Импульс Аккерманов

      Всю ночь Аккерман мучила бессонница — с назойливым скрежетанием она думала о том, скольких коснулось ее лезвие, каким бы было её настоящее, если бы не титаны, как далеко она готова была зайти в момент неподдельного ужаса и ещё много о том, что темноволосая обмозговывать не хотела. Сжимая изо всех сил одеяло, Микаса, хмурясь и постоянно ворочаясь, готова была вопеть от боли, но не издавала ни звука, эпизодически застывая в состоянии безмолвного крика: подобное иногда настигает в момент пребывания в страшном сне, в котором без задней мысли кричишь во всю глотку, но наяву лишь жалко сжимаешься пополам, тщетно пытаясь позвать на помощь. Наравне с этими так называемыми приступами она все острее стала ощущать необъяснимое нечто внутри себя, не только задающее направление ее мыслям, но и беспрестанно подталкивающее засмеяться во весь голос над тем, как некоторые вещи от случая к случаю становились все более абсурдными. Аккерман этот порыв срубала на корню, с презрением морщась от собственной идеи. К ее счастью, такие провалы в контроле над собой настигали её по большей части всегда ночью, когда Саша Блауз, являющаяся ее соседкой по комнате, беспробудно спала, то храпя ужасающе громко, то вовсе замолкая.       Завидно. Порой Микаса, казалось, была готова выть от недостатка здорового сна — отличающая ее способность схватывать на лету и держаться достойно стала частенько подводить обладательницу своим отсутствием. Утром, днем и вечером ее преследовала дикая усталость, ночью — персональные девять кругов ада. Терпеть насилие сознания над телом доводилось до сей поры, пока мозг, обессиливший и более нежизнеспособный, не отключался. Это сказывалось не столько на ее работоспособности, сколько на адекватности реакции: внешне не проявлялось, но дырявило и так замученную Микасу, постоянно заставляющую себя перепроверять планируемое действие на наличие в нем маразматического, глупого, неестественного.       Зависима. Зависима от опеки над братцем, вечно рвущимся в бой. Зависима от всепоглощающей вибрации, идущей от трескающейся под лезвием дебелой кожи титана. Зависима от всего, что бы не оставляло ее один на один с таким же зависимым внутри нее чертягой. Зависима.       Аккерман, лёжа на спине, сомкнула веки, позволяя бестыже мечущимся в ее черепушке мыслям всячески хаметь, дабы те собственноручно друг друга поубивали. Она и подумать не могла, что будет когда-либо благодарна Блауз за ее храп — отвлекал, мастерски убаюкивая. Неужели путь к спокойствию Аккерман лежит через убийственный храп Блауз? Лучше и не придумаешь.

***

      — Как думаешь, к ней безопасно прикасаться? Ну, она вроде спит, но вдруг отключены только мозги, а...       — Я понял.       Кирштейн смотрел на спящую Микасу, больше не в силах слушать, как Саша что-то тараторит насчёт оставшейся порции оладий.       — Микаса, — начал было Жан, предвкушая, как он «вынужденно» касается Аккерман.       — Микаса! — крикнул Кирштейн, хватая спящую за предплечье (он был счастлив).       — Чт... Что случилось? — хриплым и с трудом слышимым голосом произнесла Аккерман, стараясь вникнуть в происходящее как можно быстрее.       «Боже, меня что, не могли разбудить?..» — немного раздражённо прозвучало в голове Микасы, вызывающе смотрящей на Жана.       — Что ты здесь делаешь, Жан? Это женское…       — Да, я в курсе, Микаса. Саша попросила разбудить тебя — ей не терпится узнать, будешь ли ты есть свою порцию оладий.       — Саша, ты боялась меня разбудить?       Та виновато опустила голову, не решаясь посмотреть на соседку:       — Понимаешь, ранним утром ты была довольно агрессивной. Во сне. И...       — Что здесь происходит? — раздалось за спиной у Блауз после стука нараспашку открывшейся двери.       — Капитан Леви, ничего серьёзного, — встав и сразу же вытянувшись в струнку, громко ответил Жан, прекрасно осознавая, что так коротко это все не объясняется.       — Точнее.       Микаса чувствовала горящие от неловкости уши, стараясь не злиться на Блауз, которая стала заложницей как ее крепкого сна, так и своего неутолимого аппетита. Сидя в кровати, она, будучи в слепой зоне, за спиной Кирштейна, не видела стоящего в дверях Ривая Аккермана, но оттого только сильнее ощущала стыд, вынуждающий ее затаить дыхание.       — Сэр, Микасе Аккерман была нужна помощь. Ну, она крепко спала.       — Вы что, сдурели? Пусть бы спала — ее же проблемы. Не явилась бы на тренировку — получила бы наказание.       — Капитан, понимаете, в столовой каждая оладья на счету, а я предположила, что Микаса...       — Все ясно. Заканчивайте этот цирк.       Леви, произнеся это довольно грубо, не смог не подумать о том, отчего же Аккерман позволила себе так вольно проспать.       «Не спит ночью? Обнаглела? Наказать? Нет, пожалуй, проигнорировать».       — Тц, точно… — под нос буркнул Ривай, застывая в дверном проеме. — Микаса, командир Эрвин приказал явиться к нему в полдень.       Даже не посмотрев в сторону Аккерман, — то ли от нежелания видеть ее в таком состоянии, то ли от привычного равнодушия — капитан добавил:       — Кирштейн, что бы духу твоего в женском крыле больше не было. Проваливай!       Наконец закончив раздавать пинки под задницы, Аккерман направился на место планируемых тренировок Йегера, уже не терпящего начать использовать приобретённую силу брони.

