Импульс Аккерманов

      Неизгладимое чувство сжимающего изнутри холода заставляло кожу снова и снова покрываться мурашками, а тело едва заметно дрожать. Все, что было ей по-настоящему важно, оказалось у нее отобрано — лишь Эрен Йегер, заточенный и нуждающийся в помощи, стоял у Микасы перед глазами. Крики из подвала и рассуждения Армина об ужасах их нынешней жизни создавали рябящий задний фон, размывающийся все больше с каждой минутой бездействия, отчего навязчивые мысли о состоянии брата все грубее отзывались в боли в висках. Ничего, кроме желания ринуться в бой на защиту дорогого ей человека, не было в силах совладать с обеспокоенной Аккерман. Единственное, что ее останавливало, так это отсутствие информации о местоположении Эрена и Кристы.       — Пора бы им все рассказать.       Раздавшийся вдалеке голос Леви вернул Микасу с небес на землю, позволив тревоге, как занозе, вновь напомнить о себе, да и не только ей: Аккерман до сих пор держала на командующего обиду за то избиение в зале суда, а посему она разгорелась в ней только больше, после того как капитан остановил ее от погони за Эреном.       «В чем была необходимость меня останавливать? Будь я настырнее, мне бы не пришлось сейчас изнывать от переживания за Эрена», — проносилось в голове Микасы бегущей строкой. Злость, обида, беспокойство и ноющее чувство долга подчиняться приказам не просто гудели в унисон внутри, а разрывали Аккерман на части, пока вне ее мыслей не прозвучало имя брата.       — Эрена съедят? — спросил Армин дрожащим голосом, договаривая за Ханджи Зое.       — Да.       Ничего более Аккерман не слышала — ноющая боль и в то же время колотящееся сердце. Она закрыла глаза, дабы сконцентрировать и направить все свои чувства в нужное русло, а также унять дрожь, что следом за бешено бьющимся сердцем, не давала сделать хотя бы шаг. Наконец, мысленно построив для себя приблизительный маршрут, Микаса, резко сорвавшись с места, схватила дверную ручку и в этот же момент неожиданно для себя ощутила твердое и решительное прикосновение капитана Леви.       — Успокойся, можешь даже не беситься, — сдержанно и холодно произнес Ривай, смотря Аккерман прямо в глаза. — Эрена это вернуть вряд ли поможет — мы в любом случае навестим этого Рода Рейсса.       На мгновение Микаса почувствовала недостающую ей уверенность в человеке, находившимся прямо перед ее носом. Невзирая на жар, охвативший тело и требующий молниеносной реакции, голос Леви Аккермана все же смог притупить в ней чувство необходимости сделать все самостоятельно и сиюминутно, а столь уверенное касание уже через несколько секунд ощущалось ею как жизненно необходимое. Ненависть и глубоко зарытое внутри нее желание ощутить опору, тесно переплетаясь, заставили на секунд пять впасть Микасу в ступор.       «Что за черт, Аккерман? Ты единственная, на кого можешь положиться», — пытаясь прийти в чувства, твердила про себя Микаса.       Не подав виду, что она усомнилась в правильности своего первозданного решения, Аккерман уверенно вышла, чувствуя на себе сопровождающий взгляд капитана Леви. Даже спустя несколько минут, не переставая прокручивать в своей голове сказанное ей, она все более цепко хваталась за его «успокойся».       «Неужели, капитан, в вашей жизни не было того, защитить которого вы были бы готовы ценой своей жизни? Неужели я, будучи заложником этой ситуации, могу успокоиться?»

***

      Следующие сутки для Микасы Аккерман стали лишь частью необходимого затишья перед бурей: разработка плана, захват двух из военной полиции, нападение на контрольный пункт — все это было для нее вынужденной монотонной работой, которую, кто бы сомневался, она выполняла строго на высший балл. Как и прежде, на пути к любимому брату ее останавливал только недостаток информации и … капитан Леви? С каких пор он — камень преткновения? И почему уверенность в нем, как и скрытая ненависть, росла в геометрической прогрессии?       «Нет ничего, что помешало бы мне пожертвовать своей жизнью ради Эрена. Ничего и никого», — беспрестанно бубнила под нос Аккерман ровно до того момента, пока Саша не услышала шаги, которые никто и никогда бы не услышал. Гениальный навык.       Двумя силуэтами, появившимися из непроглядной темени, оказались Ханджи Зое и Моблит — ее правая рука. Ими было принесено письмо, в котором извещалось об удавшемся перевороте и достигнутой справедливости касательно отряда разведчиков. Каждый, кто дочитал его до конца, свою мимолетную радость и облегчение непременно выразил в крике и удушающем объятии с близстоящим человеком. Досталось и Микасе. Но она, как и капитан Леви, осталась безучастна в этом секундном ликовании, ожидая и дождавшись единственно важных слов капитана Зое.

