадцать, когда я перевёлся в Карасуно. Десять лет назад.  — Десять лет, — повторяет Хината отрешённо и вдруг заходится в смехе. — Подумать только — десять лет. Если учесть ещё и нашу встречу в средней школе… обалдеть!  — Даже больше десяти, я… — Тобио резко садится в кровати и тянется через Хинату за радио-часами на прикроватной тумбе. — Уже полночь, сегодня мой день рождения.  — Сегодня твой день рождения? — вопит Хината в ужасе, только после их пылкого занятия любовью узнав дату рождения своего возлюбленного. Кагеяма падает обратно на кровать, избегая взгляда Хинаты.  — Да. Мне двадцать пять.  — Я старше тебя… Поверить не могу, что забыл об этом. Пожав плечами, Тобио устраивается на подушке, медленно проваливаясь в сон.  — Что ж, с днём рождения, Кагеяма Тобио. — Хината прижимается к нему, целует в нос, на что Тобио морщится, и напоследок чмокает его в щёку. — Добро пожаловать в новую эпоху.