***

      — Эрвин, в чем соль?       — Это поможет избежать провала по одной из составляющей нашей миссии. Возможно, нам даже откроется то, что стоит знать до отправки за стену.       — Ты же понимаешь, что это может обернуться потерей козыря по осуществлению основного плана с Эреном?       — Козыря? Я не одного туда тебя отправляю.       Аккерман, готовый только что завалить командора претензиями и вопросами, резко замолчал, увидев просьбу Смита явиться Микасу к нему в кабинет в полдень под другим углом.       — Ты издеваешься… — Леви закатил глаза, шикнув.       «Ладно еще, если бы ты повесил на меня каких-нибудь новобранцев, так ты решил обеспечить мне испытание Микасой? Стоило догадаться».       — Дьявол…       Капитан продолжал смотреть на Эрвина, который до последнего молчал, точно зная, что Аккерман его перебьет при первой возможности. Нет, при первом изданном им звуке.       — Итак, с минуты на минуту сюда зайдёт Микаса. Если ты не можешь совладать с собой — иди заниматься порученным мною ранее, — твёрдо проговорил командир. — Уверен, она тоже не будет в восторге от того, что завтра вам предстоит начать совместные тренировки.       «Стоп. Что?..»       Ни эмоции. Только искры из глаз. Леви Аккерман, будучи одним в поле воином, как и большинство других профессионалов своего дела, был бесповоротно ввергнут в недоумение размером с титана Рейсса.       — Это приказ.       Дверь резко открылась. В кабинет вошла Микаса, отдавая честь командиру Эрвину.       — Командир, прибыла по вашему приказу.       «Я готов был потерпеть до вылазки. Возможно, даже смириться ради успеха этого плана. Но... Черт. Кажется, Эрвин скатился до фетиша "непобедимый тандем Аккерманов"… » — роптал про себя капитан Леви, с ног до головы рассматривая Микасу.       Будучи стройной, с развитой мускулатурой и мягкими чертами лица, Аккерман производила впечатление глубокое, а после и двойственное, когда ненароком ее изучающий одаривался убийственным взглядом. Проанализировать ее поверхностно — крест на взаимодействии с ней в будущем: к таким, как она, относиться легкомысленно было бы по меньшей мере глупо. Капитан же в ее отношении выбирал излюбленную им тактику игнорирования человека, пока не припечет. Он до сих хмурился от ощущений, испытать которые ему пришлось в подземелье, ибо после них его равнодушие к ней на толику уменьшалось, а идея о том, что они могут неплохо проявить себя вместе в бою, приобретала статус сносной, что по природе этого «чистоплюя» просто-напросто не могло не коробить его буквально через несколько минут после.       — Микаса, ты и капитан Леви, как я предполагаю, через неделю отправитесь к стене Роза, чтобы оттуда добраться до юга стены Мария. До Шиганшины.       Если бы было можно остановить время, то Микаса бы этим непременно воспользовалась.       «Шиганшина? План по запечатыванию стены отменяется? Почему только я и капитан? Эрен... Он уже знает?»       — Микаса, у тебя есть вопросы?       — Спрашивай, если жизнь дорога, — леденящим душу тоном голоса проговорил Ривай, стоя возле окна.       — Командир, какого уровня секретности данное задание?       Эрвин Смит слегка опешил, не ожидая в данный момент от подчинённой такой собранности.       — Кхм. Совсем забыл. — Командир опустил глаза на бумаги. — Об этом знаете только вы. Так оно и должно остаться.       — А что… — Микаса хотела узнать, что в таком случае говорить сослуживцам и Эрену, но на полуслове была прервана Леви.       — Что у нас особое задание на стене Роза. То, куда мы отправимся от неё, уже никого волновать не будет.       — Если что, то я готов публично подтвердить любую вашу теорию, — чуть тише произнёс Смит. — И ещё, Микаса, завтра, после контроля за работой Ханджи с Йегером, поручаю тебе и капитану Леви заняться отработкой совместных маневров на УПМ и, при необходимости, приёмов на поражение титана. Это приказ, — будто специально для Ривая Эрвин выделил последнюю сказанную им фразу, чтобы тот не забывался.       — Так точно, — с долей сомнения отчеканила Микаса.       — Свободны.       Ни у него, ни у неё из головы не выходило, что завтра им предстоит на полном серьёзе переломить себя и пойти на контакт. Невзирая на тенденцию улучшения их отношений в течение последнего месяца, в такие трудные для осмысления чего-либо моменты кверху всплывало все самое неприятное: Микаса была убеждена, что не сможет найти общий язык с таким немногословным, как и она, человеком, а Леви, в свою очередь, вообще старался не думать об Аккерман, до последнего надеясь, что в работе им удастся понять друг друга без лишних разговоров не по делу.