«Кажется, я знаю, где их найти. Осталось добраться туда и положить этому конец»

      Ночь, которую они застали, отправившись в путь, благоволила: теплый и спокойный ветер, дурманящая тишина и неярко светящая луна — казалось, весь мир мановением руки коснулся умиротворения, которого не было в зоне досягаемости уже мучительно долго. Сидя в повозке напротив Ханджи Зое и Ривая Аккермана, Микаса с трудом внимала их словам, ибо чем больше она получала информации, тем сильнее помутнялся ее рассудок.       «Разрушенная часовня, род Рейсс, погоня главы семьи за единственным наследником и похищение Эрена, обладающего силой титана, — невооруженным взглядом видно, что целью является передача силы, коей обладает мой брат, — рассуждала Аккерман, хмурясь и пожирая взглядом то Зое, то капитана, то безмолвную темноту леса, — а потому быстрота и категоричность будут для меня приоритетными». В эту же секунду Микаса невольно взглянула на капитана Леви, смотрящего в никуда. Что бы она себе ни говорила, а сомнение, что этот человек сможет удержать от принятого ею решения, не просто пугало, а заставляло содрогнуться, учитывая еще и то, что теперь пожирала взглядом не только она.       — Микаса? — отчего-то его голос прозвучал не просто холодно, а настороженно, а после и вовсе обеспокоенно: — Все в порядке?       Не будь в этой повозке свидетеля в виде Ханджи Зое, то никто бы, скорее всего, в ближайшее столетие никогда бы больше не увидел, как Ривай Аккерман заботливо спрашивает о самочувствии, когда в радиусе ста метров нет ни единого человека в предсмертном состоянии.       — Да, сэр, — уверенно произнесла Микаса, испепеляя Аккермана своими бездонно серыми глазами, и вдруг твердо добавила: — Мой брат в опасности, мои действия могут показаться опрометчивыми, но могу заверить, что беспокоиться вам не о чем.       — Аккерман, если понадобится, то я сделаю все, чтобы беспокойства в твоём лице не было…       Осознав, что волнует его только Микаса, сидящая перед ним и предстоящая миссия, напрямую связанная с отрядом Кенни-потрошителя, Леви едва заметно дернул головой, переводя взгляд на Армина, изредка косящегося на него, как, впрочем, и остальные.       «Пф, как можно так легкомысленно из-за собственной привязанности подходить к заданию, основанному на коллективной и слаженной работе? Как такое необузданное желание броситься на рожон умещается в такой непробиваемой Микасе Аккерман?»       Повисла тишина. Даже Ханджи Зое не осмелилась выпалить что-то из ряда вон выходящее, дабы немного скрасить напряженность момента. Казалось, право говорить осталось за Риваем, вопреки тому, что он, уставившись на затылок светловолосого, искренне у себя внутри негодовал относительно неконтролируемой Аккерман, совершенно не подозревая, что как минимум три человека ждут от него некого сигнала для продолжения разговора.       — Кенни-потрошитель — самая большая угроза для нас сейчас, — внезапно заговорил капитан, опустив взгляд на дощатое дно повозки. — Расценивайте его как противника, равного мне, хотя нет… с этим оружием он даже поопаснее будет.       После слов Аккермана практически сразу каждый нервно сглотнул, а в рядах зародилось сопутствующее нескрываемому волнению шептание.       — Если бы мы только подождали подкрепления, — громко и четко сказал Конни, совсем позабыв о Микасе, сидящей как на иголках.       — Забудь об этом!       Не заставив долго ждать, Аккерман бросила яростный взгляд в сторону Спрингера и немного погодя услышала извинения визгливым голосом.       «Не верится, что о жизни Эрена в равной мне степени здесь никто не беспокоится. С ним меня связывает прошлое, но неужели недостаточно настоящего, чтобы понять, насколько значима его жизнь?»       — Твой родственник, что ли?       Слыша до этого спонтанного вопроса на фоне своих размышлений лишь обрывистые фразы, Микаса помедлила с ответом на поставленный вопрос, компонуя сказанное капитанами в одно предложение. После этого, собравшись с мыслями, она довольно быстро и кратко рассказала о том, что представляла собой ее семья.       Заинтересовавшись, Ривай задал наводящий вопрос:       — У тебя было такое, будто в тебе проснулась неизвестная сила?       «Что?.» — промелькнуло в голове у Микасы, когда та медленно подняла глаза на капитана Леви. Воспоминания о том моменте и о той силе, что наполнила ее тело и подвигла на беспощадное убийство, не давали ей вымолвить и слова в ответ.       — Был, — через несколько минут с трудом выдавила Аккерман, смотря мимо Ривая.       — У Кенни тоже было подобное: однажды из ниоткуда он почувствовал в себе наплыв невероятной силы, и он твердо знал, что намеревался сделать, — тихо произнес Леви, смотря в глаза то ли растерянной, то ли испуганной Микасы. — У меня тоже случалось такое.       Вразрез овладевшим ею чувствам в ней вновь зародилась эта уверенность, некогда настигшая ее вблизи капитана Леви.