***

      От столовой доносились звуки разного характера: кто-то пытался успокоить, кто-то плакал, а кто-то беспрепятственно сыпал матами, проклиная все сущее. Микаса, подвластная любопытству, медленно ступала в сторону оголтелых разведчиков, пытаясь незаметно разузнать о происходящем внутри. Чем отчетливее становился шум по мере ее приближения, тем увереннее дрожь в руках перерастала в эссенциальный тремор — чувство того, что ее там не ждут, овладевало каждым ее нервом, в конце концов блокируя всякую возможность держаться на ногах без помощи промозглых стен цокольного этажа. Холод изнутри и жар извне — вдобавок тело начал пробивать озноб, ставивший твердую точку в таком грязном деле, как потеря контроля, но Аккерман, следуя первоначальной цели, все же смогла вплотную подойти к двери столовой, голоса за которой не умолкали.       «Мое имя?» — голос в голове был явно охрипшим, а эхо, порожденное им, нашло отклик в беспорядочной пульсации у висков, оглушая Микасу вплоть до полной потери связи с источником звука. Лицо ее искривилось, пальцы, чудом еще поддающиеся управлению, схватили дверную ручку, а глаза, застланные едким туманом, едва открывались из-за чудовищно сжигающей сухости. Приложив все силы, которые еще были ей подконтрольны, она резким движением потянула сделанную из рубленных бревен дверь на себя, ударяясь спиной о противоположную стену так, что звуки, некогда пропавшие, возвратились в облике рыданий, истошных криков и… шептаний капитана Леви. Током пробило желание закричать.       — Микаса…       Аккерман, сползая по стене вниз, с трудом открыла глаза, иссушенные до жгучей боли. Сапоги Ривая были единственным, что ей удавалось разглядеть. Все остатки сил она бросала на то, чтобы ответить капитану, но кости ломило, глаза выжигало, а вопли, доносящиеся из столовой, без спроса переключали на себя все внимание.       — Как… выбралась… съел титан… — обрывками влетало в ее голову. — Как ты выбралась из титана?! — оглушающе прогремел вопрос Аккермана, от которого Микаса, инстинктивно хмурясь, отключилась.       Резкий вдох. Секундное сокращение всех мышц тела. Испуганное лицо Блауз, сидящей на своей кровати.       — Какого черта, Аккерман?! — Явно перепуганная Саша не могла сдвинуться с места. — Ты хоть помнишь, что тебе снилось?       «До боли в теле», — хотела ответить Микаса, с трудом веря, что выкарабкалась из сна.       — Микаса, — уже более спокойно сказала брюнетка, — ты около минуты кричала так, как не кричит ни один чертов кабан, которых я, извините меня, повидала офигеть как много.       Спокойствие из Блауз быстро улетучилось, потому слова ее мгновенно приобрели характер наставления разъяренного родителя.       — Ты раза два звала капитана Леви. Что тебе приснилось?!       Саша нервно кусала губы и мяла руками одеяло, из-за паники боясь не услышать шаги в коридоре.       Микаса, находясь в чем-то, что отдаленно напоминало сонный паралич, все еще видела и слышала то, что заставляло ежиться и приходить в ужас.       — Думаю, это издевка моего воспаленного мозга. Не имеет значения.       — Так… Кажется, я знаю место, где можно купить то, что должно тебе помочь. Чай с мелиссой.       — Кабинет капитана? — попытавшись сострить, Микаса пожалела: вспомнив о нем, она сразу же вспомнила и о приснившемся.       — Сомневаюсь, что он, имея подобное на руках, с тобой бы поделился, — Блауз откашлялась, пытаясь отвлечь внимание от ее журчащего живота. — Я видела на рынке лавочку, где его продают; мой нюх меня бы не подвел.       — Что ты там делала?       — Э-э-э, ничего.       — А если я спрошу, откуда у тебя еда под кроватью?       — Повара меня любят — дают добавку.       Микаса лишь обессиленно вздохнула, наполняясь теплом от мысли, что Блауз оказалась в этот момент рядом.       — Спасибо, я схожу завтра на рынок.       Утро началось со своевременного подъема — успех. Приведя себя в порядок, Аккерман неохотно взглянула в зеркало, боясь увидеть в нем сломленную, а главное, с синяками под глазами девушку, неспособную без подкашивающихся ног дойти до столовой: впечатления от сна были настолько сильными, что проигнорировать гнетущий внутри страх не представлялось возможным. Размеренный шагом идя на автомате за товарищами, Микаса вдруг очнулась, почувствовав перебивающий другие запахи аромат травяного чая. С ночи все ее тело зудело в предвкушении той расслабленности, которую, по обещаниям Блауз, подарил бы ей чудотворный чай с мелиссой. Сейчас же пристанищем этого дивного аромата стал кабинет Ривая Аккермана, что мгновенно отбило у Микасы желание предаваться приятному: ассоциация капитана Леви со сном, порожденным больной фантазией, будет преследовать ее, как она полагала, не меньше недели.       — Микаса, выглядишь уставшей. Все хорошо?       Сев напротив, Эрен улыбнулся.       — Не спалось, — с трудом ответила Аккерман, на секунду услышав плач из злополучного сна.