«Он тоже Аккерман? — Микаса совсем немного насупилась, не отводя взгляд. — Какие скелеты у вас в шкафу, капитан?»

***

      — Вы действительно готовы по локоть замарать свои руки? — спросил отряд капитан Леви, нависая над злосчастным входом в подземелье.       В ответ — тишина: каждый из присутствующих либо впал в ступор, либо всем своим видом давал понять о своей готовности. В числе последних, безусловно, была Аккерман. Всеми фибрами души она пыталась мысленно подобраться к Эрену, предложить свою защиту, убедиться в его невредимости и остаться рядом как можно дольше. Собирая себя по кусочкам, направляя всю свою животную сущность на благо родного человека, Микаса была готова не просто к резне, а к самой настоящей мясорубке — предоставьте ей цель, соперника и локацию, и она непременно уйдет с концами в головокружительный танец смерти, создавая из хладнокровного убийства самое настоящее искусство. Словно узнавая в себе все то, что бушевало внутри Аккерман, Ривай, немного колеблясь при виде других, все же констатировал:       — Полагаю, ответ «да».

«Выполнить чисто. В идеале — без потерь», — сухо прозвучало в голове Леви. «Эрен…» — с болью отдалось эхом в голове Микасы Аккерман.

      Резкий хлопок двери от удара с ноги — план по спасению Кристы и Эрена начался. Первые бочки с порохом полетели вниз по лестнице, следом за которыми в авангарде неслись Аккерманы. Застав противника врасплох пороховой завесой, Микаса и Леви, набрав скорость, без какого-либо промедления оторвались от земли, лишь на секунду пересекаясь взглядами. Вот-вот прольется первая кровь от руки одного из воина разведотряда, а в их глазах ни малейшего испуга.       В момент, когда от координации действий подчиненных и четкости приказа зависели жизни, капитан Леви мог отбросить всякую сентиментальность, но беспокойство за Микасу, невзирая на ее расчетливость и мастерство, не уходило. То, что он лицезрел в последнюю секунду до взлета, показалось ему не просто знакомым, а болезненно родным. Он не подразумевал, каково оно с точки зрения смотрящего, но посмел предположить, что синие языки пламени, увидеть которые ему довелось в глазах Микасы, наполняли его каждую миллисекунду любого сражения. Пожалуй, то была игра света с радужкой глаза Аккерман, но нить, соединившая их в то мгновение, была более чем реальна.       «Эрен, я уже близко», — чуть ли не рычала про себя Аккерман, грациозно и без лишних телодвижений распарывая всем и все, что душа пожелает. Она, словно вихрь из лезвий, изловчаясь и отправляя восвояси, не останавливалась ни на секунду. Возможно, могло даже показаться, что УПМ и лезвия были неотделимы от тела Микасы, потому что то, с каким небывалым изяществом она рассекала воздух, было лучше всего видно за секунду до гибели.       Один за другим падали навзничь, принимая смерть от рук капитана Леви и Микасы Аккерман. Неуловимая легкость, жесткость и скорость соединялись в них воедино, принимая облик рокового конца. Уже через несколько минут напряженного боя каждый из них переместил свой фокус с рядовых на главных заноз в заднице в рамках этого поля битвы: Ривай Аккерман вновь встретился лицом к лицу с прошлым в виде Кенни-потрошителя, а Микаса взяла на себя безымянную, но, по-видимому, важную особу, на всех парах несущуюся прочь от ее окровавленных лезвий. Сумев зацепить лишь прядь волос белобрысой, Микаса волей-неволей была вынуждена отвлечься на других бойцов, так и норовивших попасть под раздачу, а потому та сразу же перешла в руки Ханджи Зое, настроенной не менее решительно.       

«Где капитан?» — будто из дыма разнесся вопрос, заставляющий на секунду Микасу, по-прежнему ловко избегающую ударов, потерять драгоценную осторожность. На протяжении всего боя, будучи в гуще событий, Аккерман так или иначе наблюдала в поле зрения всех участников сегодняшней миссии. Но не его.

      Рыская взглядом по величественным колоннам и всматриваясь в клубы дыма, Аккерман, находясь с капитаном в противоположных сторонах, тщетно пыталась найти точку соприкосновения до тех пор, пока где-то поодаль не раздался пронзительный крик одного из бойцов разведотряда:       — Командир Ханджи!       Словно по щелчку, дым рассеялся, все внимание было обращено на обездвиженное тело Ханджи, а Микаса, ринувшаяся к капитану, выдохнула с чуждым ей облегчением, искоса увидев Леви Аккермана, также летящего к Зое.

***

      — Я — бесполезное ничтожество, — с хрипом начал Эрен, упав на колени. — Вот, кем я был с самого начала, а не вовсе надеждой человечества…       «Не позорься, Эрен», — подумал Леви, краем глаза пытаясь взглянуть на Аккерман. Меньше всего ему хотелось, чтобы Микаса, вечно опекающая своего брата, бросилась его убеждать в обратном. На удивление всех она не проронила и слова, но то, как она смотрела на виновника подрыва боевого духа отряда, говорило за нее: испуг, беспокойство, толика разочарования и море любви пламенем охватывали Микасу, так и подталкивая кинуться к Йегеру.       — Микаса… — едва слышно прошептал капитан, бросая в ее сторону неоднозначный взгляд. Даже не повернувшись к нему, Аккерман поняла, что руки, сжимающие лезвия до белых костяшек, с потрохами выдают ее намерения.

«Эрен, какого же…»