***

      — Что с лицом, Аккерман, м? — искренне надеясь получить что-то, помимо безразличного взгляда, Ханджи всеми силами пыталась выудить у Ривая хотя бы мизер новой информации, чуять которую она начала ещё с недомолвок командора.       — Ночь бессонная, — отвечал капитан, скрестив руки на груди и смотря, как из кожи вон лезет Йегер, дабы выдавить из себя хотя бы льдинку. — Чувствую, не скоро он овладеет этим навыком.       — А мне кажется, что этот малец быстро справится. — Зое протерла очки и прищурилась, чтобы не проворонить момент истины, после чего добавила: — Штуку я тут придумываю. Будем колоть титанов, как орехи, а поможет нам… Э-э-эрен! Я не сомневаюсь, что в скором времени он сделает прорыв. Вот увидишь.       — Давай, Эрен, ты сможешь!!! — прокричала она пыжащемуся Йегеру в теле титана. — А ночь-то чего бессонная?       — Хах, — не сдержался капитан, поразившись тому, сколько всего Зое может затолкать между двумя репликами одного диалога. — Неважно.       — Так же неважно, что здесь нет Микасы Аккерман?       В глазах Ханджи блеснул неподдельный интерес.       — Да, — ответил Ривай, резко провалившись в воспоминания о сегодняшней ночи. — Ей стоило бы поторопиться, чтобы не отхватить наказание поизвращеннее.       Догадки по поводу услышанного ночью в голове Аккермана устраивали самый настоящий фестиваль мракобесия. Обычно Ривай любопытством не пышет, но в этот раз его самодовольство было задето, как он посчитал, путем грязным и низким — подслушанным разговором. Он хорошо помнит, как, медленно поднося чашку с чаем к своему лицу, разлил все на жабо, — до сих пор за живое! — но и это не так взволновало, как то, чего ненароком коснулся острый слух Аккермана, когда тот шёл мимо комнат рядовых за кипятком.

« — Ты раза два звала капитана Леви. Что тебе приснилось? — Думаю, это издевка моего воспаленного мозга. Не имеет значения»

      — Слышал крик ночью?       Закатив глаза, Леви удручающе ответил:       — Да. Смею предположить, крыса-титан.       «Некоторые любители сунуть свой нос в грязное бельишко бесповоротно поверили в этот бред собачий, но ты-то, Ханджи, не эти остолопы».       — Я ещё за этот эксперимент не бралась, поэтому не соглашусь, — посмеиваясь, Ханджи глянула на Аккермана, который тем временем, сунув руки в карманы, куда-то пристально смотрел.       — Был готов поспорить, что она не придёт.       Нынешняя штаб-квартира, располагающаяся близ города, была куда более располагающей к себе, нежели та, которую предоставили разведкорпусу после событий в Тросте и, следовательно, суда над делом Эрена. В этот раз даже не пришлось особо пыхтеть по части уборки, дабы капитан Леви — без отвращения и вечной ругани касательно порядка в адрес разведчиков — смог находиться внутри здания. Ну, хотя бы первые несколько дней. Это, мягко говоря, не просто высвобождало время, а предоставляло бойцам возможность направить силы в нужное каждому русло: кто-то продолжал тренировки, кто-то без зазрения совести спал, а кто-то (точнее, Микаса) решил посетить город за неимением драгоценного чая с мелиссой в столовой разведкорпуса.       «Думаю, планировка у городов схожа, значит, мне нужно держаться правее», — направляла себя Аккерман, по наитию ища рынок. Ее утренняя тренировка была похожа на пытку: если к новобранцам капитан был относительно снисходителен, то к тем, кто прошёл кровь, воду и медные трубы, требования были иными — на них ложилась основная ответственность по возвращению стены Мария, а это означало только одно — быть быстрее, внимательнее, сильнее. Аккерман не жаловалась, но не могла не заметить, с какой дотошностью прикапывался к ней капитан Леви, постоянно указывая на небольшие погрешности в тактике того же рукопашного боя. Как бы он ни старался, но вывести Аккерман из состояния равновесия как физического, так и морального не получилось. Правда, немного ватные ноги и синяки, изредка напоминающие о себе, характер походки все же поменяли: скорость передвижения Микасы падала, а рынок, будто неприступный Минотавр, покоящийся в лабиринте, как назло, по словам прохожих, постоянно находился на другом конце города.       «Черт, да где же… Тренировка Эрена, кажется, давно началась», — с негодованием думала Аккерман, наконец-то увидев небольшое скопление людей и прилавки с разного рода содержимым. Найти человека, торгующего чаем, не составило особого труда, а потому вскоре миссия по захвату чаинок была благополучно завершена. Оставалось лишь добраться обратно, не потратив на это ни единой лишней минуты.

«Черт, черт, черт»

      — Прошу прощения за опоздание, — смиренно произнесла Микаса, поднявшись на возвышение к капитанам, наблюдавшим за Эреном.       — Думаю, на сегодня хватит. Микаса, иди.       — Ну Леви! Ещё бы часик! — капризничала Зое, хмурясь, как дите.       — Нет.       Микаса, услышав окончательное решение капитана, последовала его приказу, будучи уже через секунду на плече Эрена.       — Эрен, на сегодня хватит.       Йегер, посмотрев краем своего огромного глаза на сестру, резко упал на колени, позволяя телу титана начать процесс разложения, а Микасе операцию по его вызволению.       — Как ты?       Со всей заботой она заглянула в его глаза, которые, как ей казалось, были не просто большими, а попросту бездонными.       — В норме.       Йегер посмотрел на Микасу, хватаясь за ее плечо. Подхватив брата, Аккерман переместилась с ним к Ханджи и Риваю.       — Ну что, герой дня, есть какие-то сдвиги по ощущениям? Вижу, что стараешься, но выходит пока…       — Скверно. Мы оба надеемся, что нам не выйдет боком столько потерянного времени, — закончил Леви, беспардонно перебив Зое.       — Я… Думаю, совсем скоро контроль над этой силой мне дастся. Возможно, я смогу применять ее в бою.       — В бою? — последовало от Аккерман, стоящей позади брата.       — Да. Похоже, эта сила полностью идентична силе Энни.       — Что же, ты молодец. Восстанавливай силы, завтра попробуем сконцентрировать внимание на твоём предположении, — мягко и ободряюще сказала Ханджи, улыбаясь, кажется, немного безумно.       — Хорошо, капитан.       Они не смотрели друг на друга: что Микаса, что Ривай до последнего оттягивали момент принятия приказа на двоих, но оба прекрасно осознавали, что уже сегодня барьер в виде отношений «командующий/подчинённый» придётся попытаться преодолеть, иначе — никакой продуктивности.       — Смеркается. Пора, — вымолвил капитан, удосуживаясь посмотреть на Аккерман. — Микаса, после ужина возле того дерева.       Кивком капитан указал на огромный дуб, стоящий в метрах десяти слева от них.       Места, где проходили тренировки разведчиков практически ничем не отличались от тех, где подготавливали кадетов: выработка выносливости, маневренности на УПМ, тактики рукопашного боя и умение обращаться с лезвием протекали чаще всего либо на ограниченной колючей проволокой равнинной местности, либо в лесу, ее окружающем. Многих разведчиков, уже имеющих за спиной несколько битв с титанами и весомый опыт в бою, такой расклад не устраивал, но сноровку на должном уровне поддерживать надо, да и капитана Леви никто добрее не делал.       Микаса не ответила, но кивнула, уже предугадывая, что тренировка будет проходить, скорее всего, в лесу. Как реагировать — неизвестно. Ей в любом случае не прельщала вся эта затея с вылазкой за стену. Да, Микаса позволяла себе критиковать решение Эрвина Смита. По ее мнению, это был не просто риск, а голимое самоубийство, ибо добираться им от стены Роза до Шиганшины не меньше суток, что говорит о стопроцентном свидании с титанчиком, а то и со всей толпой. Бесспорно, вероятность выжить рядом с капитаном значительно возрастала, но она не являлась его двойником, хоть и имела более чем нужный для того уровень мастерства.