      Мысли Аккерман были прерваны, ибо Жан, будто залезши в ее голову, решился взять на себя всю полноту ответственности за вправление Йегеру мозгов на их законное место.       — Какого черта ты тут корчишь из себя героя трагедии? Ты хоть раз смог хоть что-нибудь сделать со всей своей этой силой в одиночку?       — Слабак ты, Эрен, мы и не через такое проходили, — поддакивал Кирштейну Конни.       — Нахрен надо к такому привыкать! — не сдержалась Саша Блауз, крича и всем телом впечатываясь в стену.       Момент, который они переживали сейчас вместе, был тем пиком накала эмоций, когда каждая секунда стоила не физической готовности к борьбе, а моральной, а оттого присутствующие с нетерпением ждали толчка к действию, который был, как ни странно, дан капитаном Леви, заговорившим практически сразу после мотивирующих слов Хистории Рейсс.       — Эрен, ты знаешь, как я это ненавижу, но…       Он взял паузу, обернувшись к Йегеру и посмотрев в его заплаканные и залитые кровью, стекающей со лба, глаза, после чего продолжил: — Выбор должен делать ты.       Сердце Микасы Аккерман затрепетало, а мысли понеслись вразброс: «Что? Что это значит? Эрен же не в состоянии… Разрази вас гром, капитан, он же…»       Душераздирающий крик и скрывающийся в огненном зареве силуэт брата оставили ее в оцепенении — она смогла лишь окликнуть его, прекрасно осознавая, что не остановит этого камикадзе, даже если попытается вцепиться в него руками и ногами.       — Все! Быстро под Эрена! — прокричал капитан, направившись в сторону Йегера, каким-то чудом создававшего огромную сферу из ледяных ветвей вокруг себя.       Все, в том числе и Микаса, до сих пор пребывающая в шоке от происходящего, рванули к Эрену, с трудом избегая встречи с летящими на них глыбами. Обломков становилось всё больше равносильно тому, каких размеров достигал Род Рейсс в теле титана: набирая объем и вес, он все сильнее упирался в потолок пещеры, точно не намереваясь останавливаться.       Через несколько минут воцарилась относительная тишина. Все были целы и невредимы.       — Эрен! Эрен!       Микаса без промедления принялась вызволять брата, находившегося в оледеневшем теле титана, прикладывая к этому все оставшиеся силы: разбивая лед, она практически до крови раздирала кожу рук, совершенно того не замечая.       — Слава богу… — вырвалось из ее уст, когда Йегер, едва открыв глаза, подал признаки жизни.       Воспринимая до сих пор все слишком обостренно, Аккерман вдруг погрузилась в состояние, которое заставляло расценивать происходящее вокруг как некий сон: звуки стали тише, текущие события не походили на что-то реальное, а ее же движения казались неконтролируемыми, иначе говоря — чужими. Пытаясь изо всех сил выкарабкаться из этого, Микаса, напрягая мышцы шеи и челюсти, коснулась лезвия, позволяя тому оставить на ее ладони довольно глубокую рану.       «Что со мной? Сумасшедшими становятся, теряя связь с реальностью… Приди в себя», — практически кричала в голове на себя Микаса, едва разбирая то, о чем говорил капитан Леви.       «Ну же!»       Через пару минут голос Ривая стал слышаться отчетливее, но неполнота восприятия предательски оставалась.       — Конструкция получилась дрянная, но, полагаю, здесь все создано таким образом, а значит, мы наконец-то сможем заделать брешь в стене Мария, — объяснял Аккерман, смотря на Эрена. — Много товарищей полегло на пути, приходилось пробираться через кровь и грязь… Однако все это не зря — стоит лишь взглянуть, чего мы достигли.       На секунду ей показалось, что она может положиться на капитана в отношении опеки над эмоционально нестабильным Эреном, но, когда Ривай обратил на нее свое внимание, все рассеялось в пух и прах. По его лицу было видно, что сказанное им — лишь вывод, сделанный в свете последних событий. Это, конечно же, не умаляло того, что слова Леви Аккермана были полны искренности, но и не закрепляло за ним негласное полномочие спасать задницу Йегера, что для Микасы давным-давно стало образом жизни. Как ни крути, а путеводители капитана Леви — педантичность и расчетливость, последняя из которых была основана на выборе меньшей из двух зол. Нет, Аккерман точно никогда не сможет доверить жизнь любимого брата кому-то ещё, ибо носителю такой ответственности должно быть свойственно безвозмездное желание отдать свою жизнь по воле случая и никак не объективность, присущая ее однофамильцу.       — Капитан, мы нашли выход! — прокричал Армин, спускаясь в подземелье.       Прошло около минуты.       — Микаса?       Внимание Жана привлекла кровь, стекающая по пальцам руки Аккерман.       — Эта рана о себе много возомнила.       Микаса с неприязнью посмотрела на капли крови на левом сапоге. Слабость, которая овладела ею в тот миг, при других, более критичных, обстоятельствах могла обернуться не только потерей бдительности, но и смертью Эрена.       — Надо будет наложить повязку, а сейчас идём. Все уже поднялись.       Аккерман, послушав Жана, молча направилась за отрядом, кое-как по пути останавливая кровь сильным нажатием на рану. Когда она выбралась на свежий воздух, то ощутила все то же охватывающее спокойствие этой ночи, нерушимое даже огромным титаном, бурящим землю своим неподъемным телом.       — Вы что, на крови клялись? Где застряли? — абсолютно холодно и незаинтересованно возмутился капитан Леви, смотря на окровавленную руку Микасы.       — Извините, — тихо ответила Аккерман, садясь на лошадь.       Откинув все мысли до одной, Микаса, находясь в седле, заняла свою позицию возле повозки с Эреном, Кристой и Ханджи. По левую сторону. По правую — Ривай Аккерман. Достигнув полной готовности, отряд, не теряя ни минуты, последовал приказу Эрвина Смита, отправившись к стене Сина, а точнее — к Орвуду.       Пока Эрен и Хистория обсуждали дальнейшие действия с капитаном Леви и командиром Эрвином, Ханджи Зое тихо позвала Аккерман, отвлекая ее от довольно бессмысленного занятия — полного отрицания зреющего у всех на глазах плана, в котором Йегер явно не остаётся в живых.       — Микаса, что с тобой произошло? Кирштейн сказал, что ты намеренно ранила себя…       «Кирштейн? Он что, о каждом моем телодвижении в курсе?..» — недоумевала Аккерман, совершенно не зная, что ответить.       — Мне нужно было сосредоточиться, — обрывисто произнесла Микаса, стараясь не терять нить разговора, от которого ее отвлекла Зое.       — Ааа… Если что, то проси, Аккерман! Я отлично ломаю и режу. Правда, сейчас не совсем в состоянии…       Ханджи поморщилась, сжимая плечо все сильнее.       — Да, даже без крови Рейсса должен быть способ спасти человечество, — встряла в беседу Аккерман, до конца выслушав Хисторию и непреднамеренно проигнорировав Зое, — поэтому отец и дал тебе ключ от подвала…       Вскоре все сошлись на одном: Рода Рейсса без колебаний убить, добраться до подвала, а после разорвать ненавистный всем порочный круг, зародившийся уже давно на почве тотального неведения.       — О чем вы говорили? — вдруг поинтересовалась Рейсс, когда обсуждение дальнейших действий отряда сошло на нет.       — Кто?       — Вы, капитан, и Микаса.       — Ни о чем. Абсолютно неважно.       Микаса поникла, исследуя взглядом гигантского титана, которого они практически обогнали. Что-что, а этот пышущий жаром гигант представлял собой не просто угрозу, а бедствие масштабом куда больше их предыдущих противников. Невольно соотнеся с этим рану на своей ладони, Микаса ухмыльнулась, будучи готовой истерически засмеяться.       «Что за демоны у тебя внутри?» — промелькнуло в этот же момент в голове у одного из разведотряда, заметившего ухмылку на лице Аккерман.

***

      «Родная Имир, я не знаю, при каких обстоятельствах ты читаешь это письмо, поэтому начну с конца. Возвращайся. Теперь я могу не только защитить себя, но и тебя тоже.       Ты можешь вернуться за стены и оставить в прошлом то, что заставило тебя уйти от меня. Я была готова горы свернуть, пойти за тобой, но ты приняла решение… Я много раз задавалась вопросом, почему ты сделала именно такой выбор, но все в пустоту. Наверное, на то есть причина. Нет, она точно есть, но почему ты не рассказала мне раньше?!       Если ты все ещё читаешь письмо, то это значит, что у меня есть немного времени. Мне открылась тайна моей семьи. Отец хотел, чтобы я превратилась в титана и съела Эрена, тем самым получив его силу. Я не стала. В моих планах на мою же жизнь не было убийства друга и огромного бремени, которое, как я поняла, должно было лечь на мои плечи. Ты знала об этом? Что ты имела в виду, говоря, чтобы я жила своей жизнью? Неужели тебе было с самого начала известно, кто я и почему моя принадлежность к роду Рейссов так опасна?       После мне пришлось убить своего отца в обличье титана. Если не вдаваться в подробности, то так я завоевала доверие жителей стен и стала полноправной королевой. К такому навряд ли можно быть готовой, но я приложу все силы, чтобы мое правление сделало жизнь этих людей лучше.       Возвращайся, Имир. Стены — мой дом, а значит, что и твой тоже.       С огромной светлой любовью к тебе       Только твоя Хистория Рейсс».       Хистория аккуратно сложила письмо и поместила его в портсигар, который позаимствовала у одного из служащих военной полиции. Заведомо она попросила Микасу подойти к ее кабинету.       — Хистория? — голос Микасы был, по обыкновению, спокойным, а потому Рейсс даже не испугалась неожиданно зашедшей к ней Аккерман.       — Микаса, я знаю, что миссия по отвоевыванию стены Мария еще не скоро будет реализована, но… — Рейсс замялась, протягивая портсигар.       Аккерман нахмурилась, ожидая пояснений.       — Там письмо. Имир. Нет никакой гарантии, что она повстречается вам, но если вдруг каким-то чудом она будет возле стен или в их пределах, то, прошу, передай ей.       — Хистория, конечно. Я обязательно передам ей, если встречу.       Микаса убрала письмо в потайной карман плаща, после чего ободряюще погладила Рейсс по плечу.       — Ты помнишь мои слова на совещании штаба?       — Какие?       — Станешь королевой…       — Сможешь в лицо ударить! — закончила за Аккерман Хистория, кажется, вспомнив то, что никак не могла.       — Нужны свидетели. Без них не так интересно будет.       Рейсс не стала и переодеваться — ее переполняло желание поскорее осуществить задуманное. Собрав всех зевак, желающих увидеть противостояние дня, новоиспеченная королева размашистой и в то же время отчасти горделивой походкой направилась к капитану Леви, дабы быть первой, кто бы безосновательно бросил вызов этому «чистоплюю».       — Вы что творите? Микаса, и ты туда же?       Больше всех переживал Эрен, отчего ухмылка Аккерман время от времени перетекала в полноценную улыбку. Таким по-детски что-то пытающимся доказать она не видела его уже очень давно, а переживающим по пустяку — тем более.       — Хистория, ты уверена? — без остановки спрашивал Жан, вторя Эрену Йегеру.       Ни Рейсс, ни Микаса на вопросы не отвечали: первая в ответ закатывала спадающие все время рукава своей рубахи, а вторая гордо ухмылялась, предвкушая реакцию капитана.       — Вот он, — прошептала под нос Хистория, увидев в коридоре Леви Аккермана. Начиная топтаться на месте, она, сжав ладони в кулаки, заняла боевую стойку.       Все замерли. Аккерман хмыкнула.       — И-а-а-а!       Добежав до капитана, Рейсс со всей дури ударила того в плечо, начиная сразу же хвалиться своей безнаказанностью в силу титула:       — Ну и что ты сделаешь? Я теперь королева!       Все по-прежнему стояли столбами. Кроме Микасы, сдерживающей смешок.       — Спасибо, ребята.       На лице Ривая вдруг засияла лёгкая и искренняя улыбка.— Хистория, неужели ты сама додумалась до этого?       — А? Конечно!       