***

      Россыпь мелких звезд на небе, подолгу скрываемая непроглядными густыми облаками, явилась городу под аккомпанемент свистящего и колючего ветра, словно нарочито выждавшего позднего вечера, дабы с лихвой наградить вниманием тех, кто дню предпочитает ночь, а жаркому солнцу — щербатую луну. Сумрак же мягко и безукоризненно гордо опускался на город, даря его жителям иллюзорное спокойствие и тишину, а тем, кто под его покровом ощущал прилив сил, еще и возможность претворить свои планы в реальность. Аккерман никакой прилив сил не ощущала, если только желание напиться (чая) и мирно заснуть, но сейчас, сидя под деревом в ожидании капитана, о ее желаниях спрашивать не хотела даже она.       «Что за черт?» — Микаса резко всполошилась, услышав шелест где-то сверху.       — Реакция хорошая, — практически неслышно произнес капитан Леви, приземлившись с ветки на землю, — но внимательностью не блещешь.       — Капитан?       — Играла в детстве в салочки?       — Да, сэр.       — Водишь.       Ривай резко оттолкнулся от земли, пуская в ход всю свою быстроту и ловкость, сопряженную с неподражаемым мастерством владения УПМ. Микаса же, догадавшись о задумке Аккермана еще на вопросе, мигом рванула за капитаном, пропадая из виду в непроглядном сплетении стеблей. Ветки, назло уведомляющие Ривая о местоположении темноволосой, хлестали по лицу, не принося удовольствия ни одному из них, но Микаса, не обращая на это внимания, вскоре смогла подобрать темп и маневры под расстояние между деревьями.        Аккерман выбрала без его ведома бой на истощение: первое время Ривай только так бросался наутек, ловко маневрировал и кое-когда крутился вокруг своей оси, ожидая внезапного нападения, но девушка лишь выслеживала, беря за основу для перемещения более высокие кроны деревьев. Пусть даже она порой и не была незаметной, выдавая себя, в подходящую секунду ей удалось это компенсировать скоростью, которую безвозвратно утерял капитан: в момент, когда Ривай притормозил, Микаса повторила его же трюк с неожиданным появлением.       «Где она?» — Леви, жертвуя непредсказуемостью, внимательно осматривал беспросветные заросли, в районе которых только что было шевеление.       — Водите, — выдала Микаса, будто бы падая сверху вниз перед лицом капитана.       Из-за резко появившейся необходимости зацепиться УПМ за ближайший ствол, коснуться Леви ей не удалось, отчего заместо победного чувства ее наполнили полное отчаяние и стыд. Почему стыд? Да потому что то, с каким лицом она пролетела мимо Ривая, заведомо не могло найти продолжение в таком грандиозном провале.       Аккерман засмеялся, запрыгивая на ветку дерева, растущего недалеко от того, за которое уцепилась Микаса.       — Микаса, без касания не принимается.       — В курсе, — жестко парировала девушка, разворачиваясь к капитану, с лица которого уже успела пропасть улыбка.       — Дам еще один шанс завтра. На сегодня довольно, — по привычке холодно произнес Аккерман, пролетая мимо Микасы по направлению к штабу.