Пребывая в культурном шоке от того, как отреагировал капитан, Рейсс усердно моргала, не понимая, что ей делать дальше.       Гробовая тишина. Толпа разделилась на два лагеря — восхищенные и офигевшие. Не считая Микасы.       — Значит, мне стоит ждать чего-то ещё?       На этот раз Аккерман хмыкнула чуть громче, потому, учитывая ещё и отсутствие каких-либо посторонних звуков (некоторые, кажется, даже не дышали), без внимания капитана данный жест не обошёлся.       — Микаса, у тебя уже есть какие-то идеи?       Во избежание наказания в виде «помой-ка все окна города», Аккерман мигом сделала серьёзное лицо, коротко отвечая:       — Нет, капитан.       На долю секунды от пронзительного взгляда капитана ей стало не по себе.       — Тогда, я полагаю, право придумывать переходит в мои руки?       Начались перешептывания: «Что? О чем это он?», «Господи, неужели мы будем всю ночь драить полы этого дворца?!», «Молчи, сглазишь!», «Мы успеем на ужин?!».       — Капитан Леви, только не наказывайте моих друзей.       — Если они посчитают наказанием приготовление ужина исключительно для нашего отряда в честь прекрасной Королевы Стен, то я не буду настаивать.       — Это как? Еда только для нас?!       Глаза Блауз округлились до невероятных размеров, а Кирштейн, стоявший рядом, уже попал под раздачу в виде брызжущей изо рта Саши слюны.       — Ну чего вы молчите?! Мы согласны! — воскликнула Блауз, пытаясь растормошить остолбеневших товарищей.       — Ну и ну… — облегченно произнес на выдохе Эрен, ожидая от Аккермана чего-то пожестче.       — Можете приступать. У вас осталось около трех часов.       — Ура! Ребята, за мной! — пища от радости, крикнула Саша, уводя всех в сторону столовой.       Микаса торопиться не стала, а потому сбавила темп, чтобы без лишнего внимания уединиться.       — Микаса, почему не трусцой? — вопросительно подняв бровь, поинтересовался Ривай, оставшийся в коридоре, дабы убедиться, что никому в голову не придёт незаметно слиться. — Это ты же подкинула идею Рейсс?       «Это мне? Проигнорировать? Ответить?» — засыпав себя же вопросами, она, как вкопанная, стояла спиной к капитану, не решаясь нагло соврать ни на первый, ни на второй вопрос.       — Сэр, — наконец-то начала Микаса, из уважения разворачиваясь к стоящему от нее на расстоянии около четырех метров Аккерману, — я собиралась присоединиться к готовке буквально через несколько минут.       — Какие-то проблемы?       Леви сделал несколько шагов навстречу, заводя руки за спину и останавливаясь возле Аккерман плечом к плечу. Микаса слегка дернула волосами, хаотично спадающими на лицо, из чувства безысходности и нарастающего раздражения. Ей не хотелось делиться подробностями того, что было в ее планах, а посему она рискнула ответить коротко, надеясь не загнать себя в тупик:       — Нет, капитан.       — Твоя рука. В этом причина?       Микаса резко почувствовала ноющую боль в области пораженной ладони, которую она скрывала в кармане плаща, но, несмотря на это, не позволила ни единому нерву на своём лице дернуться.       — Нет. Разрешите пойти помогать в приготовлении ужина.       Посмотрев в глаза Аккерман, Леви тихо, чуть ли не шёпотом, спросил:       — Что нужно было Хистории от тебя?       Аккерман поймал себя на мысли, что с самого начала глазами исследует лицо Микасы вплоть до незаметных деталей — наверное, он давно сдался перед искушением узнать её ближе ещё в тот момент, когда увидел в ней бойца, способного составить ему какую-никакую конкуренцию. Микаса же, всеми силами стараясь избегать зрительного контакта, процедила сквозь зубы:       — Королева дала мне поручение. Думаю, это должно остаться между мной и Ее Величеством.       Некая слащавость своих же слов заставила Аккерман окаменеть в ожидании ответа капитана.       Всё ещё используя запасы хорошего настроения, поднявшегося от вылазки выходцев из 104-го Кадетского корпуса, Леви позволил улыбке повторно оказаться предметом удивления, если, конечно, приподнявшийся уголок рта можно так назвать. — Не отлынивать. На ужине присутствовать обязательно. Свободна, Аккерман.

***

      — Мне может кто-нибудь сказать, где кусок мяса, который я только что принесла?       — Саша, ты только что вышла из пятиминутного транса: Конни попросил тебя сбегать в подсобку за мясом, а ты так и осталась тут стоять, — терпеливо объяснял Кирштейн, нарезая овощи крупными кусками для будущего овощного рагу.       — Наглая ложь! Я точно помню, как…       Блауз опять утонула в мыслях, каким образом она берет, разделывает, ест (!) невероятно сочное мясо.       — Опять?! — Йегер выпал в осадок, увидев вновь покинувшую их Блауз. — Кто тогда будет готовить жаркое и голени?       — Я возьмусь, иди режь овощи… — начал было Жан.       — Чем я могу помочь? — вдруг раздался голос Микасы из-за двери.       — О, Микаса, нам как раз нужен помощник в одном нелёгком деле!       Спрингер оживился, поверив, что план по захвату вкусовых рецепторов командира удастся без происшествий.       — Микаса, твоя рука…       Жан обеспокоенно посмотрел на неё, после чего, как и обычно, эту заботу подхватил Эрен.       — Лучше возьми на себя роль руководящего — нам бы не помешал тот, кто бы координировал действия.       — Хорошо, — не стала противиться Микаса, признавая то, что больная рука вполне могла бы стать причиной нечаянно упавшего ножа или разбившейся посуды, заняла место рядом с Блауз, что-то прошептав ей на ухо.       «Что она там ей шепчет?» — одним и тем же вопросом задался каждый находившийся на кухне.       — Что?! Я создам из свежего куска мяса такое!.. — словно взывая к дьяволу, воскликнула Саша, поспешно удаляясь за ингредиентами.       — Ведьма… — послышалось из угла, где ошивался Спрингер.       Микаса не стала жадничать, бросив в очередной раз в сторону Конни убивающий наповал взгляд.       — Ну, а как объяснить то, что она умеет управлять этой неадекватной! — словно оправдываясь перед всеми, воскликнул Спрингер, стараясь прервать тишину, полную презрения за сказанное им секундой ранее.       Работа шла полным ходом, потому ребята смогли закончить вовремя, подав на стол пять блюд разной направленности: жаркое, овощное рагу, пирог с ягодной начинкой, мясной салат и запечённые куриные голени, приготовленные мастером своего дела — Сашей Блауз. Немного погодя утомившиеся повара сели на свои места, перед этим с гордостью пригласив отужинать главнокомандующего и Хисторию Рейсс. Получив своего рода сигнал к началу трапезы в виде пожелания приятного аппетита и поздравления Хистории от Эрвина Смита, сидящего за отдельным столом с лидерами отрядов, проголодавшиеся бойцы принялись восполнять утраченную энергию.       — Не думал, что мы все же успеем, — с набитым ртом пробубнил Спрингер.       — Если бы Микаса пришла раньше, то под её руководством мы бы справились ещё быстрее, — довольно громко похвалил Аккерман Жан, стараясь привлечь ее внимание незатейливым способом.       — Спасибо, Жан.       В попытке отвести незаметно взгляд от полыхающего влюблённостью Кирштейна, Микаса невольно устремила взор на затылок капитана Леви, явно услышавшего сказанное Жаном.       — Эрен, тебе уже сказали, когда начнутся тренировки?       Старательно объедая кость, Йегер поднял глаза на сестру.       — Нет, но я хотел бы приступить к ним как можно скорее.       В ответ Аккерман лишь вздохнула, прекрасно понимая, что иначе и быть не может.       — Эрен…       Микаса посмотрела на Йегера, как не смотрела ни на кого: ее холодность оставалась, но даже сквозь неё была заметна необъятная любовь к брату.       — Микаса? — спросил Йегер, встревожившись.       — Ничего, — тихо ответила Аккерман, едва улыбаясь.       «Я счастлива, что ты жив, и благодарна судьбе за то, что могу видеть, как ты сейчас беззаботно ешь со мной за одним столом. Я могла тебя потерять».       Смотря в пустую тарелку, Микаса нахмурилась, пожалев, что все же не произнесла это вслух.       — Ребята, ужин бесподобный! — заговорила Рейсс, дружески обнимая Эрена, гордо предлагавшего приготовленный им салат всем и каждому. — Нет ничего лучше вашей стряпни!       — С лю… С люпофу!       — Что? — хором переспросили сидящие за столом, обернувшись на Блауз, буквально запихивающую в себя еду.       — С любовью! — повторила та, проглотив очередной кусок пирога.